6. Он

Предвкушение пьянит лучше крепкого алкоголя. Я только-только отошел от быстрого секса в гримерке, как снова хочу эту девочку. Похоже, знатно меня переклинило. Да и как может быть иначе? Она будто фарфоровая кукла — и за ее невинным образом скрывается такой вулкан страстей, что впору бояться обжечься. И это лишь усиливает желание обладать этой красоткой. Ее танцы — просто нечто. Я много бываю в клубах — когда вращаешься в индустрии развлечений без этого никак. Но таких, как она, еще не встречал. Она танцует так, будто это ее крик души. Будто что-то хочет сказать. Еще в первый раз я заметил, насколько разительно она отличается от остальных танцовщиц. Да, движения похожи, ритм и рисунок танца — тоже. Но подача… Думаю, половина зала точно зависала именно на нее.

И это сокровище — мое. Только мое. Белоснежка еще не знает, но я никуда ее больше не выпущу. И сегодня ночью постараюсь убедить красотку остаться рядом до тех пор, пока обоим будет это по душе. А уж то, что мое влечение взаимно, не подлежит сомнению. Стоит только вспомнить, как она отдавалась мне всего каких-то пятнадцать минут назад! Сомневаюсь, что подобное можно столь убедительно сыграть. И это, безусловно, тешит мое самолюбие. В прошлый раз я сплоховал, отключившись до самого утра. Но сегодня… Птичка не выпорхнет из моей квартиры.

Ухмыляюсь от мыслей о коварном замысле и нетерпеливо прохаживаюсь вдоль машины. Бросаю взгляд на часы — прошло почти полчаса. Неужели чтобы переодеться нужно так много времени? В голову закрадываются нехорошие сомнения, и я возвращаюсь в клуб. Первым делом спрашиваю охранника о Белоснежке — тот уверяет, что она не выходила. Вспоминаю, что есть черный вход, и меня словно холодной водой окатили. Нет! Если эта чертовка снова сбежала от меня…

Добираюсь до гримерки и резко дергаю дверь — в комнате несколько девчонок: раздается недовольный визг — кто-то быстро прикрывается, кто-то возмущается в голос.

— Блондинка где? — рявкаю на них.

Они вопросительно переглядываются, но молчат. То ли не знают, то ли покрывают подругу.

— Танцует гоу-гоу, — поясняю, зверея все больше. — Была здесь. Где. Она.

— Ушла, наверное, — несмело отвечает одна из них.

Значит, не видели. Закрываю дверь и шумно выдыхаю. Вот ведь хитрая бестия. Снова обвела меня вокруг пальца. Отдалась так, как можно только мечтать, покладисто согласилась, а сама сбежала. Сквозь злость пробивается нервный хохот. Несмотря на ярость, что топит разум, все же не перестаю восхищаться девчонкой. Смелая, дерзкая…

Тут же вспоминаю ее горячий рот, и совсем нецеломудренные картинки мелькают в голове. В паху тут же отдается напряжением, и я с сожалением признаю, что, похоже, бурная ночь на сегодня отменяется. Можно было бы поехать в любой другой клуб и снять девку, да хоть бы и здесь какую подцепить, но знаю, что это не заменит мне Белоснежку. А я хочу именно ее. И собираюсь ее получить.

Прохожу в зал и нахожу глазами Марго — та внимательно наблюдает за сценой. Можно вытащить ее и потребовать ответов сейчас, но… Но вряд ли это спасет мои планы. Да и сгоряча можно наломать дров, а портить отношения с хореографом не хочется. Поэтому отправляюсь домой. Может, незнакомка и сбежала от меня сегодня, но в следующий раз я не дам ей такой возможности — наручниками прикую, если понадобится.

***

Утро субботы начинается с того, что отец звонит напомнить о сегодняшней встрече. Вяло отвечаю, что не страдаю амнезией и буду вовремя. Вообще, конечно, ехать не хочется. Все-таки предпочитаю сам решать за себя. И единственная причина, по которой я все же приеду — мама. Если это ее порадует, то потерплю такое откровенное сводничество.

К дому родителей подъезжаю ближе к обеду. Погода и правда отличная — тепло, солнечно. То что надо, чтобы устроить шашлыки и прочие радости. Только захожу в дом, как навстречу выходит мать.

