глава 8

Первым пунктом программы был изысканный легкий ужин. На сей раз, за столом прислуживали и разносили напитки только мужчины. Потом, когда все намного разогрелись, началось самое интересное для молодых жен. Строго говоря, это была обычная светская вечеринка, к тому же российского постперестроечного розлива, так что этикет соблюдался не слишком строго. Хотя присутствие иностранных гостей придавало всему определенный шарм и уровень. Можно сказать, в смокингах, но «без галстуков».

С самого начала, только Энцо Маури появился, расшалившиеся дамы решили взять его в оборот. Ясно, что они не собирались отпускать его просто так. Энцо вынужден был притворяться, что ему ужасно весело, а главное интересно. Он даже шутил с ними на русском. Незаметно поглядывал на Елену, а по ее глазам понял, что женщина снова закрылась в свою раковину. И то, что он не нуждается в переводчике, похоже, не слишком ее поразило. Или слишком умна, или слишком хорошо владеет собой. Ему еще повезло, что чета Оганесян своим появлением затмило всех и вся, под шумок удалось ускользнуть из цепких дамских лапок и примкнуть к мужчинам. Но настроение они сбили и свели на нет все его дневные старания.

За столом Елена опять сидела рядом с Энцо Маури и Флемингами. Сейчас Энцо приходилось пробиваться через ее учтивую и холодную манеру общения. То интимное дружелюбие, что было между ними еще недавно, исчезло без следа. Ситуация выводила его из себя, но не предъявлять же свое неудовольствие чужим женам. Под конец, не выдержав молчания Лены, негромко спросил на русском:

— Белла, ты сердишься на меня?

— За что, господин Маури? — ответила она по-итальянски.

Сердится! Энцо приободрился.

— Ты обещала называть меня Энцо.

Он удостоился прищуренного взгляда. Ответ прозвучал на итальянском:

— Помню, но и вы обещали не называть меня белла, — она слегка склонила голову и взяла в руку салфетку.

— Я прошу прощения, Елена, — Энцо тоже перешел на итальянский, сообразив, что так меньше народу поймет, о чем он говорит.

— Что вы, Энцо, мне не за что прощать вас, — судя по чуть нахмуренным бровям, все-таки было за что.

— Значит, ты отдавишь мне все ноги, как обещала?

На сей раз Елена ответила по-русски. Она даже улыбнулась против воли:

— О, ну если я обещала, я непременно это сделаю.

Глаза Энцо блеснули удовлетворением, он прошептал:

— Ловлю на слове.

* * *

Константин Белецкий наблюдал за ней с самого появления на вечере. И все-таки не мог понять, играет ли она с итальянцем в невинность, или так оно и есть. Если это опытная, весьма искусная шлюха, то ему нет до нее дела. Как нет дела до всех остальных, присутствующих тут женщин. Но если она так невинна, как кажется… Тогда он вмешается.

Хотелось поломать итальянцу игру, потому что знал этого типа не первый год. Обычный донжуан, получит, что ему нужно и бросит ее, как и всех остальных. Это было неправильно, не заслуживала она такого. Она заслуживала лучшего. Если только она и впрямь не знает, что здесь делает.

И все-таки он не мог понять до конца. Играет или действительно не знает?

Оставалось наблюдать дальше. И чем дольше Белецкий за ней наблюдал, тем более странные чувства она у него вызывала.

Он был молчалив и поглощен своими мыслями, лишь изредка отвечая на реплики соседей мужчин. Если бы этот человек осознавал, какое впечатление его задумчивость производит на окружающих, возможно, он бы улыбнулся. Потому что женщин он откровенно пугал, а у мужчин вызывал настороженность и невольное уважение, дань крупному хищнику, которым он казался. Впрочем, Константин Белецкий и был хищником. Беспощадным, если разозлить, но в обычном состоянии он был отчужден и никого первым не трогал.

Однако сейчас, похоже, его вывели из отчуждения. Потому что, увидев, как Энцо Маури склонился к женщине и что-то шепчет, он неосознанно напрягся и подался вперед, понимая, что уже начал вмешиваться и теперь его ничего не остановит.

