Глава 8

Прошло две недели.

Две мучительно долгие недели, за которые я успела лучше узнать Максима. Я изучила его привычку пить обжигающе горячий кофе на совещаниях, манеру задумчиво постукивать ручкой по столу, глядя в окно, и тот самый взгляд, которым он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Несмотря на ураган, продолжавший бушевать у меня в душе, я держалась профессионально. Обращалась к Максиму исключительно на «вы» и по имени-отчеству, не затягивала с отчетами о проделанной работе, с каменным лицом сидела на совещаниях.

Я изо всех сил делала вид, что между нами никогда ничего не было. Максим же тоже не напирал…

Он безупречно играл роль идеального босса. Вежливого, внимательного, в меру требовательного и бесспорно корректного. Ни одного лишнего взгляда, ни одного намёка, ни одной фразы, которую можно было бы истолковать двусмысленно.

И, вроде бы, я должна была выдохнуть. Казалось, Максим совершенно забыл о своём неуместном интересе. Но… Мне становилось все хуже.

Внезапно я стала ловить себя на том, что сама искала Максима глазами. Задерживалась после работы в надежде случайно столкнуться с ним в коридоре. Придумывала поводы спуститься в производственный отдел, когда знала, что он там.

Я начала медленно сходить с ума.

Каждое утро, входя в офис, я брала с себя обещание думать только о работе, не смотреть в сторону Максима. Наконец-то, доказать, что я сильная и могу справится со своими глупыми чувствами. Они просто наваждение, морок, ошибка…

Но раз за разом весь настрой рушился, стоило только услышать его бархатный голос.

Это было невыносимо. Просто невыносимо! Я даже решилась уволиться к чертовой матери, о чём и хотела сообщить Максиму в пятницу вечером. Когда он в очередной раз вызвал меня к себе…

Я вошла в кабинет с твёрдым намерением поставить точку. В папке лежало заявление, написанное дрожащей рукой сегодня утром. Я репетировала речь всю дорогу от своего кабинета до его двери.

Но стоило только встретиться с обжигающим взглядом, как вся уверенность растаяла.

— Вызывали, Максим Дмитриевич?.. — проблеяла я.

— Да, Ольга Сергеевна, — он кивнул на стул. — Присаживайтесь.

Положив папку с документами на стол, я покорно села напротив. Максим откинулся на спинку кресла и, еле заметно улыбнувшись, посмотрел на меня.

— Я просматривал ваши последние расчёты по несущим конструкциям, — за секунду Максим вернул себе прежнюю собранность. — И у меня есть вопросы по третьему блоку. Вот здесь, — он указал карандашом на схему, — нагрузка распределена неравномерно. Меня это смущает…

Мгновенно переключившись в рабочий режим, я склонилась над чертежами.

— Нет. Здесь всё верно, — ответила я, водя пальцем по схеме. — Мы специально усилили левую часть из-за ветровой нагрузки. Расчёты на третьей странице…

Перелистнув, Максим внимательно их изучил и кивнул.

— Действительно. А почему не указали это в пояснительной записке?

— Не сочла нужным, — пожала я плечами. — Это стандартный расчёт для такого типа конструкций.

— Для вас — стандартный, — усмехнулся он. — А для остальных — прекрасный повод придраться. Переделайте записку, добавьте все обоснования. Мы не можем рисковать.

— Хорошо, — вздохнула я, возвращаясь на место. — Что-то ещё?..

— Да. У нас получится увеличить площадь остекления на восточной стороне?

— Это создаст дополнительные проблемы, — нахмурилась я. — Стекло пропускает ультрафиолет, что губительно для картин. Нужно либо специальное покрытие, либо затемнение. Овчинка выделки не стоит…

Максим вновь одобрительно кивнул. А я, сама того не желая, вдруг остановила на нём взгляд.

Он сидел напротив, чуть склонив голову набок, и смотрел на чертежи с той сосредоточенностью, которая делала его особенно привлекательным. Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар.

Нет. Так не могло продолжаться дальше… Я должна сказать о том, что хочу уволиться.

— Максим Дмитриевич, я… — начала я, но Максим вдруг поднял руку, останавливая меня.

— Подождите, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от чертежа. — Дайте закончить мысль…

Я замерла, чувствуя, как решимость тает с каждой секундой. Он сосредоточенно водил карандашом по бумаге, что-то помечая, и я не могла оторвать взгляда от его рук.

Сильных, уверенных, таких знакомых.

— Я подумал… Может, нам стоит изменить расположение вентиляционных шахт в восточном крыле, — сказав это, Максим встал и вместе с чертежом подошёл ко мне. — Вот здесь…

Он навис надо мной, почти касаясь плечом, и продолжал что-то увлечённо объяснять. Но я не слышала ни слова…. Лишь чувствовала, как бешено бьётся моё глупое сердце.

Его близость была невыносимой. Запах парфюма, тепло тела, горячее дыхание. Я замерла, страшась пошевелиться… Боясь вдохнуть и с потрохами выдать свои глупые чувства.

— Мне кажется, это сэкономит пару сотен тысяч. Как считаете?..

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую родинку, лёгкую щетину на подбородке. Его губы были так близко…

Слишком близко.

— Считаю, это прекрасной идеей, — шумно сглотнув, нагло солгала я.

Максим ухмыльнулся. Слегка склонив голову набок, он посмотрел мне прямо в глаза так, словно я была мышкой, добровольно угодившей мышеловку.

— Попалась, — довольно выдохнул он. — Ты совсем меня не слушала, Оля…

— Что?! — осознавая, что попала в просак, нахмурилась я.

— То, что если мы расположим вентиляционные шахты так, как предложил я, мы действительно можем неплохо так сэкономить. Только есть одно «но»… — Максим выдержал многозначительную паузу. — Музей превратиться в огромный духовой шкаф.

— Ты издеваешься надо мной?! — невольно вспыхнула я.

— Ничуть, — усмехнулся наглец. — Лишь убеждаюсь в том, что я тебе небезразличен… Только и делаешь, что пялишься на мои губы.

Это была последняя капля, переполнившая чашу моего терпения. Собрав остатки воли в кулак, я набрала воздуха в лёгкие и прошипела:

— Да пошёл ты! Я увольняюсь. Слышишь?! Пишу заявление прямо сейчас!

Выпалив это, я оттолкнула Максима и уже хотела броситься к выходу, как он поймал меня. Секунда… Всего лишь жалкая секунда, и вот его губы бесцеремонно накрыли мои.

Я попыталась вырваться. Честно попыталась… Брыкалась, толкала его в грудь, даже попыталась укусить. Но Максима держал крепко, целовал настойчиво, и через мгновение я сдалась.

— Ты даже не представляешь, как я скучал… — прошептал он, усадив меня на стол.