Глава 1

Не думала я, что после измены мужа, смогу счастье своё снова найти.

Убил он меня своим предательством… и нет бы просто вещи собрать и к другой уйти, так ещё и соли на больное место насыпал… насыпал и растёр, чтобы побольнее было.

— Хорошая ты баба, Наташка: и в постели, и на кухне, и в жизни… да только изъян в тебе один большой есть… пустая ты, рожать не можешь. А мне дети нужны уже, не из детдома, не из пробирки, а свои собственные, понимаешь? — да чего уж не понять… сама хочу дитя своего, до боли, до дрожи хочу, да видно не судьба мне матерью быть. — А Катерина беременна и пацана мне родит, в отличии от тебя! Говорил тебе худеть надо, а ты всё шире и шире, там головастик мой сквозь жир пробиться не может!

Подняла вверх голову… что родить не могу, знаю, а вот фигуру мою попрошу тут не склонять!

— Ну так и вали к своей Катерине! Совет да любовь вам, вещи помочь собрать? А, забыла, тут же из твоего только расчёска и самомнения полная тележка.

— Ты хочешь сказать, что ты меня кормила?

— Нет, ты же воздухом святым питался… — не спорит, потому что знает, что у нас весовые категории разные, один раз пытался на меня руку поднять, так я за эту руку схватила и выкрутила в обратную сторону, с гипсом больше месяца ходил. — У тебя десять минут есть, что успеешь унести — твоё, остальное выкину!

Забегал, засуетился, я даже и не думала, что муж так шустрить умеет.

Пусть идёт, пусть. Зачем мучить друг друга, пусть рожает с другой, только меня не трогает. Я сама уже тяготилась нашим браком, а тут, можно сказать, решение само пришло.

Смотрю, у футболки своей рукава связал и прямо туда вещи пихает… мозгов ноль, а всё туда же, гулять.

— Девять! — отсчитываю его минуты, а сама сижу в пол смотрю… только не плакать, Наташа, только не плакать.

— Дай нормально соберусь, что ты как неродная, восемь лет на тебя угробил, — бьёт словами больно, не жалея. — Уже бы дети в школе учились, если бы нормальную бабу взял!

— Десять! — встаю иду к нему, оттесняя к выходу.

Боже, авоськи свои хватает, бритву под мышку, всё падает, всё валится… да будь ты мужиком, уйди красиво, не позорься!

— И не зови потом обратно, не вернусь я к тебе!

— Не дождёшься! — всё, моё терпение на исходе, боюсь разреветься, поэтому хватаю один его баул и выставляю за дверь, жду, когда это чудо само выйдет и захлопываю за ним дверь.

Потом сползаю на мягкую банкетку и всё-таки начинаю реветь.

Перед глазами вспыхивали картинки нашей семейной жизни: наша свадьба, обещания, которым я верила безоговорочно.

«Катерина мне пацана родит, не то, что ты…»

Зачем же так жестоко, неужели за восемь лет я не заслужила хотя бы снисхождения…

Смотрю на себя в большое зеркало, что висит напротив. Красивая, кровь с молоком, успешная, домовитая… а счастья нет.

Бабушка всегда говорила: не родись красивой, а родись счастливой… как в воду глядела.

Стоп! Хватит тут сопли распускать! Где твой оптимизм, Натуся?

Ещё раз всхлипнула и как-то истерично рассмеялась.

— Ну надо же… Тридцать пять лет. Муж ушёл. Любовница беременна. А я тут реву, как будто жизнь уже закончилась.

Ушёл? Да и скатертью дорога! Он же последний год и тормозил мои планы… из детдома не надо, из пробирки не надо… вот и иди лесом, а я согласна и из детдома, и из пробирки! Я на всё согласна и сделаю, как планирую.

Вытерла слёзы, умылась холодной водой прямо из-под крана на кухне…

Квартира моя, огромная четырёхкомнатная… нам с малышом и двухкомнатной хватит.

Первым делом развод, потом продаю квартиру и уезжаю в город, поближе к цивилизации… да и на работу в хорошую фирму меня приглашали…

Не собираюсь я тут сидеть и наблюдать, как этот пентюх будет под окнами моего дома коляску детскую катать.

Он же даже заморачиваться не стал, и Катьку из соседнего подъезда погулял!

Хорошо, что сегодня выходной у меня, вымою весь дух его из своей квартиры!

Ничего, переживу как-нибудь, буду воспринимать это, как освобождение от хомута, который и работать не хотел, всё искал себя, горемычный, и никак найти не мог.

Выдохнула ещё раз, достала швабру, тряпку и за дело принялась… печаль и тоску надо уборкой лечить.

Ах ты ж кобелина… всем хороша Наташа, да только уже не ваша!

Посмотрю я, как ты у Катьки себя искать будешь, валяясь на диване целый день.

Я эту Катьку знаю, ей бы самой к кому-нибудь пристроиться, чтобы не работать.

В квартире у меня всегда чисто, но сейчас я, как ненормальная, двигала мебель, скатала все ковры, да даже тюли с окон поснимала… разозлил он меня, ох разозлил, поросёнок!

А я ему ещё подарок на день рождения приготовила, сюрприз сделать хотела… шиш ему, а не подарок!

Сертификат за лодку надувную оплатила, он же у меня рыбак заядлый.

Сдам пойду и на себя эти деньги потрачу, чтобы смотрел из окна и облизывался, кого он потерял.

От такой тщательной уборки взмокла вся… а тут ещё в дверь звонят… кого нелёгкая принесла, не жду я никого.

Открываю… стоит наша разлучница… живот плоский, может быть пока, не знаю.

— Чего тебе? — сдула чёлку со лба и уставилась на неё.

— Да вот сказать пришла, мы в суд на раздел имущества подавать будем, а то деловая выгнала мужика без ничего, а так дело не пойдёт! У меня однокомнатная, а скоро малыш родится, так что готовься квартиру продавать и пополам делить!

Я даже прифигела от таких наездов на свою персону.

— А ничего, что квартира моя добрачная? — смутилась Катька, это прям видно было по её вытянувшейся физиономии.

— Э… ну и что, что добрачная! Серёжа как проклятый вкалывал, и на ремонт, и на обстановку. И мы это докажем!

Клянусь, если бы беременная она не была, я бы её с лестницы спустила, а так почти вежливо отправила восвояси… ну почти вежливо…