12. Она

Понимаю, что вопрос задан чисто формально, но все же киваю. Он чуть ослабляет хватку и ведет себя спокойно. Пока мы идем, обдумываю, как быть дальше. Пока дядя Витя не даст о себе знать, придется рассчитывать на себя. Надо понять, зачем Руслан приехал сюда. Не ради же крутого перепиха — вот уж во что я точно не поверю. Совместить приятное и полезное — да. Такие, как он, оперируют только выгодой.

Наконец, мы добираемся до нужного дома. Светло, чисто, дорого. Иду за своим преследователем с равнодушным лицом. На ресепшен его встречают радостными улыбками — наверняка денег отвалил столько, что теперь его со всех сторон оближут. Поднимаемся на пятый этаж и заходим в номер.

— Располагайся, — говорит он, убирая в карман ключ-карту.

— Туалет здесь есть? — интересуюсь, осматриваясь по сторонам.

— Ты только что оттуда, — грубо возражает он.

— До дела не дошло, — отвечаю ему в тон. — Была слегка занята…

Выражение его лица бесценно — бесится мужик. А мне приятно. В конце концов, я не просила тащить меня с собой и спасать тоже не просила. Жестом указывает направление, и я, разувшись, иду в ванную. Запираюсь, включаю воду и ищу в сумке то, что мне поможет. Однажды этот пузырек спас мне жизнь. Возможно, выручит и в этот раз. Пока ищу свое спасение, в кармане вдруг оживает мобильный.

“Утром в шесть жду на вокзале. Возле второго киоска слева”

Отлично. Значит, все же не подвел. Смотрю на часы — как раз укладываюсь. Нужно только как следует отыграть. Наконец, нахожу нужный пузырек и радуюсь своей предусмотрительности. В голове постепенно формируется план. Выключаю на всякий случай звук на телефоне и воду, и выхожу. Руслан сидит в кресле и мрачно смотрит на меня.

— Что?

— Присаживайся, — говорит, указывая на кресло напротив. Смысла упрямиться нет — хотя я бы выбрала место подальше от него. Несмотря на его настрой, мне все равно хочется его поцеловать. Похоже, сказывается неудовлетворенность после попытки с тем милым незнакомцем. — Почему ты сбежала?

— Это противозаконно?

— Ты нарушила трудовой договор.

— Так уволь меня, — предлагаю самый очевидный вариант.

Он как-то обреченно вздыхает.

— Почему ты скрываешь свою внешность?

— Опять же — что в этом противозаконного?

— А если мы сейчас пойдем в полицию, и я захочу пробить твои документы по базе? — Стараюсь держать себя в руках и ничем не выдать смятение, но, кажется, выходит плохо. Потому что на его лице появляется победное выражение. — Я так и знал…

— Да что ты знал?! — тут же вскидываюсь я. — Думаешь, самый умный и все понимаешь?

Он поднимает обе руки вверх.

— Тише! Я не собираюсь ничего такого делать. Хочу помочь.

— Мне?

— Тебе.

— Зачем?

Он молчит и просто смотрит, а мне становится не по себе. Почему именно его взгляд так действует на меня? Ведь я считала, что не смогу больше чувствовать. Но он… Он вызывает во мне настоящее смятение.

— Ты ведь скрываешься не просто так, — вдруг произносит он. И его слова не звучат, как вопрос — он уверен в этом. Нервно сглатываю, соображая, откуда он мог это понять. — Ты ведешь себя, словно мышь, отказываешься от повышения, прячешь свою яркую внешность, — продолжает он.

Надо же, какой наблюдательный. Угораздило же меня с ним связаться…

— Чего ты хочешь?

— Помочь.

— Ты не ответил — зачем…

— Ты мне нравишься, Алис, — признается он. — По-настоящему.

Мне не нужно это знать, мне не стоит это слышать. Я хочу закрыть уши и прокричать, чтобы он не смел говорить такое. Чтобы не смел давать мне надежду…

Потому что для меня ее нет.

Пока я напряженно занимаюсь самовнушением, Руслан подходит ко мне и садится на подлокотник. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он осторожно обводит лицо пальцем.

— Ты какая-то невероятная, Алис. С того дня в “Маске” я ни о ком думать больше не могу. Ты ведь тоже почувствовала тогда, что это был не просто секс… — Его голос обволакивает, заставляет расслабиться, так хочется поверить ему, доверить свою тайну. Потому что я смертельно устала за эти годы. Устала все время бежать, оставлять одну жизнь, начинать другую… Устала быть одна! Он нежно стирает одинокую слезу, которая неожиданно скатывается к виску. — Позволь я помогу тебе. Я буду рядом… Доверься мне.

