Эпилог

Восемь месяцев спустя

Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь.

Взгляд медленно сфокусировался на тусклой лампе, слегка мигающей прямо над моей головой. Воздух был наполнен запахами стерильной чистоты, лекарств и ещё чего-то неуловимо больничного.

А ещё где-то за стеной надрывно плакал ребёнок…

Я попыталась повернуться, но адская боль сковала тело. Меня словно переехал бульдозер… Яркие воспоминания, словно кадры из не самого приятного фильма, вспыхивали перед глазами, разрывая пелену забытья.

Схватки. Невыносимая боль. Нежные руки Максима, разминающие разрывающуюся поясницу, его голос, шепчущий: «Дыши, любимая, дыши со мной, я рядом». А потом — взволнованный голос врача, чьи-то быстрые команды, суета вокруг и холодок наркоза, погружающий в спасительную темноту.

Я с трудом повернула голову.

Максим, вытянув свои роскошно длинные ноги, уснул прямо на стуле рядом с кроватью. Выглядел он, признаться честно, неважно… Помятая рубашка, тёмная щетина, растрёпанные волосы. Даже во сне Максим хмурился.

То ли от неудобной позы, то ли от пережитого стресса…

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняют любовь и благодарность. Этот потрясающий мужчина не отходил от меня ни на шаг всё это время. Держал за руку, когда было страшно. Шептал что-то ободряющее, когда боль становилась нестерпимой.

— Максим, — тихо позвала я.

Даже не пошевелился.

— Максим…

Он резко дёрнулся, открыл полные дремоты глаза. Несколько секунд он растерянно моргал, пытаясь сообразить, где находится и что происходит.

А потом увидел меня.

— Оля, — облегченно выдохнул Максим. — Ты проснулась!

Подскочив, он в два счёта оказался на моей кровати.

— Как ты? Воды? Может, позвать врача? Я сейчас. Я быстро...

— Тише, — я поймала его за руку, останавливая этот ураган. — Всё хорошо. Посиди со мной…

Максим замер на мгновение, глядя на пальцы, сжимающие его запястье. Потом медленно опустился обратно на кровать.

Правда, мою ладонь он так и не выпустил. Поднёс к губам и нежно поцеловал.

— Я так испугался, — прошептал он, прижимаясь щекой к моей руке. — Когда ты побледнела... Когда они тебя увезли... Я думал, сойду с ума! Хотел разнести всё к чертям.

— Но всё обошлось, — натянуто улыбнулась я. — Мы справились!

— Ты справилась, — поправил Максим. — Ты — герой. Я просто находился рядом и, как последний трус, трясся.

Я с трудом перевернулась на бок и провела свободной рукой по колючей щеке.

— Не наговаривай… Если бы не ты, я бы, наверное, не вывезла.

Максим закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони. Мой сильный, уверенный мужчина сейчас был таким уязвимым, таким трогательным, что у меня невольно сжималось сердце.

Всё-таки кто бы, что бы ни говорил, женщины были более сильным полом…

— Я люблю тебя, — сдавленно прошептал Максим. — Очень.

— И я тебя, — так же тихо ответила я.

Несколько минут мы сидели молча. Я смотрела в окно на чёрное, морозное небо, которое было усыпано редкими звёздами, и чувствовала небывалое спокойствие. Максим же гладил мою руку, вычерчивая на коже невидимые узоры.

— Где Саша?.. — наконец, опомнилась я.

Мой мальчик. Долгожданный сын…

— В детском отделении. С ним всё в порядке… Сказали, чуть позже принесут кормить.

— Ты видел его?! — позабыв о боли, я поднялась на локтях.

— Видел, — глаза Максима загорелись пуще прежнего. — Он такой маленький. Даже крошечный… Я боялся к нему прикасаться — думал, сломаю. Но медсестра сказала, что это нормально, что все папы боятся, и просто сунула мне его в руки.

— И как? — улыбнулась я.

— Я забыл, как дышать, — честно признался Максима. — Стою, смотрю на этот комочек, и не могу поверить, что это наш. Что это я — папа… Что у меня есть сын!

Я слушала его и чувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Про малюсенькие пальчики, про носик, про то, как смешно малыш морщился во сне…

Каждое слово Максима ложилось на сердце теплом, от которого хотелось закрыть глаза и раствориться. От безмерной любви, непередаваемого счастья и приятного тела, наполнявшего каждую клеточку моей души.

— Сашка похож на тебя, — продолжал Максим. — Те же бровки, тот же носик. И хмурится так же, когда недоволен. Точь-в-точь ты…

— Помнишь, как на УЗИ говорил, что он пойдёт в вашу породу?.. — я не у спустила возможности подколоть его. — Не вышло?

— В нашу породу характером, — довольно парировал Максим. — Упрямый будет! Орал, пока не запеленали как надо.

Я рассмеялась и тут же поморщилась — швы отозвались болью.

— Осторожно, — забеспокоился Максим. — Нужно быть осторожнее…

В ту секунду в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — отозвался Максим.

Дверь приоткрылась, и в палату вошла медсестра — молодая, улыбчивая женщина в безупречно белом халате. В руках она бережно несла маленький свёрток. Из одеяльца выглядывал лишь кончик малюсенького носа и тёмные волосики.

— Когда кормить будете — позовёте, — положив Сашеньку в кувез, сказала она. — Я покажу, как правильно приложить… Первый раз всегда волнительно. Не стесняйтесь!

— Спасибо, — кивнула я, не в силах оторвать взгляд от сына.

Медсестра понимающе улыбнулась, проверила что-то в карточке и бесшумно выскользнула за дверь, оставив нас втроём.

Сашенька приоткрыл глазки, немного покряхтел и снова сладко засопел. Я осторожно коснулась его щёчки. Такая мягкая, такая бархатистая. Не верилось, что это реально… Что этот крошечный человек — мой.

Наш…

— Здравствуй, сынок, — ласково прошептала я. — Я твоя мама.

Мы смотрели на Сашеньку, боясь дышать. Маленький, беззащитный, полностью зависимый от нас комочек счастья. И с первой секунды бесконечно любимый…

— А я твой папа, — так же нежно прошептал Максим. — Буду тебя защищать и учить быть настоящим мужчиной. Научу играть в футбол, если захочешь. Если не захочешь — научу не играть. В общем, мы с тобой разберёмся.

— А я… — прошептала я, глядя на спящую булочку, — … буду тебя кормить, обнимать и целовать твои пухлые щёчки. Читать тебе сказки на ночь и петь колыбельные. Буду волноваться, когда ты сделаешь первый шаг, и плакать, когда пойдёшь в первый класс.

— Мы будем очень сильно тебя любить! — продолжил Максим. — Мама и я… Твоя маленькая, но такая крепкая семья.

За окном начинало светать. Первые лучи солнца осторожно пробивались в палату сквозь больничные жалюзи. Где-то в коридоре слышались голоса, смех, шаги, детский плач. Жизнь продолжалась.

А для нас в этот миг она только начиналась…