— Русик, — улыбается она и обнимает меня. А я понимаю, что отец все же прав — она и правда сдала. Ее глаза полны грусти, хотя и улыбается. — Наконец-то…

Короткое приветствие, в котором я отчетливо слышу укор. Но не в ее тоне или взгляде. В голосе своей совести, что настойчиво зудит в голове. За постоянными делами и встречами я действительно очень редко приезжаю к ним.

— Сын, приветствую, — произносит отец, врываясь в наше единение.

Оборачиваюсь — он стоит в дверях гостиной.

— Привет, пап. Как дела?

— Все как положено. Идем к гостям.

Мысленно набираюсь терпения — в конце концов, мне нужно просто выдержать пару часов.

Мы выходим на задний двор — там уже вовсю жарят шашлыки. В этот раз все неформально — никаких наемных работников. Только Юлиана — домработница, которая помогает матери по дому. Родители в принципе не любители помпезности — они гораздо чаще собираются с друзьями вот так, у себя на заднем дворе, чем организовывают приемы.

— Дмитрий! — кричит отец и машет одному из мужчин, стоящему возле мангала. К нам направляется крепкий мужчина лет пятидесяти. Судя по внешнему виду, явно следит за своей формой и не брезгует спортзалом. В волосах у него уже прилично седины, что добавляет его образу хищности, а его взгляд можно сравнить с рентгеном.

— Знакомься, — говорит ему отец, — мой сын. Руслан.

— Очень приятно, — он протягивает мне руку. — Дмитрий Васильевич Игнатов.

Молча киваю и отвечаю на рукопожатие. Он окидывает меня изучающим взглядом, и меня это так злит, что зубы сводит. Но я старательно держу лицо, мысленно уговаривая потерпеть.

— Чем занимаетесь, Руслан? — задает вопрос потенциальный тесть.

— Всем понемногу, — отвечаю я. — Ресторанами, клубами, кафе.

— То есть индустрия развлечений?

— Вроде того.

— А не было желания попробовать себя в чем-то более фундаментальном? — задает вопрос, а сам наблюдает за моей реакцией. Не иначе как отец нажаловался на непутевого сына.

— Пока нет.

— Что ж, свой путь — тоже неплохо, — снисходительно произносит он. — Кстати, шашлык почти готов.

Смена темы позволяет мне слегка расслабиться. Я, конечно, не зеленый мальчик в бизнесе и имею кое-какой опыт общения с подобными людьми, но все же находиться с ним рядом неуютно. А ведь мы не на переговорах, а просто на неформальной встрече…

Не знаю, что уж за дочь у него, но сам папаша мне уже не по душе. Мама вместе с Юлианой накрывают на стол и приглашают всех. За столом произносят тосты, вспоминают прошлые годы. Практически всех присутствующих я знаю — друзья родителей. С кем-то они начинали бизнес. С кем-то познакомились уже позже. Но в основном здесь все, кто имел хоть какое-то отношения к нашей семье.

Кроме Игнатова.

— Вить, а баня-то будет? — спрашивает Григорий Маркович — один из давних партнеров отца.

— А как же, ближе к вечеру натопим.

Разговор друзей течет мерно, и мне становится даже немного скучно. Раньше я частенько бывал на подобных встречах, и многие шутки и воспоминания слышал не по одному разу.

— Руслан, поможешь с мясом? — вдруг обращается ко мне Игнатов.

Не сказать, что это для меня неожиданность. Очевидно, мужик хочет пообщаться с потенциальным зятем. Пожалуй, на его месте я бы не просто поговорил, а собрал бы подробное досье на избранника дочери.

— Да, конечно, — иду вслед за ним к мангалу.

Мужчина молча принимается сооружать новую партию шашлыка, ловко нанизывая куски мяса на шампуры. Стараюсь не отставать от него — может, получается не так ловко, но все же неплохо на мой вкус. В полном молчании мы выкладываем всю партию на мангал. И наступает неловкий момент. Теперь руки занять нечем.

Дмитрий Васильевич методично переворачивает шампуры, время от времени поглядывая на меня.

— Отец сказал, подумываешь о семье, — наконец, заводит он опасный разговор. Неопределенно жму плечами. Не хочется подставлять родителя, но и давать пустые обещания тоже не собираюсь. — А готов к такой ответственности?

— Считаете, что нет?

