Глава 23

Как он сразу об этом не догадался? Она могла укрыться в одном из многочисленных храмов. Не во всех из них привечали бродяг, сирых и убогих. Беглых рабов гнали отовсюду. Но возможно, этой чертовке хватило смекалки избавиться от рабских браслетов. Лекс, взволнованный, поднялся.

Храмов множество, нужно обойти их всех. Проблема только в том, что он уже едва держится на ногах, сил попробовать отыскать Ани, опираясь на связь, ему не хватит. Придётся возвращаться домой с пустыми руками, но завтра он сделает всё возможное, чтобы отыскать её. Можно было бы обратиться к страже с просьбой о помощи в поимке беглой рабыни, но он не видел в этом смысла. Они всегда поднимают слишком много шума, могут и спугнуть осторожную девушку.

Конь обрадовался появлению хозяина. Он нетерпеливо пританцовывал на месте. И едва Лекс уселся в седло, рванул с места, словно чёрный смерч. Лекс наслаждался силой и красотой животного, которого ощущал под собой. Конь чувствовал настроение хозяина, подчиняясь ему беспрекословно. Он, как и Лекс, упивался временем, отведённым для бездумной скачки.

Лекс поужинал холодным мясом, хлебом и вином, уснул, едва голова коснулась подушки. Утром с первыми лучами солнца он уже был готов отправляться искать беглую рабыню, но был застигнут врасплох. Ко двору подъехала телега, запряжённая старой клячей. Старик, управляющий лошадью, вбежал, сбивчиво прося о помощи. Лекс скрипнул зубами от недовольства, но всё же поспешил осмотреть того, кому было плохо. Лекс провозился около часа с дочерью старика, которую укусила змея. И поспешил убраться скорее, пока не появился ещё кто-нибудь.

Первым храмом на пути Лекса стал храм Красной луны. Он прошёл в небольшое помещение, в котором служители кормили бродяг. Некоторые из них спали тут же, на каменном полу. Лекс аккуратно шёл мимо спящих оборванцев, заглядывая в их опухшие, синеватые лица, приподнимал покрывала, морща нос от неприятного запаха немытых тел. Здесь её не было. И он двинулся дальше.

К полудню он побывал в полутора десятках храмов, не найдя и следа рабыни. Он упрашивал, настаивал, взывал к богам, подкупал… Но всё без толку. С каждым оставленным храмом позади таяла надежда. Может, она уже мертва? Но слабая пульсация нити связи уверяла об обратном. Лекс то и дело пытался нащупать её след. Но в проклятом районе богослужителей то в одном храме, то в другом начиналась служба, и молитвы плотной пеленой застилали разум.

День прошёл в метаниях. К вечеру Лексу оставалось лишь проверить храм Тёмной стороны луны на южной окраине города. Лекс стоял перед суровым зданием, выложенным из чёрного камня. Вздохнув, он вошёл внутрь. В помещении не было окон, редкие плошки с едва заметным огоньком немного рассеивали тьму. Служители храма больше походили на бесплотные тени, чем на живых людей. Лекс преклонил колени перед алтарём, омыв лицо водой, принял смиренную позу в ожидании, пока к нему подойдёт жрец. Головы коснулась лёгкая, холодная рука.

– Да омоет вас благодать Тёмной стороны луны, не видной обычному глазу, но чувствуемой всеми нами.

– Благодарю. Я хотел бы поговорить с настоятелем.

Жрец милостиво склонил голову и знаком пригласил его следовать за ним. Они пошли тёмными коридорами, ориентироваться в которых мог только человек, знающий их, потому что они не освещались вовсе. Лекса оставили в комнате, а через несколько минут в комнату скользнула фигура, с ног до головы закутанная в чёрное покрывало.

– Что привело тебя сюда, лунное дитя? – прозвучал бестелесный голос.

– Двери вашего храма раскрыты для всех?

– Разумеется. Хочешь примкнуть к нашей общине?

Лекса передёрнуло. В этот храм обращались лишь отчаявшиеся люди, которым нечего было терять, потому что каждый пришедший становился собственностью храма. Настоятель путём взывания к тёмной стороне Луны определял время, отпущенное ему. А после истечения отпущенного срока его приносили в жертву. Удивительно, но желающие примкнуть к этому культу всё же находились.

– Благодарю. Но думаю, моё время ещё не пришло. У меня сбежала рабыня. Возможно, она обратилась к вам.

– Мы чтим законы Хендальской долины.

– Смею заметить, рабыня крайне хитра и изворотлива. Она могла обмануть ваше доверие или доверие ваших служителей.

– Каждый из служителей бдителен и наделён мудростью, что освещает все его деяния.

– Не сомневаюсь. Но мне не хотелось бы привлекать стражу, чтобы она побеспокоила покой тех, кто ищет успокоения под сенью вашего храма. Кроме того, я мог бы посодействовать вашим деяниям…

Лекс протянул настоятелю ладонь с тёмными гладкими камнями. Тот коснулся их кончиками пальцев, и камни плавно перекочевали в его бледные руки.