* * *

А с Сергеем Лешковым и вовсе творилось что-то ужасное. Его просто выкручивало от злости. И прежде всего на отца. Отдельно бесила жена, самим фактом своего существования, тем, что сидела напротив.

Но он уже понял, что и она зла и не желает даже смотреть в его сторону. ее реплики были только в случае крайней необходимости, как и улыбки. Марина больше не пыталась с ним заговорить, общение ограничивалось просьбой передать соль за столом. Но даже так, просто сидя рядом, она почему-то вызывала глухое раздражение.

И во всем этом была виновата Лена Маслова. Не будь ее тут, он бы кое-как смог на этих выходных изображать примерного мужа, даже, может быть, внял бы уговорам матери и попытался пересилить себя, мать давно хотела внука.

Но сейчас, когда он видел эту женщину за столом, злость почему-то неконтролируемой волной поднималась из сердца и не давала спокойно дышать. Если она здесь завуалированная шлюха, какого черта он должен терпеть за столом шлюху?! А если она не шлюха, какого черта отец подкладывает ее под этого холеного итальянского сукина сына?! Почему это должно происходить у него на глазах, а он должен терпеть?!

Много разного вызывало бешенство.

Но было во всем этом очень глубоко скрытое. К чему подталкивала нечистая совесть. Глядя на то, как все ближе подбирается к Лене итальянец, он видел себя самого шесть лет назад. Точно также он завелся от ее интеллигентной утонченности и недоступности. Точно также добивался. И добился. А потом бросил.

Происходившее на его глазах будило запоздалое раскаяние. К тому же Лена Маслова совершенно неожиданно показалась ему привлекательной и желанной, наверное, оттого что теперь на нее обратил свое хищное внимание другой охотник. Это была ревность в чистом виде, и это было крайне глупо, потому что рядом сидела жена. И пусть жена не желала с ним разговаривать (впрочем, этому он был только рад) она бдительно следила за каждым его шагом. Обиженные женщины обладают сверхчувствительностью и бывают хуже адских фурий.

В общем, разбираться в своих чувствах он категорически отказывался, объясняя все просто злостью на сложившуюся ситуацию. Девать бы еще куда-нибудь проклятую ревность, которая подзуживала его на необдуманные поступки…

* * *

Как только первые танцующие пары закружились на узорном паркете парадной залы, Сергей подошел к отцу. Тот был занят разговорами с Гусевым и Гребешковским, и в его сторону не смотрел. Сергей понимал, что отец делает это специально — выдерживает его в партере. От осознания он сжал челюсти и злая усмешка чуть искривила губы:

— Прошу прощения, — обратился он ко всем сразу, потом перевел взгляд на отца и очень убедительно произнес, — на два слова.

Поняв, что сын по-хорошему не отстанет, Лешков старший извинился, чтобы поговорить с сыном. Сергей вежливо кивнул и отвел его чуть в сторону.

— Что ты хотел? Говори, у меня мало времени.

— Всего лишь узнать, почему доступная женщина сидит за одним столом с моей матерью и женой?

Отец воззрился на него в удивлении, а потом хохотнул, весело тряхнув головой.

— Это ты сейчас о той милой девушке, с которой танцует наш друг Энцо?

Оба перевели взгляд на танцующих. Надо сказать, там было на что посмотреть, и прежде всего на самого Энцо. Если речи его еще могли показаться навязчивыми, сладкими и даже приторными, то здесь, в танце, он проявлялся по-настоящему. Яркий, властный, жесткий и одновременно пылкий и нежный. Тореро. Его движения были точны, легки и полны внутренней силы. Женщина в умелых руках Энцо лишена своей воли, но вынужденная принимать в танце, все ей дают, не могла не осознать той красоты, что ей дарили, поневоле чувствуя себя драгоценностью. Не зря, ох не зря он повел Елену танцевать. Против него такого устоять было невозможно.

