Глава 36

Ночь была тяжелой и странной. Мне все время казалось, что я либо горю, либо куда-то падаю. Давно у меня не было такого состояния, чтобы я не могла прийти в чувства от температуры.

Мне было настолько хреново, что даже не было сил думать, что за соседней стенкой спал мой бывший муж.

Когда открываю глаза, понимаю, что уже утро. Видимо провалилась в сон на рассвете, и не заметила, как Андрей принес мне таблетки, лежавшие на тумбочке, и воду. Очень кстати, потому что во рту было сухо.

Горло по-прежнему болит, как и болело мое самолюбие. Вот уж не ожидала, что докачусь до такого, что после всех событий, приведших к нашему разводу, буду лежать трупом перед Заремским.

Пытаюсь встать, но слабость не дает даже легко дойти до ванной, чтобы сходить в туалет. Каким-то образом, по стеночке добрела до пункта назначения и оглянувшись отмечаю про себя, что в квартире непривычно тихо. Видимо Андрей увез к себе Дашу, чтобы ребенок не заразился. Как мило с его стороны. Он и правда заботился о ней, и я была не вправе кривить носом, Дашенька в надежных руках, я уверена.

Мне пора уже перестать дискредитировать Андрея, как хорошего отца, не только в глазах общественности, но и в своих. Он все-таки пропустил три года жизни ребенка не по своей вине, а теперь вынужден наверстывать упущенное. Не удивлюсь, что идеальный Андрей Алексеевич, смотрит видео на ютубе, как воспитывать детей, он всегда подходил основательно к чему-то серьезному в своей жизни.

Спустя час моих попыток заварить себе самой чай, я понимаю, что температура снова вернулась в мое тело. Сколько можно, неужели одного дня ей было недостаточно?

Горло полощу, лекарства пью исправно, ну что еще надо сделать, чтобы побыстрее войти в строй и зажить нормально?

Ползу к дивану и облокачиваюсь на подушку, чтобы пострадать на тему своего временного недуга. А ведь ангина – это не шутки, всякое бывает после нее. Даже хорошо, что Андрей вызвал врача. Ставлю ему плюсик в карму, сомневаюсь, что на фоне всего остального, это спасет его на Божьем суде, но мне приятно от такой заботы.

Принюхиваясь к запаху отмечаю, что в этот момент, со мной происходит самый настоящий флешбэк, где я нахожусь в нашем доме, и лежу в нашей спальне, на кровати, где мы спали с Андреем.

Сама не замечаю как прижимаюсь теснее к подушке и обнимаю ее. Этот запах будоражит кровь, поднимает все хорошие воспоминания о нашей жизни, словно не было этих всех лет, не было этой сучки Вероники так ловко разбившей наш брак.

Мне вроде и хорошо и в тоже время плохо от этих мыслей, я рада что могу снова это ощущать, но злюсь, что пришел момент, который перечеркнул все эти хорошие воспоминания. И в этом тоже есть моя вина, не стоило пускать все на самотек, нужно было прислушаться к народу и еще зарубить эту Веронику в зародыше, честно. Я настолько ненавижу эту девушку, даже сильнее, чем Андрея, вины которого было не меньше.

Естественно, как бы я не старалась, ничего не забыла, нельзя вытравить из памяти время, когда ты был счастлив, как и наоборот. Слайды измены в туалете тоже живут отдельной жизнью у меня в сознании, и в пору просить устройство, стирающее память у людей в черном, чтобы навсегда забыть этот момент. Но, к сожалению, как бы я не любила этот фильм, со мной такого не произойдет.

Слышу, как поворачивается ключ и резко, словно меня могут поймать за преступлением поднимаюсь с дивана. Не рассчитав свои силы, я естественно падаю и вижу, как ко мне подбегают стильные модные кроссовки.

- Эй, ты чего? Тебе снова плохо? — обеспокоенно звучит голос красивых ног, обтянутых не менее стильными джинсами, на которые я смотрю несколько секунд.

Андрей помогает мне подняться, и я не могу удержаться и заливаюсь краской. Представляю, как я выгляжу на фоне бывшего: сутки температурила, волосы грязные, глаза красные и уставшие, и все та же застиранная старая футболка. Хорошо, что хоть не бледная как смерть, румянец постарался, так как я ужасно стесняюсь от его неожиданного появления.

- Пойдем я тебя уложу в кровать, ты снова горишь, - Андрей трогает мой лоб, и я понимаю, что это уже привычное дело. Забота в его глазах не притворная, он и правда беспокоится обо мне.

- Где Даша? — глухо спрашиваю я.

- Я созвонился с твоей сестрой, и увез ее на дачу. Никто не был против, - Андрей подхватывает меня на руки и как невесту несет в сторону спальни. Я стараюсь не обращать на это внимание, ну, бывает, что тут скажешь? Мне действительно тяжело самой передвигаться.

