9

Сама конференция прошла как в тумане. Я вышла на сцену, включила презентацию и начала говорить. Сначала голос дрожал, но потом я поймала ритм, нашла глазами Воронова в первом ряду, его напряженное, но одобрительное лицо, и понеслось. Я говорила о своем проекте, о том, что это дешевле, эффективнее и экологичнее всего, что есть на рынке. И я видела, как зал оживает, как люди начинают записывать, как поднимаются руки с вопросами. После выступления ко мне выстроилась очередь. Представители крупных предприятий, химических заводов, нефтяных компаний – все хотели обсудить сотрудничество. Меня хлопали по плечу, жали руку, давали визитки. Я чувствовала себя рок-звездой. Проектом заинтересовались всерьез, и я понимала: это успех. Самый настоящий, оглушительный успех. На эмоциях я не могла успокоиться. Щеки горели, руки дрожали, я болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую. Воронов взял меня под руку, вывел из конференц-зала, за что я ему бесконечно благодарна, поскольку от меня бы точно еще долго не отставали. – Выдыхай, Светлова. Иначе ты лопнешь, – проговорил он мне на ухо и повел в бар отеля. В баре мы заказали по коктейлю, потом еще по одному, и я говорила, говорила, говорила – о том, как я волновалась в начале, как боялась провалиться, как увидела его в зале и как все прошло идеально. Он слушал, улыбался уголками губ и кивал. И даже тост толкнул такой душевный, что я чуть не прослезилась, но хоть убейте не вспомню сейчас ни единого слова. Мы не заметили, как бар стал закрываться, и бармен вежливо намекнул, что нам пора. – У меня есть виски, – сказала я совершенно без умысла, просто хотела продолжить веселье. – Купила в дьюти-фри. Можем продолжить наверху. – Ты хочешь продолжения? – его бровь медленно поползла вверх. В голове немного затроило. Он так это спросил, как будто я ему не выпить предложила, а себя на блюдечке с бантиком. – Эээ да, я хочу продолжить веселье. Он кивнул, и мы пошли к лифту. Я планировала заглянуть в свой номер, достать бутылку и, может быть, пригласить его к себе, но Воронов опередил меня. И понятие о веселье у него было совершенно другое Как только я открыла дверь своего номера, он схватил меня за руку, потянул и прижал меня к стене. А сам встал за спиной и прорычал прямо в ухо: – Возьми виски. И свой вибратор. Принеси это ко мне в номер. Я замерла, думая, что ослышалась. Я что, вот настолько пьяна? Он и правда это сказал? Медленно обернулась и посмотрела на него. Сейчас подмигнет или улыбнется или сведет все к шутке Но не тут-то было! Его глаза горели демоническим огнем, от которого у меня еще вчера два оргазма друг за другом случились. И я поняла: он не шутит. Черт. На ватных ногах поплелась в номер и не сразу сообразила зачем. Так, Светлова, соберись. Виски и вибратор Виски и черт возьми, он это серьезно? Это ВОТ ТАК мой босс вожжи отпускает?! Ебушки-воробушки! Выхватила бутылку из холодильника. Вибратор – с чемодана. Собралась, так собралась! Черт, может, душ принять? А что, если я это сделаю, буду выглядеть полной дурой? Стояла перед дверью его номера, чувствуя себя по-идиотски. В одной руке – виски, в другой – розовый вибратор. Тяжело вздохнула, собираясь с духом. И тут по коридору прошел какой-то мужчина в отельном халате. Увидел меня с этим набором, улыбнулся понимающе и подмигнул. Я хотела провалиться сквозь пол. Постучала. Робко, неуверенно. Дверь распахнулась мгновенно, будто Воронов стоял за ней и ждал. Он схватил меня за запястье и втащил внутрь, даже не дав поздороваться. – Ну, наконец-то, Светлова! Я уже собирался идти за тобой! Я хотела что-то сказать, но он не дал. Толкнул меня к стене, прижал собой и впился в губы жадным, горячим поцелуем. Ого, твою мать! Его рот пах виски, табаком и им самим. Босс целовал меня так, будто хотел съесть заживо, иссушить до дна, уничтожить. Я едва поспевала за таким жадным напором. Его руки впились мне в ягодицы, сжали, приподняли, прижимая к себе, и я почувствовала его твердую эрекцию через одежду. Голова пошла кругом от его жадности, от жаркого нападения. Что я делаю? Почему я позволяю своему боссу меня целовать?! А ты что думала, выставляла свои сиськи у него перед носом, дразнила его, чтобы он все спустил на тормоза? Тормозить этот мужик явно не собирается Я застонала в поцелуй, хотела схватиться за его плечи, но виски и мой маленький розовый друг мешали. Воронов оторвался от моих губ и взглянул на меня так, как никто прежде не смотрел. Его взгляд был голодным, словно он видел перед собой лакомый кусок мяса. – Что – запнулась, собирая мысли воедино, дыхание ни к черту, будто кросс пробежала. – Что все это значит? Вы же служебные романы для вас табу, разве нет? – А ты думала об этом до того, как щеголяла передо мной в своем купальнике? – У меня другого нет Он лишь тихо усмехнулся, явно не веря моим словам. (И правильно делал!) А потом забрал у