– Её у нас нет и не было. Но… Следуй за мной.

Настоятель провёл Лекса в просторную залу, освещённую несколькими свечами, подозвал жестом одного из служителей.

– Приведите провинившуюся.

В комнату ввели женщину. Та распростёрлась ниц перед настоятелем.

– Поднимись. Эта женщина одна из новоприбывших. Каждый, кто обращается к нам, служит в меру своих сил. В её обязанности входило собирать дары у жертвенных столбов. Вчера ранним утром к ней обратилась девушка с просьбой принять её в нашу общину. Лица своего она не хотела показывать и была замотана в какую-то дерюгу. Наша доверчивая сестра прониклась жалостью к девушке, по рассказам которой ей в отчем доме приходилось несладко, и привела её в храм, к себе в келью. Ей стало жаль девушку, едва державшуюся на ногах. Она накормила её и оставила отдыхать. Сестра не должна была поступать столь опрометчиво. По правилам, все желающие должны дожидаться в специально отведённом зале, и судьбу прибывшего решаем не мы, а воля Тёмной стороны луны. Послушница сразу же после того, как оставила несчастную к себя в келье, поспешила рассказать о ней мне. Но когда за девушкой пришли служители, в келье никого не оказалось. Девушка ускользнула, осквернив храм воровством.

– Что именно она украла? – спросил Лекс взволнованно. Наконец-то он напал на след!

– Наше облачение. Всё так, сестра?

– Всё верно, да омоет вас благодать Тёмной стороны луны.

– Уведите её, – распорядился настоятель и обратился к Лексу. – Ты узнал всё, что хотел, можешь идти.

Внезапно фигура в тёмном покрывале приблизилась вплотную к Лексу:

– О, ты считаешь, что слишком дорого купил ничего незначащие слова, которые не пролили свет на пропажу рабыню? Так может, стоит поискать не на свету, а во тьме?

С этими словами настоятель отпрянул и гордо удалился. Лекса с двух сторон обступили служители, явно желающие, чтобы он поскорее убрался с территории храма. Лекс неспешным шагом пошёл восвояси, прокручивая в голове слова настоятеля. Рабыня стащила облачение служителей храма для того, чтобы беспрепятственно перемещаться по городу, не вызывая подозрений.

В Хендале чтили жрецов. Оскорбить служителя храма считалось святотатством. Украсть у храмовников – означало навлечь на себя кару богов. Всё так, но лишь для истинных детей Хендальской долины. Похоже, Ани не очень-то уважала чувства верующих, если решилась обокрасть храм. Лекс посчитал бы это даже забавным, если бы это произошло с кем-нибудь другим, ведь сам он не отличался набожностью. Он совершал ритуалы и подносил дары к подножию храмов лишь для того, чтобы прижиться и стать своим в этой жестокой долине.

Лекс уселся в тени небольшого дерева, хлебнул укрепляющего отвара из фляги. Искать во тьме. Проклятые жрецы, любители пустить пыль в глаза и облечь в загадочную форму даже самое простое предложение. Он прикрыл глаза, представляя перед собой весь город Румбад будто лежащим во тьме. Мысленно осветлял те области, где он уже побывал, ища рабыню.

Возможно, эта пройдоха не сидит на одном месте, а мотается кругами по всей окрестности, и его поиски обречены. Возможно, так… Но сейчас он упорно воспроизводил в памяти все пройденные им участки. Скоро в его воображении карта города была словно освещена лучами солнца, и лишь один отдалённый участок города лежал во тьме. Условно говоря, городские власти отделили его от Румбада, сровняв с землёй бо?льшую часть домов, пытаясь выжечь отбросов. Но всё мерзкое тем упорнее цеплялось за жизнь, чем оно было противнее.

Лекс ни разу не бывал в этой части города вне Румбада. По рассказам, раньше там обитали беднейшие семьи. Около полусотни лет назад именно здесь, в беднейшем районе, начала свирепствовать лихорадка, расползавшаяся, как гнойная опухоль, всё дальше и дальше. Часть семей сгнила заживо, другие в страхе решили покинуть обжитые места и перебраться в Румбад, заражая поневоле остальных жителей. Именно тогда и было принято решение сжечь этот рассадник болезней. Всех прибывших отлавливали, обезглавливали и сжигали. Охваченный лихорадкой район оцепили со всех и подожгли. Дым и смрад горелого мяса накрыл город чёрной пеленой на несколько дней. Лихорадка отступила. А с тех пор этот район города считается проклятым, и по доброй воле ни один человек не решится туда ногой ступить. Лекс почувствовал, как быстро забилось сердце. Туда решатся войти только те, кому нечего терять. Такие, как Ани. Такие, как он. И ещё несколько сотен отпетых головорезов.