Глава 10

Пять дней назад

— Ты крайне долго жила за мой счет и не знала ничего, кроме роскошной жизни. Нам пора исправить это, Аи-ша, — отец презрительно кривит губы, как и всегда, зовя меня по имени.

Оно чуждо ему, как и все, связанное со мной. И раньше меня это очень больно ранило. Когда-то давно, когда я еще была совсем юной девушкой, желающей заслужить любовь отца любыми способами.

Как глупо было полагать, что отец вообще способен на это чувство.

Как жаль, что я поняла это слишком поздно, пролив миллионы слез, думая, что это со мной что-то не так. Что я недостойная. «Испорченная», с грязной кровью.

И сейчас, глядя в лицо отца, все еще красивое и невероятно холодное, я чуть ли не впервые чувствую силу. Ту самую, которую дал мне Эмир своим появлением. Это не просто случайность.

Я любима. И он пришел за мной.

Собирая внутри всю свою волю, я задираю подбородок повыше, и кажется, Сархад впервые смотрит на меня удивленно. Он явно не ожидал увидеть в моем лице ничего кроме боли отвергнутой своим отцом девчонки.

— Ты прав, — звучно произношу я. — Я крайне долго прожила здесь. И больше не желаю смущать тебя своим присутствием. Я благодарна тебе, отец, но желаю, чтобы вы выдали меня Эмиру Берая. Я сама хочу этого.

Огромная зала из белого камня залита светом.

Даже сейчас Сархад не нарушает своего превосходства и сидит на резном троне с алой подушкой под ним. Белые одежды фалдами оплетают его длинные ноги, спускаясь на пол, а серебристые волосы сжимает корона с огромным камнем посредине лба.

Он изучает меня внимательно, прищурив серо-голубые глаза, и его и без того тонкие губы сжаты буквально в нить. Ноздри длинного тонкого носа раздуваются, выдавая его бешенство. Но когда он открывает рот, голос льется очень спокойно, ударяясь эхом о стены огромного помещения:

— Считаешь, я могу отдать тебя какому-то космическому пирату?

— Он не… — хмурюсь я, но тут же беру себя в руки. Перебранками с ним я ничего не добьюсь. Тут нужно действовать осторожно. — Архаир несет потери из-за меня, — спокойно произношу я. — Это нерентабельно. Проще пожертвовать мной, чем нести потери из-за Эмира.

— Кто ты такая, чтобы считать, что можешь распоряжаться своей судьбой? — цедит сквозь зубы Сархад, вцепляясь тонкими пальцами в поручни трона. — Ты — моя собственность, Аиша. И как бы утомительно не было это обладание, я не собираюсь просто дарить тебя.

Сжимаю зубы и утыкаюсь глазами в пол, изучая одну из многовековых трещин.

— Это не дарение, — тихо произношу я, чувствуя, что его слова все же задевают меня. Больно. Все равно ужасно больно осознавать, что собственный родитель не питает к тебе любви. — Это стратегических ход, чтобы предотвратить еще большие потери.

— И с каких это пор ты стала стратегом? — усмехается он, откидываясь на спинку трона. — На сколько я знаю, тебе по нраву больше возиться с обреченными, чем погружаться в политику.

— Что ж, пусть так, — я поднимаю на него глаза, мокрые от слез. — Но я все же твоя дочь. Что-то должно было передаться.

Сархад вновь смотрит на меня, кривя уголок губ в усмешке. И в который раз я начинаю сомневаться, что он действительно мой отец. Разве может он быть таким холодным? Разве возможно не подарить ни единого объятия собственному ребенку за всю жизнь?

— Да-а, — тянет он пренебрежительно. — Ты моя дочь. Единственная. И это значит, что за союз с тобой все принцы нашей империи и дружественных планет альянса будут рвать себе задницы. И ты не только показываешь то, что старый Лавр, воспитавшей тебя набитой дурой, выжил из ума, ты еще и бесишь меня своей необразованностью, когда говоришь о долбаном космическом пирате! — я вжимаю голову в плечи и сцепляю зубы, приказывая себе не рыдать.