меня из рук виски, ловко открутил крышку, отпил прямо с горла. – И все же Павел Дмитриевич, я ничего не понимаю – Все ты понимаешь, Светлова, не прикидывайся, – он глотнул виски, взял меня за подбородок и, накрыв мои губы, влил обжигающую жидкость мне в рот. Огонь разлился внутри. И не только от напитка. – Ты просила не сдерживаться, теперь не проси пощады, Марина, – прошептал он, касаясь подушечкой большого пальца моей нижней губы. – Довела меня, ненормальная Еще и прикидывается паинькой Он отстранился, взял бутылку, сделал еще один глоток, и снова приник к моим губам. На этот раз он не вливал мне, а медленно целовал, передавая половину виски из своего рта в мой, и это было самое грязное, самое порочное, что я пробовала в жизни. Я чувствовала его язык, тепло алкоголя, его дыхание, сбившееся, тяжелое. Он оторвался от меня, поставил бутылку на тумбочку, и взял меня за затылок, заставляя опуститься на колени перед кроватью. Я подчинилась, чувствуя, что уже не соображаю, как загипнотизированная этой новой версией своего босса и мне было чертовски любопытно куда это нас приведет Воронов расстегнул молнию на брюках, и его член выскочил наружу, упругий, большой, с набухшей головкой, блестящей от смазки. Он снова взял меня за затылок, притянул к себе и хрипло, властно приказал: – Открой рот, Светлова. Высунь язык. Наказывать буду. Я послушалась, и он всунул свой член мне в рот. Медленно, но безжалостно, заполняя его до самого горла. Я чуть не задохнулась, но он держал крепко, давая привыкнуть. – А теперь соси, – снова приказал он, мягко надавив мне на затылок. Я начала двигаться, обхватывая его губами, проводя языком по головке, чувствуя солоноватый вкус предэякулята. Он был огромным! Я чувствовала, как пульсирует вена на его мощном стволе, как он дрожит от напряжения. Твою мать вот это член! Он начал двигаться сам – жестко, ритмично, вбиваясь мне в рот, трахая его без жалости. Я мычала, из глаз потекли слезы, но мне все равно это нравилось. Нравилась его власть, его жадность. Я чувствовала, как его член набухает у меня во рту еще сильнее, как он ускоряется, и вдруг он кончил прямо мне в рот – горячо, обильно, солоновато-горько. Я сглотнула, не размыкая губ, и он медленно вытащил влажный член из моего рта и провел им по губам, как долбанной помадой. – Этот рот создан для меня, – он держал его рукой и – невероятно! – отшлепал меня по щекам. Членом. – Если бы из него поменьше вылетало всякой херни – было бы идеально Что на такое ответить? Сесть ему на лицо и сказать, что из его рта иногда выходит не меньше хрени? Пока я думала, он подхватил меня под руки и швырнул на кровать, как будто ему это вообще не стоило никаких усилий. – Я только начал веселье, Светлова, – говорил он, поднимаясь ладонями по моим ногам, бедрам, зацепил резинки трусиков и рванул их вниз. Тонкое кружево жалобно треснуло. – Если есть возражения – говори сразу. Я осталась голой, дрожащая, влажная. Он навис надо мной, раздвинул мои ноги коленом и ждал мой ответ. – Не дождетесь, – сказала я каким-то чужим охрипшим от возбуждения голосом. И вошел в меня резко, одним толчком, я была мокрой настолько, что хлюпало. Я закричала от этого ощущения его во мне – он заполнил меня целиком, до предела, растягивая стенки влагалища своим здоровым членом. – Нежным я не буду, Светлова, готовься – простонал он, вогнав в меня свою дубину до чертовых искр из глаз. Он начал двигаться, безжалостно, глубоко, быстро, и я выгибалась под ним, впиваясь ногтями в простыни. – Ты меня довела – рычал он сквозь зубы, вбиваясь в меня снова и снова, в ритм каждому слову. – Я уже не соображаю ничего! Я кончила неожиданно, бурно и ярко, но он не дал мне прийти в себя. Перевернул меня лицом в подушки, заставил встать на четвереньки. И вошел сзади – еще глубже, еще жестче. – О, черт! О твою ж мать Я застонала в подушку, чувствуя, как он заполняет меня целиком, как его яйца шлепают по моему клитору, посылая разряды удовольствия. Он вбивался в меня, рыча как зверь, грубо, дико, необузданно. И вдруг он потянулся куда-то в сторону и нашел мой вибратор. – Оближи, – приказал он, поднеся его к моему рту. – Обильно. Я послушалась, облизала своего красавчика не жалея слюны. А он включил его на полную мощность. – Если ты думала, что веселье уже началось, то ты ошиблась, – выдохнул он, и, не вынимая члена, вставил вибратор в мой анус. – Вот сейчас будет весело. Я бессвязно закричала. Ощущение было нереальным – его член во влагалище, вибратор сзади, он двигался, насаживая меня на оба, и я кончила сразу, резко, сильно, содрогаясь всем телом. В глазах потемнело. Но он не остановился, продолжал вбиваться, снова и снова доводя меня до нового оргазма, пока я не потеряла счет времени, чувствуя только его член, вибрации в отверстии выше и запах пота и секса, и эту дикую, пьянящую свободу полного падения. И веселья, что уж скрывать.