Лешков старший залюбовался и завистливо вздохнул, сам ничего подобного никогда не умел. Сергей смотрел на это глазами мужчины, задыхающегося от ревности и злости.

— Да, — процедил он. — Именно о ней.

— О, выбирай выражения. Это порядочная молодая женщина.

— А если так, то в чем ее роль тут? — Сергей не удержался от пренебрежительного жеста.

Лешков старший удивленно приподнял брови:

— Она переводчица. Что не ясно?

— Не надо мне грузить про переводчицу, — прошипел Сергей. — Она в курсе, зачем ты ее нанял? Что ты собирался с самого начала подложить ее под итальянца?

Отец явно разозлился. Отвернулся, скривив губы в презрительной усмешке.

— А тебе-то что? С чего это вдруг ты забеспокоился?

— Отвечай! — это было сказано негромко, но очень резко, поняв, что провоцировать мальчишку не стоит, Вячеслав Сергеевич ответил:

— Ее никто принуждать не будет. Но и мешать Энцо развлекаться я не собираюсь, — Вячеслав Сергеевич послал улыбку супруге, которая опасливо поглядывала в их сторону. — Да, черт побери, я нанял ее для итальянца. И вижу, что не ошибся. Девчонка высший класс, ишь, как макаронник завелся.

Тихий циничный смех отца окончательно добил Сергея.

— Спасибо, что разъяснил. Надеюсь, не только итальянцу можно развлекаться этой ночью?

— Можно, — отец смерил его презрительным взглядом. — Вон, пригласи жену и развлекайся.

— Я сам решу, как мне развлекаться, — ответил Сергей и отошел.

— Щенок, — прошипел ему вслед Вячеслав Сергеевич.

Почему его раздражал сын, почему он всегда старался поставить его на место? Наверное, если порыться в душе Вячеслава Лешкова, все объяснилось бы довольно просто. Зависть стареющего мужчины к молодому, красивому, полному сил.

* * *

Танец закончился, а Энцо, шумно дыша, еще секунду прижимал к себе Елену, так, будто не хотел отпускать. И, вглядываясь в ее глаза, видел в них ту романтическую дымку, из которой легко может вырасти влюбленность. Однако долго наслаждаться этой небольшой победой ему никто не дал. Потому что молодые дамы, оказавшиеся рядом, тут же столпились вокруг, бурно выражая свое восхищение. Естественно, ему пришлось уделить им внимание. И пока он вынужденно отвлекся, Елену увел танцевать Магнус Флеминг. А его бойкая жена, не долго думая, ухватила Энцо под руку и утащила из кружка красавиц. При этом заявила во всеуслышание, что вызывает господина Маури на состязание.

Как выяснилось, Кэлли Флеминг занималась в студии танца, так что могла составить конкуренцию даже такому замечательному танцору, каким был Энцо. Но трудно было назвать их танец состязанием, скорее это был прекрасный спектакль, от которого получали удовольствие и зрители, и сами исполнители.

Магнус Флеминг, танцуя с Еленой, с все поглядывал на свою молодую жену, а потом признался:

— Она обожает танцевать, — неуловимая улыбка набежала на лицо мужчины, притаившись в глазах. — А я люблю смотреть, как она танцует.

В его словах было столько неподдельного тепла, что Лена прониклась к мужчине невольной симпатией:

— Я вижу, вы очень любите друг друга, — пробормотала она. — Не сочтите за бестактность, но почему бы вам не танцевать с ней вместе?

— Ах, — закатил он глаза, — разве я могу сравниться в этом с нашим итальянским другом Энцо? Мой удел топтаться на месте, стараясь не наступить даме на ногу.

Лена хихикнула и призналась в свою очередь:

— То же самое могу сказать о себе. Так что берегите ноги, господин Флеминг.

— Да? Тогда, раз нам обоим нечего бояться, можно дать кружок по залу?