- Зачем? — сама перспектива того, что именно Андрей привез ребенка к Рите, меня пугает. Зная свою сестру, она небось, что лишнее подумала.

- Алеся, у тебя ангина, сколько мне нужно это повторить, чтобы ты наконец-то поняла? Тебе температура мозги отшибла, что ты ведешь себя так? Даше не безопасно оставаться с тобой, пару дней проведет на берегу моря, потом я ее привезу, обещаю. Только тогда, когда тебе станет лучше. А сейчас, тебе надо принять горизонтальное положение и ни о чем не думать.

Допустим, в его словах снова есть доля истины, Даше будет и правда лучше с родными на пляже, тем более Рита ей не чужая, и я уверена, все у них будет хорошо.

Сдаюсь и ложусь снова в кровать, где чувствую опять будут веселые сутки. Думаю поспать, но вижу, что Андрей не торопится никуда, неужели нельзя было сказать все по телефону, зачем он приехал?

- Спасибо за помощь, - искренне благодарю, ожидая, когда он попрощается и уйдет, и Заремский и правда выходит из комнаты, а затем возвращается с пластиковой посудиной, от которой валит пар.

- Тебе надо поесть, - протягивает он мне ложку и суп, от которого так приятно пахнет, что аж слюнки текут.

Я никогда не страдала отсутствием хорошего аппетита, но сегодня, как и вчера ничего не хочется. Видимо температура отбивает желание подкрепиться, даже у такой обжоры, как я.

- Где ты его взял? — беру тарелку в руку и недоуменно смотрю на Андрея.

- Заехал в ресторан и взял тебе поесть, я не силен в готовке, могу разве что пельмени сварить, - объясняет он и делает такое выражение лица, которое я не могу прочитать, мне становится и любопытно и в какой-то мере странно.

- Что-то не так? — не знаю, нормально будет что я лезу в его голову, но говорить все равно не о чем, а тишину заполнить в комнате стоит.

- Я сказал Даше, что я ее отец, - спокойно отвечает Андрей и я чувствую, что температура по сравнению с этой новостью, какая-то нелепая ерунда.

Как он мог сказать и со мной не посоветоваться? Неужели я плохо объяснила ему, что это маленький ребенок, с чувствами которого нужно быть осторожным, куда он лезет со своей правдой-маткой?

- Как ты мог? Мы же договаривались не спешить, Андрей, - откладываю суп в сторону, боясь вылить ему все в лицо, а с учетом того, что содержимое тарелки припекает руки — у него определенно останется напоминание на всю оставшуюся жизнь об этом моменте.

- Знаешь что, она такая же моя дочь, как и твоя, и я просто не хочу, чтобы моя дочь называла меня дядей Андреем, так что, сделал это так, как посчитал нужным. И потом, ничего страшного не произошло, она даже спокойно отнеслась к этой новости.

- Ей три года, о каком спокойствии ты говоришь?

- Алеся, мне не стыдно за свой поступок, так что смирись, - чеканит каждое слово.

Господи, ну почему я заболела? Теперь, когда смогу общаться с дочерью, она познакомится со всеми своими новоявленными родственниками.

- Как ты это ей сказал? — черт, ко всему прочему, меня бесит мой сиплый голос, как можно этим вот самым голосом выразить свое негодование?

- Ну, мы сидели ели пирожные, мимо нас прошлись отец с маленькой девочкой, Даша сначала посмотрела на них, а потом на меня, -вспоминает Андрей. - Я тебе говорю на полном серьезе, у нашей маленькой дочери все было написано на лице, уверен, она чувствует кто я такой, поэтому я ей объяснил, что тот мужчина папа девочки, такой же, как и я ей.

- И что дальше? - не выдерживаю подобной предыстории.

- А дальше, я попросил называть меня папой, она кивнула. Правда еще меня так не назвала, но я уверен, если ей напоминать это почаще, то скоро все будет хорошо.

- Ты сумасшедший, Андрей, - хмыкаю я.

- Я хотел, чтобы правда пролилась на свет, - он засовывает руки в карманы и смотрит на меня в упор. Его превосходство ощущается даже на другом конце спальни.

- Ты бы лучше в одном месте говорил правду, а в другом иногда помалкивал, - не знаю почему я так расстроена, скорее всего, мне обидно, что я не была свидетелем этой сцены.

Конечно, пришло бы время это сделать, и возможно, и хорошо, что он взял все в свои руки, но опять же, я всегда отвечала за все, что касалось Даши, всегда одна, так было с момента сделанного теста беременности, а теперь появился он и вклинивается в наш нерушимый тандем.