Пусть я и не оправдала его ожиданий, но Лавр, мой учитель, в каком-то смысле заменил мне отца…

Я не могу оставаться на этой планете. Больше ни секунды. Сархад порабощает мою волю. Каждый раз, каждую встречу, он потихоньку уничтожает мою личность, превращая в безвольную куклу. И я просто не выживу здесь.

— Отец, — я делаю несколько шагов к трону, на сколько это позволяют приличия. — Прошу тебя, отпусти меня! Если для тебя хоть что-то значит наша родственная связь! Я… — голос обрывается, а тело начинает потряхивать. — Я люблю его! Мы знакомы с самого детства! Эмир пришел за мной не случайно! Мы с ним…

— Вы оба всего лишь тупые дети! — Сархад вскакивает со своего трона, сбегая по ступеням и оказываясь рядом со мной. Глаза наливаются ужасом, когда он вцепляется в мой локоть, больно сжимая кожу, и шепчет прямо в лицо. — Я не собираюсь выглядеть посмешищем всего Альянса просто потому, что твой любовник вдруг решил предъявить на тебя права и прикатил из Адских земель сюда, где срать я хотел на него и его господина! Я не боюсь ни их гребаных звездолетов, ни демона, правящего Аркануумом!

— Он не…

— Молчать! — глаза Сархада наливаются кровью, и я леденею от ужаса, чувствуя его слепую ярость. — Твоя шлюха мать продала душу дьяволу, и это клеймо будет вечно отпечатано на тебе!

— Не смей так говорить о матери! — вырываю руку, отвечая ему взглядом полным ненависти. — Если ты так ненавидишь меня и все, что со мной связано, то зачем вообще забрал сюда? — выкрикиваю я.

— Думаешь я хотел этого? — усмехается Сархад, а его лицо наполняется презрением. — Думаешь я хотел дочь-бастарда, которая дарит мне только позор?

— Вот и отпусти меня, — цежу сквозь зубы, понимая, что впервые вижу его настоящего, не скрывшегося за масками хоть какого-то приличия. — Я не желаю находиться рядом с тобой ни секунды больше! Я и так услышала достаточно!

— О, поверь мне, это взаимно, — Сархад вдруг расслабляется и заходится ужасающим смехом. — Я договорился по поводу тебя. Претендентов было много, но я выбрал Пиериса, сына Варгарда. Его семья правит восточными землями. Ваш союз укрепит мое положение.

Я отшатываюсь, словно он меня ударил. За моей спиной, без какого-либо ведома, он посмел решить мою судьбу. С малолетним Пиерисом младше меня на шесть лет. Этот болезненный подросток вечно стоял в уголках на приемах, явно больше интересуясь мальчиками.

Сархад же смакует мой ужас, отворачиваясь, пока на губах играет змеиная усмешка.

— Эмир не позволит этого! — выкрикиваю я, вся леденея от жути.

— Твой Эмир сегодня умрет! — шипит он, резко оборачиваясь. — Он купился на наше предложение о переговорах. Мы откроем проход сквозь небо для него, а потом наши звездолеты собьют шаттл.

— Нет!.. выдыхаю я, чувствуя, как кровь ударяет в голову, и тошнота подступает к горлу. — Убийства против Кодекса… Старейшины отлучат тебя от трона! Ты не посмеешь…

— Посмею, — небрежно отвечает он, и я ни секунды не сомневаюсь в том, что он не блефует. Для Сархада уже давно нет ничего святого кроме самой власти. — То, о чем не узнаю старейшины, им не помешает.

***

— Его не будет сегодня, мы бы знали.

— Сархад сказал, что Эмир прилетит сегодня, — упрямо произношу я, понимая, что язык больше не поворачивается назвать его «отцом».

— Отойди от окна, Аиша, чего ты там хочешь высмотреть? — Аза усмехается, грациозно вытянувшись на кушетке. Она подпиливает ногти, а я неотрывно смотрю в окно, обхватив себя руками. — Сто раз уже сказала тебе, что быть этого не может. А даже, если твой Эмир прибудет, то нам сообщит стража. Сама же знаешь.