Я обреченно качаю головой и опускаю взгляд на руки.

— Ты не сможешь помочь мне.

— Почему ты так уверена?

Я малодушно сдаюсь. Знаю, что через несколько часов оставлю его позади — Виктор снова сработает на совесть, и больше мы никогда не увидимся. Наверное, именно поэтому я решаюсь рассказать. Чтобы мне стало легче хотя бы отчасти…

— Я скрываюсь от своего отца уже шесть лет. И никто мне не поможет. Мне нельзя возвращаться, нельзя, чтобы он нашел…

— Он обидел тебя? — глухо спрашивает мужчина.

— Предал.

— Но разве ты не можешь начать новую жизнь без него?

— У него… слишком много возможностей мне помешать.

Каждое слово — испытание. Никогда и никому я не доверяла даже этой части. Все, кто встречался мне на пути за эти годы, не знали ни моего настоящего имени, ни причины, по которой я веду кочевой образ жизни. Я не произносила эти слова.

Единственный, кто знал причину, кто знал, и кому не нужно было говорить это — Виктор.

— Алиса… — выдыхает Краснов, обнимая меня крепче. — Я помогу. Сделаю все, что скажешь. Ты достойна нормальной жизни!

— Откуда ты знаешь? — в отчаянии спрашиваю я. — Ты так в этом уверен, но… Что ты знаешь обо мне?! Что тебе нравится секс со мной?!

Вопреки ожиданиям, мой похититель не злится, лишь успокаивающе поглаживает.

— Ты права. Я почти не знаю тебя. Но я помню вкус твоих губ, звук твоих стонов. Я помню твои глаза, по которым скучаю каждый день. И я очень хочу тебя узнать…

Он наклоняется, приподнимает мое лицо и целует. Нежно. Совсем не так, как в прошлый раз. И я таю. Мне сложно сопротивляться ему. Особенно сейчас, когда я так уязвима, когда одиночество уже дышит в спину, обещая вернуть призраки прошлого… Поэтому я отвечаю ему со всем жаром, на который способна. Тянусь сама, побуждая действовать активно. И он принимает мои правила — поднимает, тянет за собой, увлекая к кровати. А я просто повинуюсь. Принимаю его ласки, позволяю себя раздеть, ловлю его губы и целую, целую, целую…

Сегодня наш последний раз. Больше мы не увидимся, и я хочу взять по максимуму. Запомнить каждое мгновение из тех, что принадлежат только нам. Жар его тела опаляет — мы так близки сейчас, ближе просто невозможно. Его пальцы ласкают меня между ног, заводя все сильнее, а губы покрывают поцелуями грудь. Сначала одну, затем вторую. Не сдерживаюсь и зарываюсь пальцами в его волосы. Я вся в его власти — отпускаю себя, чтобы сгореть в этом огне дотла.

— Руууус, — выдыхаю, когда его пальцы мучительно медленно входят в меня, и я невольно подаюсь бедрами навстречу.

— Что такое? — порочно ухмыляется он.

В этот момент нет никого и ничего, что выглядело бы для меня более желанно.

— Пожалуйста… — прошу я тихо.

— Что, Белоснежка? — спрашивает он, прикусывая кожу на плече и тут же зализывая укус. — Чего ты хочешь, маленькая?

— Тебя!

Он возвращается к моим губам и целует. Теперь его поцелуи не имеют ничего общего с нежностью. Она исчезает. Сейчас мы оба хотим лишь страсти и огня. Он перемещает пальцы на возбужденный клитор и резко входит в меня, даря восхитительное ощущение заполненности.

— Агрх… — выдыхает он, замирая на пару мгновений. Но лишь затем, чтобы набрать бодрый темп.

И я подмахиваю ему, подстраиваясь под ритм. Мне так чертовски хорошо, что я забываюсь в ощущениях. Руслан — идеальный партнер, тонко чувствующий меня и мое тело. Мне достаточно лишь легкого намека, и он понимает, чего я хочу.

Краснов вдруг останавливается и резко выходит.

— Хочу тебя сзади, — произносит он негромко, не отрывая от меня потемневшего взгляда.

Дерзко улыбаюсь и переворачиваюсь на живот, приподнимая бедра ему навстречу. Еще мгновение, и он снова во мне. Ощущение усиливаются, и я не сдерживаю стон.

— Не молчи, — просит Руслан. — Кричи, Белоснежка!

Его хватка на бедрах становится крепче — член достаточно большой, чтобы каждое проникновение было сродни натягиванию перчатки на руку. И, черт возьми, это просто восхитительно!