Игнатов снова сканирует меня своим тяжелым взглядом и лишь неопределенно хмыкает. Что ж, похоже, разговор у нас с ним не заладился. Он снова отворачивается к мангалу. Припекает уже знатно, а рядом с огнем и подавно. Потенциальный тесть фыркает и снимает футболку, небрежно бросая её на стоящий рядом стул. Возвращается обратно, а я впадаю в ступор. Справа у поясницы вижу родимое пятно. В виде неправильной звезды. Так и стою, как истукан, размышляя, бывают ли такие совпадения? Неужели Белоснежка — дочь Игнатова?

Он вдруг оборачивается и ловит мой взгляд. Понимает, куда я смотрю, и кривит губы.

— Семейная черта, — поясняет мой немой вопрос.

— И у дочки есть? — не могу удержаться от вопроса.

Его взгляд тут же темнеет, а черты лица заостряются.

— Есть.

— Такая же?

— Узнаешь после свадьбы, — цедит он.

Не нравится мне его реакция, хотя, может, он считает, что я буду насмехаться над этим, вот и трясется над дочей?

— А познакомимся мы с ней в ЗАГСе? — выдаю самое безумное, что можно было придумать.

Брови мужчину чуть приподнимаются. Похоже, не ожидал от меня подобного. А мне жизненно необходимо убедиться, что я прав. Потому что в этом случае у судьбы отменное чувство юмора — ведь мы с потенциальной невестой уже вовсю осваиваем практику по дисциплине «Супружеский долг». Вот такой вот подарок. И что самое интересное — понимаю, что подобный расклад меня совсем не напрягает.

— Хочешь познакомиться, значит… — тянет он, переводя взгляд в сторону.

Да, теперь понятно, почему Белоснежка оба раза сбегала от меня. Не удивлюсь, если ее папаша не в курсе ночных похождений дочурки. И от того, что я знаю ее тайну, внутри разгорается что-то очень приятное. Вот ты и попалась, незнакомка.

— Думаю, это можно устроить, — наконец, произносит Дмитрий Васильевич. — Можешь завтра приехать к нам в гости. Заодно познакомишься с моей супругой.

От мысли, что уже завтра увижу свою фурию, в груди радостно бьется сердце.

— Хорошо, — сдержанно отвечаю, пряча истинные эмоции — не хочу подводить будущую невесту.

— Что-то вы пропали совсем! — словно из ниоткуда возникает отец и вклинивается между нами, обнимая каждого за шею. — Мясо готово?

— Почти, — отвечает Игнатов.

— Тогда пора за стол! — требовательно произносит он. — Давай-давай!

Мы возвращаемся к остальным, и застолье продолжается. Периодически ловлю на себе взгляды Дмитрия Васильевича, но сложно сказать, о чем тот думает. Пока ясно одно — человек он непростой. Властный, самоуверенный, и, возможно, домашний тиран.

Уже ближе к вечеру собираюсь домой, хотя мать и уговаривает остаться, но вежливо ссылаюсь на необходимость встретиться с Маратом по поводу клуба. Она, естественно, расстроена, но не показывает этого. В этот момент к нам подходит Игнатов.

— Уверен, что не останешься? — интересуется он. Вопросительно смотрю на него. — Мой дом недалеко отсюда. Будет удобно завтра ехать.

Мать тут же изумленно смотрит на меня, а отец лишь довольно усмехается. Что ж, похоже, его идея окажется гениальной. К тому же, если Игнатовы и правда живут неподалеку…

— Могу подвезти завтра, — предлагает отец, видя, что я раздумываю.

— Ну раз так… — улыбаюсь в ответ.

Мать радостно обнимает меня и уходит готовить мою комнату. А мы втроем возвращаемся к остальным. Вечер идет своим чередом, и едва жара спадает, как народ требует баню. К этому времени все уже довольно расслаблены. Разве что Игнатов остается в тонусе. Я весь вечер стараюсь незаметно наблюдать за ним — есть у меня предчувствие, что с таким родственником просто не будет.

Когда вся компания уже собирается идти париться, Дмитрий Васильевич вежливо откланивается, ссылаясь на необходимость вернуться домой.

— Эх, — сокрушается отец, — ты ведь обещал, что попаримся вместе…

— Обещал — значит, попаримся, — весомо парирует он. — Сам понимаешь — семья ждет.

Мой родитель кивает и провожает дорогого гостя, а мне остается только ждать завтрашней встречи.