Глава 6

Я проснулась оттого, что ужасно затекло плечо. Не открывая глаз, попыталась перевернуться и тут же замерла — рядом кто-то дышал.

Глубоко, ровно, спокойно.

Сознание возвращалось медленно, а вчерашний вечер всплывал кусками. Клуб, шампанское, Максим, исповедь, танец, поцелуй, такси... А дальше кадры: его руки на моей талии, жадные губы, хриплый шёпот, терпкий запах секса и яркие оргазмы.

Я резко открыла глаза.

Серая, незнакомая мне комната была залита утренним светом. Я молча скользила взглядом по высокому потолку, по стеллажу с пластинками у стены, по брошенной на полу рубашке. Его рубашке...

Моё платье валялось рядом, напоминая о том, как Максим срывал его этой жаркой ночью.

Я осторожно повернула голову. Мамочки…

Максим тихо посапывал рядом. Разметавшись на подушке, он казался абсолютно расслабленным, уязвимым и безумно красивым. Жёсткие черты его лица смягчились, но никуда не делась та внутренняя сила, что чувствовалась в нём даже во сне.

Густые, тёмные брови, прямой нос, приоткрытые губы и идеально чёткая линия подбородка. Я поймала себя на мысли, что любуюсь Максимом. Любуюсь, как произведением искусства, как чем-то запретным и чертовски прекрасным.

И тут меня пронзило осознание произошедшего.

Мне далеко за тридцать. Я только что развелась. У меня разбито сердце, уничтожено доверие, растоптаны надежды. Я должна лежать дома, в своей постели, и страдать. Должна оплакивать рухнувший брак и несбывшиеся мечты.

А вместо этого я нежусь в чужой постели, рядом совершенно незнакомым мне мужчиной. Я провела с ним дикую, незабываемую ночь, а теперь не могу отвести от него взгляд.

Что же я наделала?.. Сумасшедшая!

Стараясь не разбудить моё ночное безумие, я осторожно приподнялась на локте. К счастью, Максим не проснулся: лишь томно вздохнул во сне и перевернулся на другой бок, подминая под себя одеяло.

Господи, как же всё-таки он был хорош собой. Широкая спина, крепкие плечи и соблазнительные ягодицы. Ужасно хотелось вновь прикоснуться к ним, шлёпнуть, хотя бы на мгновение ощутить тепло этого идеального тела. Но…

Я должна была уходить. Немедленно! Пока их обладатель не проснулся.

Я скользнула взглядом по спальне в поисках своей одежды. Трусики висели на стуле, платье валялось на полу, чулки каким-то неведомым образом очутились на полке с пластинками.

— Угораздило же меня, — прошептала я, бесшумно сползая с кровати.

Когда ноги коснулись холодного пола, я на всякий случай прислушалась к дыханию Максима. Он всё ещё крепко спал. Я облегчённо выдохнула и на цыпочках направилась к стулу.

Схватила трусики, подняла платье, попыталась отыскать бюстгальтер, но не вышло. Он словно испарился…

— Пропади ж ты пропадом, — махнула рукой я и поспешила выскользнуть в прихожую.

Уже у двери я остановилась, чтобы натянуть сапоги и накинуть пальто, и остолбенела. Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая мне женщина.

Растрёпанная, с дикими глазами и размазанной тушью. Волосы торчали в разные стороны, на шее красовался огроменный засос, а губы опухли так, словно я их вчера подкачала.

Я спешно провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок, но мгновенно поняла безнадёжность этой затеи.

— Дома обязательно приму душ. Дома всё осмыслю. Дома...

Я застегнула пальто до самого горла, пытаясь скрыть засос, и решила, что волосы оставлю распущенными. Лучше буду выглядеть сумасшедшей, чем той, кого совсем недавно как следует...

Я недоговорила даже мысленно. Стыдно было до ужаса…

Наудачу такси удалось поймать сразу. Спешно назвав адрес, я поудобнее устроилась на заднем сиденье и только тогда позволила себе выдохнуть.

Город медленно просыпался. На улице только начинало светать. Редкие прохожие, спешащие по делам, троллейбусы, лениво тащащиеся по маршрутам, сонные светофоры, мигающие жёлтым. Для всех: обычное утро обычного дня. А для меня…

Я провела ладонью по лицу, пытаясь не думать об этом и вообще, стереть с него следы прошедшей ночи! Но пальцы вдруг наткнулись на припухшие губы, и воспоминания нахлынули с новой силой.

Горячие поцелуи, жадные касания, хриплый шёпот, сводящий с ума.