С этими словами он довольно ловко закружил Лену. Конечно, танцевал он далеко не как Энцо, но, в общем, неплохо. О чем Лена ему и сказала, предварительно чуть не наступив на ногу. С ними, с Флемингом и его молодой женой было легко и приятно общаться. Видимо, многое зависит от того, счастлив человек в личной жизни или нет.

После разговора с отцом Сергей Лешков вернулся за стол и, не обращая ни на кого внимания, просто пил, глядя на танцующих. А его молодая жена сидела напротив и злилась, чувствуя себя ущербной идиоткой. Ее состояние было слишком заметно, потому Вячеслав Сергеевич переглянулся с женой и счел нужным пригласить молодую женщину на танец. Даже пытался шутить. Но несмотря на попытки свекра разговорить ее, Марина Лешкова оставалась задумчива и время от времени бросала на Энцо Маури странные взгляды.

Однако куда больше Марину притягивала переводчица. Ей здесь совсем не место, потому что в ее услугах не сильно нуждаются. И все-таки она здесь.

Женщина не выглядела доступной или вульгарной. Наоборот. Интеллигентная, достаточно ухоженная, чтобы не теряться на фоне красивых и изнеженных жен очень богатых людей. Несомненно привлекательная с точки зрения мужчин, потому что от Марины не укрылись заинтересованные взгляды, которыми ее провожали буквально все присутствующие, не говоря уже о явных знаках внимания, что ей оказывал итальянец. Однако, при всем этом, женщина казалась отстраненной и корректной.

Так зачем же она здесь?

Вдруг Марина заметила жадный и голодный взгляд свекра, остановившийся на переводчице, которую в этот момент повел в танце Давид Оганесян. Похотливый, масляный, собственнический взгляд. Так смотрят на добычу, которую собираются уложить в свою постель. Невольно взглянув на свою свекровь, сидевшую за столом, проверить, заметила ли она, Марина поймала горящий, полный непонятной смеси ненависти и жажды взгляд Сергея, обращенный все на ту же женщину. Сговорились они, что ли?

Так зачем же она здесь, эта переводчица? Если конечно не…

Сговорились…

Догадка пришла быстро. Когда Энцо Маури жестом собственника отбил женщину у Оганесяна и властно прижимая к себе, повел по залу. Ее накрыло волной отвращения. Какие же они все гады… Проклятые потребители. Молодые и старые, нет разницы! Сожрут и не заметят…

Ей стало ужасно жаль своей жизни, которую она обречена влачить рядом с этими монстрами, неимоверно захотелось устроить скандал, высказать каждому в его гнусную рожу все, что она о них думает. Надоело держать на лице эту улыбающуюся маску.

Чтобы не сорваться, Марина сказала, что ей нужно попудрить носик и ушла в дамскую комнату. Там она долго стояла, глядя на себя в зеркало. Это полезно, иногда посмотреть себе в глаза, заглянуть в душу. Понять, чего именно ты от жизни хочешь.

Вышла оттуда она не скоро.

А когда вышла, неприглядная сцена была в самом разгаре.

* * *

Когда Марина Лешкова вышла из зала в дамскую комнату, Вячеслав Сергеевич, чтобы не топтаться посреди танцующих одному, вернулся за стол к жене. Ирина Васильевна внешне казалась безмятежной, но Лешков старший хорошо знал свои кадры, супруга была явно недовольна тем, что невестка блажит. Не укрылись от проницательной женщины и сальные взгляды, которые муженек бросал на переводчицу. Это не должно было задевать ее до такой степени, чтобы устроить мужу сцену, но раздражало. Да еще и сын старательно портил вечер, демонстративно игнорируя всех и накачиваясь коньяком. Вячеслав Сергеевич понял, что надо действовать, и вытащил жену поплясать. Размять косточки.

Константин Белецкий в общем веселье практически не участвовал, отошел к стене, вертя в руке стакан виски и ожидая удобного момента, чтобы уйти. При этом не спускал глаз с Елены Масловой, поневоле оказавшейся в центре внимания.