Он снова замедляется и выходит, а затем осыпает поцелуями мою шею, спину, поясницу. Резка смена страсти и нежности слегка выбивает из колеи — ведь я была так близка к финалу, что не сдерживаю разочарованного вздоха.

— Нетерпеливая, — довольно урчит он. А затем снова переворачивает меня на спину и спускается вниз короткой цепочкой поцелуев. Даже не успеваю подумать, когда его язык накрывает клитор, а я едва не кончаю от одного только поцелуя там… Вцепляюсь в простыни и выгибаюсь ему навстречу. Краснов продолжает дразнить легкими, едва ощутимыми движениями языка, доводя меня до края и снова отступая.

— Рус, хватит, — не выдерживаю я.

— Тебе не нравится? — хитро спрашивает он.

— Пожалуйста, — прошу тихо, — иди ко мне!

Оставляет еще один поцелуй на нижних губах, перемещается и заполняет меня одним движением. Вот! Вот чего мне так не хватало!

Руслан не ждет — сразу же берет быстрый темп, подводя нас обоих к черте. Хватаюсь за его плечи, вонзая ногти в кожу. Но он, кажется, даже не замечает — продолжает двигаться в сумасшедшем темпе. И через пару мгновений пружина во мне, наконец, распрямляется, выбрасывая из реальности. Сознание возвращается медленно и нехотя. Чувствую нежные поглаживания. Оказывается, я уже лежу на Руслане, и он обнимает меня.

— Ты удивительная, — шепчет он. — Я таких не встречал…

Бросаю взгляд из-под ресниц на настенные часы и понимаю, что времени остается не так много.

— Я проголодалась, — улыбаюсь ему. — Можем чего-нибудь заказать?

— Чего ты хочешь?

— Может, выпьем чаю?

Он улыбается, целует нежно и покидает постель. Я любуюсь его подтянутым телом, упругими ягодицами. И Краснов, словно чувствуя это, оборачивается и задорно подмигивает мне. Не могу сдержать ответную улыбку. Мне горько от понимания, что нам остается не так долго наслаждаться друг другом, но другого пути нет.

Мужчина заказывает нам чай, и уже спустя пятнадцать минут в дверь негромко стучат. Официант завозит столик и быстро уходит. Оказывается, Рус заказал еще и какую-то выпечку.

— Ты же проголодалась, — поясняет он, видя мое удивление.

— Я имела в виду чай…

Целует меня в нос и направляется в ванную.

— Начинай, я скоро, — говорит он, скрываясь за дверью.

Поверить не могу в свою удачу — я-то уже придумывала, как бы вылить снотворное в его чашку. Быстро достаю пузырек и капаю лошадиную дозу. Едва успеваю вернуть все на место, как хозяин номера возвращается.

— Ты совсем не ешь, — хмурится он. — Невкусно?

Садится рядом, и я беру свою чашку. Он следует моему примеру и отпивает глоток.

— Вроде ничего, — говорю, повторяя за ним.

Он молча пьет чай, не сводя с меня взгляда. А я… Я разрываюсь от противоречий. Знаю, что поступаю правильно, что по-другому нельзя, но… Я не могу озвучить ему свои опасения, не могу рассказать, не могу даже попрощаться по-настоящему. Все, что я могу — дать ему почувствовать мои эмоции, возникающие рядом с ним.

Оставляю свою чашку на столике и забираю его, заодно оценивая, сколько он выпил. И тянусь за поцелуем. Краснов не отказывает — он, кажется, и сам не против пойти на второй заход. Его член уже готов, и отсутствие одежды на нас упрощает дело. Мы беззаветно целуемся, наслаждаясь друг другом. Не знаю, сколько времени проходит, но я замечаю, что его движения становятся медленнее, а взгляд — уставшим.

— Погоди, не так быстро, — шепчет он, перекатываясь на спину. — Иди ко мне, малыш.

Нависаю над ним, разглядывая его, запоминая черты лица. Вижу, как он борется с подступающим сном, но шансов никаких. Наше время истекло.

— Кажется, нам придется сделать перерыв, — бормочет он, цепляясь за мою руку. — Только не сбегай, — просит Рус. — Потому что я все равно тебя поймаю…

— Поймай, — грустно улыбаюсь я уже крепко спящему мужчине. — Если сможешь…

Быстро одеваюсь — на часах около пяти. Что ж, неплохо мы развлеклись. Уверена, я буду часто вспоминать эту ночь в отеле. Забираю из его джинсов ключ-карту и не могу удержаться. Подхожу к спящему Краснову, обвожу руками его лицо и оставляю мимолетный поцелуй.

— Поймай меня еще раз, — прошу его, сама не зная зачем. А затем покидаю номер отеля…