Я зажмурилась, прогоняя видения. Нельзя… Нельзя об этом думать. Это был просто отличный секс. Случайность! Ошибка…

Я правильно сделала, что ушла. Конечно, правильно. Что бы я сказала? «Спасибо, было приятно, пока»? «Прости, я была не в себе, давай забудем»? Или хуже того — поверила бы в сказку и осталась…

Но я слишком хорошо знала, чем заканчивалась такие сказки.

Я открыла глаза, когда такси остановилось у моего подъезда.

Квартира встретила меня тишиной и хаосом вчерашнего вечера. В прихожей всё ещё валялась разброшенная Лерой косметика. Диван в гостиной был усыпан половиной моего гардероба. На полу — сброшенные в спешке домашние тапочки.

Раздеться удалось с трудом: руки не слушались, пальцы путались в молнии платья, которое напрочь пропахло терпким парфюмом Максима. С раздражением стянув живое напоминание о прошлой ночи с плеч, я кинула его в стиральную машинку и залезла в душ.

Пар заполнял ванную комнату, оседал на плитке, на зеркале, на стеклянной дверце. Я глубоко вдохнула влажный воздух и почувствовала, как уходит дрожь из рук, как перестаёт колотиться сердце…

Горячая вода делала своё дело. Она смывала не только грязь и пот, но и тот липкий стыд, что преследовал меня всю дорогу. Забирала страх, унимала сомнения, затыкала стыд, который гнал меня прочь из квартиры Максима.

Я выключила воду и на мгновение замерла в тишине, нарушаемой только редкими каплями, падающими с лейки. Пар медленно рассеивался, обнажая запотевшее зеркало, в котором угадывался мой смутный силуэт. Я отодвинула дверцу и, шагнув в прохладу ванной, закуталась в большое полотенце.

Усталость давила. Как-то сама собой она навалилась на плечи, насыпала песка под веки, налила свинца в мышцы. Накинув на плечи любимый махровый халат, я промокнула волосы и побрела в спальню.

Там, так же как и в прихожей, царил хаос. Но прибираться сил не было… Я рухнула прямо поверх покрывала, даже не потрудившись расправить постель. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в темноту.

Сон был глубоким, чёрным, без сновидений — именно то, что нужно после бессонной ночи. Я растворилась в нём без остатка, позволив телу, наконец-то расслабиться и забыть обо всех проблемах.

Но реальность вернулась резко и безжалостно.

Телефон надрывался на тумбочке, требуя внимания. Я вздрогнула, подскочила на кровати, с трудом разлепляя веки.

— Слушаю, — машинально ответила я, даже не посмотрев на экран.

— Ольга Сергеевна, здравствуйте, — смутно знакомый голос звучал взволнованно. — Извините, что беспокою… Но это срочно. В два часа запланировано общее собрание. Прибудет новое руководство. Явка обязательна.

Я простонала вслух.

— У меня отпуск, — напомнила я без особой надежды.

— Я знаю, — сочувственно вздохнули на том конце провода. — Но Иван Петрович сказал, что это не обсуждается. Вызвали всех, включая тех, кто в отпуске и на больничном.

Я посмотрела на часы. Стрелка уже перевалила за двенадцать. Час на сборы и дорогу… Учитывая моё нынешнее состояние, добраться вовремя было нереальным. Но пришлось нехотя ответить:

— Буду.

Я металась по квартире, как угорелая, собирая себя в кучу. Высокий хвост, лёгкий тон, светлые румяна, блеск для губ и три слоя тональника, чтобы замазать потемневший засос. В последнюю секунду под руку попалась тёмная водолазка и строгие брюки. Наспех натянув их, я схватила сумочку, ключи и вылетела из дома.

В половину второго я уже была в офисе. Запыхавшаяся, злая и до ужаса кровожадная. В коридоре царила странная атмосфера: все перешёптывались, кучковались, бросая тревожные взгляды на дверь переговорной.

— Олька! — подскочила ко мне Катька из бухгалтерии. — Ты не представляешь! Я слышала, новый босс из Москвы. Крутой, как яйца, молодой и страшно требовательный. Всех старых разгоняет, своих приводит. Нашего Ивана Петровича уже, говорят, попросили...

Я слушала вполуха, пытаясь отдышаться и понять, как пережить это собрание и сбежать обратно в свой отпуск — к сладостям и депрессии.

— Проходим, проходим! — засуетилась секретарша, подгоняя замешкавшихся.

Я втянулась в переговорную вместе с толпой, пристроилась с краю длинного стола и подняла глаза к трибуне, где с кислым лицом уже стоял Иван Петрович.

— Коллеги, — даже не попытавшись скрыть раздражения, начал он, — позвольте представить вам нового руководителя нашего филиала. Максим Дмитриевич Соболев. Прошу любить и жаловать!

Мамочки, только не это…

«Поздравляю, Синичкина. Ты попала!».