Танцующие теперь образовывали семейные пары, и только Давид Оганесян и Энцо Маури соперничали, кто первым перехватит Елену. Странное соперничество, похоже, Оганесян решил «заявить о намерениях» и подкорректировать планы итальянца. Его красавица жена, глядя на все это, стояла у окна в своих бриллиантах и вымученно улыбалась.

Давид Оганесян чем-то даже внешне походил на Энцо, хотя внешнего сходства тут было мало, скорее внутреннее. Энцо был намного привлекательнее и гораздо лучше танцевал, но повадки обольстителя, какая-то идущая из глубины души мужская сила, этого у них, пожалуй, было поровну. Пусть Давид и был меньше Энцо на целую голову, и носатый, и чернявый, а произвести на женщину впечатление вполне мог. И сейчас он делал это на глазах у жены.

Марина по-прежнему отсутствовала, Сергей Лешков остался за столом один. Выпитый коньяк и отсутствие рядом кого-то, кто мог бы ему помешать, сыграло свою роль. Лешков младший вдруг понял, что сейчас встанет и сделает ЭТО. И никто не сможет ему помешать. От таких мыслей он даже почувствовал себя свободным. Злость и кураж толкнули его вперед.

У окна стояла в одиночестве бриллиантовая Циала Оганесян. Пригласить ее и…

Он двигался вперед без какого-то определенно плана, просто ловил момент. И когда Давид Оганесян перехватил Елену у Энцо, резко поравнялся с ним лицом к лицу и потребовал обмен. Отказаться Давид не мог.

Энцо Маури напрягся, у Лешкова старшего и его супруги вытянулись лица. Потому что это все пахло скандалом, а вмешаться не получалось. Зато Сергею Лешкову было плевать, он добрался до женщины, что занимала его мысли и мозолила глаза весь этот день.

Честно говоря, Лена слегка потеряла голову от танцев, закружившись между мужчинами, норовившими перехватить ее друг у друга. Но внезапное появление Сергея сказалось, как ушат ледяной воды. Мгновенно отрезвило и заставило сжаться. И, похоже, не зря.

— Делаешь успехи, Лена.

Она сочла за лучшее промолчать. Сергей явно был зол, его издевательские слова окончательно испортили настроение. Но ее молчание нисколько не смущало Лешкова младшего. Он собирался высказать все, что его терзало изнутри.

— Определенно, делаешь успехи, — продолжал он шипеть ей на ухо, вжимая в себя жадным собственническим жестом.

Это было впервые для него, испытывать дикую злость, желание размазать, уничтожить ее, и одновременно сжать в объятиях, задушить, зацеловать до бесчувствия, подмять под себя прямо здесь, на глазах у всех…

Странно подействовало — смотреть, как увиваются за этой женщиной другие. Словно красная тряпка на быка. И сейчас мужчину несло без тормозов.

— Отпустите меня, — женщина сделала попытку отстраниться.

— Отпустить? Это почему же?

Энцо двинулся к ним, но Сергей среагировал мгновенно, закружил Лену и увел в дальний конец залы. При этом он продолжал цедить:

— Одного богатого любовника показалось мало, решила и Оганесяна к рукам прибрать?

— Вы… опомнитесь, о чем вы говорите?!

Он прижал ее еще теснее и зло рассмеялся:

— Не строй из себя святую невинность. Ты здесь, чтобы Энцо было с кем спать, потому что он не любит обычных шлюх, ему фильдеперсовых подавай.

Лена застыла. Это было болезненный удар. Что-то подобное она все время подспудно подозревала. Но сейчас ее безжалостно ткнули носом в грязь.

— А ты что думала?! Для чего, по-твоему, отец нанял тебя? — он гадко захихикал. — Должен признать, у тебя отлично получается. Сразу обоим дашь?

— Ты… — Лена задохнулась от оскорбления, пытаясь вырваться. — Да как ты смеешь…?!!

Но он уже не слушал, не замечал сопротивления:

— А может, и мне дашь? По старой дружбе? Бонусом? А?!!!