- Опять Вероника? — с серьезным видом спрашивает Андрей. — Мне жаль, правда жаль Алеся, я не знаю, какие слова еще подобрать, чтобы ты это поняла? Я совершил непростительную ошибку и теперь расплачиваюсь за это тем, что, сидя на лавочке в парке, объясняю своей родной дочери, кто я такой. Это даже не унизительно, это печально, ведь понимаю, что допрыгался и сам во всем виноват. Но ты знаешь, я уже тебе это говорил, но скажу еще раз, ты поступила хуже, чем я. Несмотря на все, ты должна была мне сказать, но ты промолчала, вообще не понимаю почему? Вот честно, почему ты ничего мне не сказала? Ты же сама понимаешь — я бы обрадовался этой новости, и сделал все для тебя и для ребенка, даже на расстоянии.

- Именно поэтому я и не сказала, наверное, - чувствую, как предательские слезы подступают и не могу сдерживаться, ведь в словах Андрея одна сплошная истина, он верно все говорит. — Не хотела иметь ничего с тобой общего, ты унизил меня своей изменой, а у нас все было хорошо.

- У нас не было все хорошо, ты разве этого не понимаешь? — повышает он голос, и я вздрагиваю как от удара. — Мы не могли иметь детей, ты вечно зацикленная на этой проблеме, а нужно было просто расслабиться и получать удовольствие от нашей любви. У нас была, и страсть и любовь и нас безудержно тянуло друг к другу, ровно до того момента, пока ты не решила посвятить свою жизнь попытке забеременеть и выносить ребенка. И ты была как льдина в океане, такая же холодная.

- Я потеряла двоих детей в утробе, что ты от меня хотел? — кричу в ответ, понимая, что делу, конечно, не поможет, но раз мы тут устроили скандальный междусобойчик, то все средства хороши, жаль я не учла своего больного горла, поэтому слегка закашлялась, но выждав какое-то время, все же продолжила: — А ты в то время, когда я рыдала и страдала, трахал свою секретаршу. Вместо того, чтобы помочь мне пережить это.

- А ты дала мне такую возможность? — Андрей уже закипает, и тянется ко мне ближе. Он наклоняется настолько близко, что я чувствую его тяжелое дыхание на своем лице. — Ты меня избегала, словно я виновник всего этого был, и на каждую мою ласку огрызалась, с каждым днем ты все больше закрывалась и отдалялась от меня.

- Поэтому ты решил утешить себя и полез к той шлюхе в постель? - глотая слезы, спрашиваю я.

- У меня не получилось себя утешить, я тебе даже больше скажу, каждый Божий день жалею об этом, но исправить этого никак не смогу. Я запутался в тот момент, и совершенно не знал, что делать, а соблазн ходил у меня перед носом и словно заманивал, и та девушка не думала обо мне как о доноре спермы, она хотела меня и я не сдержался.

- Мне теперь, что, пожалеть тебя? — язвлю я, потому что меня бесят его слова, все однозначно было не так.

- Скажи, зачем я тебе вообще нужен был? - резко звучит дурацкий вопрос.

- Что? — непонимающе на него смотрю, потому что у меня предыдущие его слова в голове не укладываются, а тут смена темы разговора.

- Мои деньги тебе не нужны были, как мужчина, судя по всему, я тебе тоже был не интересен, зачем ты выходила за меня?

Какой-то идиотский вопрос, честное слово.

- Потому что любила тебя, - легко отвечаю я, вообще не понимая, куда он клонит.

- А вот когда ты потеряла второго ребенка, ты меня уже не любила, ты меня ненавидела, ты считала, что это моя проблема, что у нас с тобой несовместимость, но как видишь, нашей несовместимости уже три с половиной года, и все у нас получилось, потому что мы в тот момент не задумывались о зачатии, мы просто трахались, как любящие друг друга люди и не говори, что ты не чувствовала как летали искры в тот момент, потому что это будет не правда. Я тот раз помню, словно он вчера был, могу в точности все передать, да боюсь ты со своей температурой не выдержишь.

На этом он молниеносно вылетает из комнаты при этом не забыв шумно захлопнуть дверь, так что стены чуть не рассыпались. А я сижу на кровати и все, о чем могу думать — он прав. Твою мать, он и правда прав, я сама не заметила, как забросила свой брак, затоптала в своих мыслях и слезах своего мужа, а он и правда хотел помочь, он стучался в закрытые двери, а я настолько была в себе, что не понимала каково ему.

И пусть, я никогда не смогу принять его методов, включая Веронику, но теперь начинаю трезвее смотреть на ситуацию в целом. Андрей прав во многом, и осознание этой правды надвигается на меня как лавина и тот пластырь, который я старательно наклеивала все эти годы вырывают с мясом и становится невыносимо больно. Что же я сделала с нами?