Эпилог

Утро начинается не с кофе. Это мне известно уже давно — аккурат с того момента, как пять лет назад я стала матерью. Матерью белокурого ангела с душой отчаянного чертёнка.

Вновь собрав все разбросанные по полу игрушки, я с отчаянием смотрю на зелёное нечто, тщательно втёртое маленькими ладошками в светло‑голубой ковёр.

— Это ещё что такое? — вымученно стону я, тыча пальцем в засохшие краски.

— Это Молчун! — гордо поясняет мне дочь, качая головой из‑за моей недогадливости.

— Похож, — тяжело поднимаюсь я, придерживая рукой огромный живот, где с удобством расположился мой семимесячный сын. — Если его собьёт КамАЗ… — значительно тише добавляю я, отчего богомол на кровати зло дёргает своими длинными лапками.

В замочной скважине раздаётся громкий щелчок, и пятилетняя Янка с оглушительными визгами несётся в коридор:

— Папа! Папа пришёл!

— За КамАЗ было обидно, — шепчет мне на ухо Молчун, нагло запрыгнув на плечо.

— Переживёшь! Что ты за нянька такая? Приставлен следить за дитём, а на деле — соучастник всех её проделок.

— Я ж не виноват, что она вся в мать, — фыркает обиженно фамильяр. — Делает только то, что взбредёт ей в голову. Скажи спасибо, что это не стена. Удалось‑таки отговорить.

— Спасибо! — насмешливо цокаю я, выходя из детской.

В коридоре мой любимый муж кружит за руки Янку, и та громко визжит. В который раз мысленно извиняюсь перед нашими соседями: время‑то нынче раннее — всего 6:30 утра.

— Привет! — наконец ставит он на пол хохочущую малышку и направляется ко мне, звонко чмокая в губы. — Как вы? — нежно гладит он мой торчащий из‑под халата живот.

— В Яне снова проснулся художник, — пожимаю я плечами. — В остальном же всё хорошо. А ты?

— В баре сегодня был аншлаг. Только и успевали кеги с пивом открывать, да и закусок ушло немерено. Кажется, скоро нам придётся нанимать второго повара.

— Отлично! — искренне улыбаюсь я.

— Я в душ! — вновь чмокает меня супруг, направляясь в ванную. Я провожаю его широкоплечую фигуру восхищённым взглядом.

Столько лет прошло, а я всё ещё не могу привыкнуть, насколько умопомрачительно Демьян выглядит в самых простых джинсах и тёмных пуловерах. Кажется, он был рождён, чтобы их носить.

Ненароком меня затапливают воспоминания семилетней давности — когда, стоя перед Велором, я приняла такое сложное, но судьбоносное решение.

— Я готова вернуться домой! — тихо бормочу я, отметив, как Демьян на мгновение закрывает глаза, а затем ободряюще сжимает моё плечо.

— Но у меня будет ряд условий! — решительно цежу я, прищурившись.

Маг смотрит на меня с интересом и лёгкой долей удивления, однако перебивать не спешит.

— Во‑первых, мой фамильяр останется со мной! — твёрдо заявляю я. — Я хочу, чтобы Молчун был моим другом и в России.

— Так, может, он этого не хочет? — усмехается старик. — Насильно потащишь волшебное существо в мир, напрочь лишённый любой магии?

— Молчун? — я пристально буравлю богомола взглядом, ожидая ответа.

Он не спешит с ответом, но потом уверенно смотрит на Велора и произносит:

— Да, я хочу остаться с Владой!

— Ты же понимаешь, что можешь лишиться магии? Способности говорить? — поднимает седые брови маг, и насекомое резко дёргает длинными усиками.

— Я всё понимаю. Это не изменит моего решения, — твёрдо отвечает Молчун.

— Ну что ж, — задумчиво хмыкает Велор, — пусть так. Что‑то ещё?

— Во‑вторых, — я перевожу взгляд на Демьяна, и слова на миг застревают в горле, — я хочу, чтобы Демьян отправился со мной. Если он, конечно, не против…

— А не многого ли ты хочешь? — с забавной хрипотцой хмыкает чародей.

— Не забывайте, вы мне должны! — мой взгляд становится твёрдым и непреклонным.

— Я готов, — неожиданно раздаётся голос воеводы. Он смотрит прямо на меня. — Готов отправиться с Владой хоть на край света!

— Так далеко не надо, — с облегчением выдыхаю я, сжимая его горячую ладонь.

— И, в‑третьих, — продолжаю я, возвращая внимание магу, — ты поможешь Демьяну с документами в моём мире. В России без бумажки, ты — какашка! Нам не нужны лишние проблемы!

— Губа у тебя не дура! — кисло тянет Велор, нахохлившись. — Это всё?

— Ну, можешь нам ещё капитал какой отсыпать, — небрежно пожимаю плечами я, но тут же спешу исправиться, видя, как вытягиваются лица у всех присутствующих. — Забудь, это шутка!

Старик тяжело вздыхает, качает головой и резко разрезает ключом пространство. Перед нами возникает дверь, и Велор резко кивает на неё:

— Ступайте, пока хозяйка ключа не явилась! Все свои обещания я сдержу!

Мы с Демьяном берёмся за руки и уверенно ступаем в открытые врата. Чародей облегчённо вздыхает и едва слышно шепчет:

— Надеюсь, больше не встретимся!

— О чём задумалась? — вырывает меня из мыслей вкрадчивый голос мужа. Я перевожу взгляд на его мокрый оголённый торс, по которому стекают блудливые капельки воды. Как же я им сейчас завидую…

— Вспоминаю день нашего возвращения… — тихо признаюсь я. — Хорошо всё‑таки, что я тогда додумалась стрясти с Велора документы для тебя…

— М‑да, — хмыкает Демьян, видимо, вспоминая тот день. — Без них мы бы не поженились, да и Янку бы на меня не записали…

— И бар бы не открыли… — подмигиваю я ему, жадно прижимаясь к горячему телу.

Бар был нашим совместным детищем. Мы открыли его практически сразу же по возвращении. Над названием долго не думали, окрестив его баром «33 дня».

Вот уже много лет он исправно приносит нам хороший доход, являясь главной площадкой города для стендап‑выступлений. Днём же его стены часто становятся свидетелями встреч реконструкторов и ролевиков, которым Демьян умело объясняет принципы ведения боя, чистки доспехов и заточки оружия.

Вообще я диву даюсь, как мой суровый воевода смог так быстро адаптироваться в нашем мире. Ему потребовалось каких‑то пару месяцев, чтобы разобраться со смартфоном и компьютером. Правда, с некоторой бытовой техникой он до сих пор «на вы», но думается мне, что вина в этом далеко не в месте его рождения, а в чисто по‑мужски устроенных мозгах.

— Люди! — истошно верещит Молчун, отрывая нас друг от друга. Мы, тяжело вздохнув, направляемся в комнату дочери, где она в очередной раз вытворяет какое‑то нечто.

— Вот уж никогда не думал, что будет так, — искренне улыбается Демьян, наблюдая за стоящей на голове дочкой, которая при этом ещё и держит Молчуна на вытянутой ноге.

— И то ли ещё будет… — саркастично хмыкаю я и кладу голову на плечо любимого мужа и отца в скором времени двоих детей.