Глава 9

Ночь еще не сдала свои позиции, но уже уступала рассвету, растворяясь в мягком свете фонарей. Автобус плыл по заснеженным улицам словно большой лазурный корабль в молочной дымке.

За окном шел снег. Миллионы пушистых хлопьев, словно завороженные танцевали в свете яркой неоновой иллюминации. Они кружились в медленном, гипнотическом вальсе, опускаясь на тротуары, крыши и ветви деревьев, укутывая город в белоснежное искрящееся одеяло.

Я стянула с руки перчатку и подышав на окно, нарисовала пальцем на запотевшем стекле сердечко. Денис подхватил мою ладонь, и она исчезла в его большой руке, мягко сжимающей мои пальцы. Наше обоюдное молчание прилично затянулось. Я делала вид, что любуюсь огоньками, укутавшими город. Он просто молчал и смотрел на меня. От его пристального взгляда слегка покалывало щеку, но я старалась не подавать виду, что чувствую его взгляд.

Миллионы миллиардов лампочек горели переливаясь всеми цветами радуги: нежно-золотыми, рубиново-красными, изумрудно-зелеными, сапфирово-синими… Их отражения дробились и играли на стекле автобуса смешиваясь с падающим снегом, создавая живую, мерцающую картину. Огни подмигивали с карнизов, обнимали стволы деревьев, превращая их в хрустальные скульптуры, и тянулись длинными светящимися нитями через улицы. Это было волшебство, застывающее в воздухе. Волшебство, к которому я привыкла за последние полтора месяца как к обыденности, перестав замечать, что вокруг так красиво. Странный трепет рождался в груди во время созерцания этого чуда.

Его горячие пальцы чуть крепче сжали мою ладонь и от этого жара защекотало под ложечкой. В салоне было тепло и уютно. Должно быть это был первый рейс и народа было совсем немного. Буквально десять-двенадцать человек рассыпались по пространству. Каждый был погружён в свои мысли. У молодых людей поверх шапок были надеты большие наушники. Бабушки, укутанные в теплые шали в полголоса обсуждали какую-то профурсетку из соседнего подъезда. Взрослый мужчина дремал уложив голову на стекло, а сидящая через сидение от него женщина, похоже что-то читала в телефоне.

Его большой палец осторожно огладил костяшки моих пальцев, снова подернув мое тело легким разрядом электрического тока. Не счесть сколько раз я сидела у него на коленях, сколько раз он в шутку щипал меня за бока, сколько раз наши руки и ноги сплетались в комических драках. Мы тысячи раз ходили по грани и ни разу не перешли черту. Он был просто моим другом. Хоть его глаза зачастую говорили больше, чем произносили губы. Мне казалось, что я читаю его как раскрытую книгу. Я мечтала скорей повзрослеть и фантазировала о том, как сложится наша взрослая жизнь. Но Денис предал мои ожидания. Предал мои мечты. Причинил жгучую боль, оставив широкий рубец на сердце. И вот сейчас он сидит рядом со мной, смотрит на меня своими синими глазами, улыбается и даже представить себе не может, что в данный момент переживает моя душа. Она сейчас подобно голубке, запутавшейся в проводах, унизанных лампочками. Ей сейчас одновременно хорошо и плохо, волнительно и спокойно, весело и грустно, любопытно и безразлично. Во мне смешался такой спектр чувств и эмоций, что я даже пошевелиться не смею. Мне страшно ляпнуть какую-нибудь глупость, которая снова его рассмешит. Страшно выглядеть влюбленной и уязвимой. Не хочу, чтобы он понимал это и читал по моим глазам то, что мне хочется спрятать от него за семью замками.

— Скажи мне свой секрет? — шепчет Денис, склонившись над моим ухом.

Отрываюсь от созерцания нарядных улиц, перевожу на него взгляд. Мне хочется, чтобы этот взгляд был холодным и равнодушным. Что бы он прочел в нем все, что угодно, но только не то, о чем я думаю на самом деле.

— Не понимаю, о чем ты, — спустя затянувшуюся паузу выдаю я и снова упираюсь взглядом в окно.

— Ты ведьма, Морковка, — снова шепчет мне на ухо. — Глаз от тебя оторвать не могу, — его губы задевают кромку моего уха, рассыпая по телу дрожь.

— Какой-то сомнительный комплимент, — фыркнув отстраняюсь от него прижавшись плечом к стеклу.

— Почему? — улыбается.

— Ты бы меня еще кикиморой назвал или вурдалачкой! — возмущаюсь, хотя внутри улыбаюсь как дурочка.

— Ты снова перевернула все с ног на голову, — усмехается. — Ладно, не ведьма, а фея, — притягивает меня за плечи к себе.

— Неужели твоя Кристина велась на такой сироп, — морщу нос, изображая отвращение.

— Да забудь ты уже об этой Кристине. Все! Нет ее больше… Я очень жалею, Мель, что потерял так много времени даром, — трется носом об мою щеку.

— Так ты и сейчас его теряешь, — отодвигаю ладонью его лицо подальше от своего. — Забудь! Здесь тебе больше ничего не светит! — задрав гордо нос, снова отворачиваюсь от него.

Денис ни капельки не расстраивается. В отражении окна я вижу улыбку, играющую на его губах и взгляд устремленный не на меня, а в пол.

— Пойдем! — резко подскакивает он.

Автобус совершает плавный поворот и останавливается на остановке. Денис выдергивает меня в снежную пургу. Тащит за руку через дворы.

— Куда ты меня тащишь? — пытаюсь сопротивляться я.

Он молча ведет меня за руку еще около пяти минут. Мы пересекаем несколько дворов, затем дорогу, выходим к небольшой площади, посреди которой стоит высокая нарядная ель. Снегопад успокоился и теперь с неба летят редкие хлопья, не заставляющие больше щуриться и прятать голову в капюшон.

— Подожди здесь, — оставляет меня около елки.

Замечательно. И что мне здесь делать? Я понятия не имею где нахожусь. А он бросил меня и свинтил. Верчу головой по сторонам, натыкаясь взглядом на огороженное пространство. На него выезжает снегоочиститель. Поворачиваюсь в другую сторону. Денис несет две пары коньков и улыбается как дурачок.

— Сейчас почистят и пойдем кататься, — сгребает ладонью со скамьи снежную шапку и садится на нее, перехватив меня за талию усаживает к себе на колено. — Там еще все закрыто. Тебе раздобыл на размер больше, а себе на размер меньше. Неучтенные. У сторожа в коморке лежали, — кивает на коньки.

— Я не умею, — Денис стягивает с моих ног ботинки шустро меняя их на коньки. — Я только раз каталась и то вдоль бортика ходила.

— Ты на роликах носишься так, что не догнать, — цокает.

— Так это на роликах. Это не одно и тоже!

— Я тебя подстрахую, сама не заметишь, как начнешь тут волчки крутить, — Денис переобувается и поднимается со скамьи. — Пойдем, — кивает на каток с которого уезжает снегоуборщик.

Из высокого слегка похрипывающего динамика раздается «Last Christmas». Мои губы растягиваются в самопроизвольной улыбке. На всем катке — ни души. Только мы вдвоем и негромкая, уютная мелодия, звучащая для нас двоих.