Сжимая до боли ее хрупкое тело, Сергей сам задыхался от боли. Еще неизвестно, кому было хуже от тех слов, что бесконтрольно срывались с его губ, причиняя страдания обоим.

Видя, что творится что-то неладное, к ним быстрым шагом пошел Энцо, стали придвигаться остальные. Родители Сергея спешили, чтобы не допустить скандала, а остальные гости, чтобы этим скандалом в полной мере насладиться.

Энцо проклинал все на свете, сразу догадавшись, что Лешков младший собирается сделать гадость. Но прежде, чем он смог добраться и почти силой вырвать ее из его рук, Сергей успел высказать все, что хотел. И теперь, глядя итальянцу в глаза, нагло ухмылялся. Теперь-то он был процентов уверен, после его слов у того нет шансов, ни у кого нет шансов.

Лена была ошеломлена услышанным, оглушена. Не сразу поняла, что Энцо зовет ее, тряся за плечи. А он искренне волновался:

— Елена, что с тобой, ответь?!

— А… — наконец среагировала она, проговорив тихим голосом, — это вы ответьте мне господин Маури, я здесь специально для вас?

Он мог справиться с лицом, с голосом, мог искусно притворяться удивленным, но в первое мгновение правда отразилась в глазах. Ей этого мгновения было достаточно.

— Простите, — она стала высвобождаться, Энцо пытался удержать, но нехотя разжал руки.

Отстранилась, сразу став чужой, холодной и далекой. Приблизилась к чете хозяев, стоявших неподалеку и с глубокой неприязнью глядевших то на нее, то на сына.

— Прошу прощения, Ирина Васильена, Вячеслав Сергеевич, можно вас на два слова?

Лешков старший молча убрал руку жены, пытавшейся его остановить, и отошел в сторону. Он прекрасно понял, что произошло, и готов был собственноручно придушить сына. Все-таки изгадил вечер! Разговор был тихим, чтобы лишнее не дошло ни до чьих ушей:

— Вячеслав Сергеевич, по личным обстоятельствам я не смогу больше выполнять предложенную вами работу. Отказываюсь от вознаграждения и готова выплатить неустойку. Я понимаю, что своим заявлением, возможно, ставлю вас в неловкое положение, прошу меня простить.

Он как-то странно кивнул, наклонив голову вбок, и отвел глаза:

— Глупости, деньги ваши.

— Нет, простите, я не могу их взять. А теперь я бы хотела уйти.

— Хорошо.

Вячеславу Лешкову было безумно неприятно и досадно, но он отвернулся от Елены, сотворил на лице широкую улыбку и, глядя в прищуренные, напряженные глаза жены, заявил во всеуслышание, что все хорошо и танцы продолжаются. Танцы и продолжились, только теперь у гостей была очень интересная тема для интимного обсуждения. А Лена нашла в себе силы улыбнуться всем, быстро попрощаться с Флемингами и Бергаманами, и уйти с поднятой головой. На Энцо, который хотел с ней заговорить, она даже не взглянула.

Инцидент, казалось, был исчерпан, Ирина Васильевна уже надеялась, что все закончится мирно, но тут от досады сорвался Энцо Маури. Видимо, слишком глубоко зацепила его эта женщина. «Развлечение» неожиданно оказалось «не по карману». Схватив ехидно ухмылявшегося Сергея Лешкова за лацкан, он потащил его в коридор, что-то приглушенно рыча на итальянском. А Лешкову младшему именно этого и надо было, найти на ком выместить свою злость. Хозяева сразу кинулись их разнимать, стараясь перевести все в шутку.

И именно в это время в парадную залу вошла Марина Лешкова. Чтобы увидеть, как ее муж смотрит вслед уходящей переводчице, а Энцо Маури, которого держит за локоть ее свекор, что-то разъяренно выговаривает на итальянском. Оценив ситуацию, она громко захохотала, потом развернулась и ушла к себе, оставив свекрови священное право делать хорошую мину при плохой игре.

А вслед за ней покинул залу и Константин Белецкий. Свое решение он принял еще раньше, теперь просто приводил его в исполнение.