На Архаире никогда не бывает холодно, но сейчас меня трясет ознобом так, что зуб на зуб не попадает.

Архаир был самой большой планетой Альянса по площади. И совет старейшин собирался здесь раз в год, для обсуждения глобальных вопросов. Случались и внеплановые собрания, но для того требовалось время, которым я не обладала.

Сархад собирался нарушить главную клятву нашего Кодекса — не отбирать чужую жизнь.

Алияды считались потомками древних богов. Мы стояли сразу после Калимерини, действительно бывших такими. И взамен на великую силу, мы должны были следовать духовному пути, своду правил, прописанного в Кодексе.

«С великой силой дается и великая ответственность» — именно с этой строчки начиналось писание.

Кодекс был высечен в камне, в глубине горы Кавариил, самой высшей точке нашей планеты. За нарушение любого из правил Кодекса следовало наказание и отлучение.

И сейчас мой отец собирался его нарушить, забрав жизнь Эмира.

Я не могла созвать совет. Это требовало слишком много времени. Пока все они съедутся с разных уголков Архаира, Эмир будет уже мертв. И я никогда не найду покоя, зная, что он погиб из-за меня.

— Аиша, скажи, на что смотришь? Может и я погляжу?

— Архаир, — глухо, по инерции, отзываюсь я. — Я смотрю на него.

— Он разве не каждый день один и тот же? — усмехается Аза, не делая попытки встать.

— Хочу запомнить его таким, — шепчу я практически одними губами.

Ощущение неизбежно надвигающейся катастрофы накрывает меня с головой.

Архаир был не просто планетой, так учил меня Лавр. Архаир — это целый живой организм, и он отдает то, что мы, алияды, взращиваем на нем.

Именно поэтому многие тысячелетия мы следовали Кодексу. Мудрецы постоянно рассказывали притчи о том, что следует за неправильным выбором. Все мы, алияды, были выращены на этом знании. Нерушимом и вечном. Его нельзя было даже ставить под сомнение.

Но Сархад забыл об этом. И он собирался залить Архаир кровью. И мурашки, блуждающие по моему телу, подсказывали, что планета не забудет ему этого. Даже если Эмир выживет, огонь, посеянный императором, вернется к нему. Вернется ко всем нам… Архаир ничего не забывает. Так учил меня Лавр.

Я так долго всматривалась в тяжелые синие облака, что не сразу поверила в то, что маленькая точка на горизонте не мерещится мне.

Лишь когда она начала приближаться, я поняла, что это шаттл.

— Эмир… — прошептала я, чувствуя, как спазмом боли сводит грудь.

Двухместный звездолет из серого металла ваядума приближался к нам.

Меня словно парализовало. Я смотрела в окно, надеясь, что Сархад передумает. Надеясь, что он все-таки блефовал, грозя убийством. И лишь когда огромный огненный шар, пущенный из соседней от меня башни, отделился, за секунду накрывая шаттл, я вздрогнула всем телом, чувствуя, как крик вырывается из груди.

— Что такое? — Аза вскакивает, подбегая ко мне. — Боже! Это что… Крушение?

А я не могу ничего сказать. Только хватаюсь за грудь трясущимися пальцами, чувствуя, что воздух больше не проникает в легкие.

Аза обнимает меня, прижимая к груди:

— Мне очень жаль, Аиша… Должно быть, двигатель не выдержал нашей атмосферы.

В ушах стучит кровь, когда мне мерещится, что я вижу, как с обломками на землю Архаира падает тело мужчины.

— Аиша!.. Куда ты?.. Аиша!..

А я и сама не знаю, куда меня несут ноги, слетая с сотни каменных ступеней. Не представляю, что собираюсь делать, пока не налетаю на тяжёлую деревянную дверь, кромсая кожу на пальцах с месиво от ее неподатливости. Меня несет какой-то сумасшедшей надеждой. Единственной, которая живёт во мне. Если не будет и ее, то жизнь больше никогда не обретет смысла.