Глава 10

/Оля/

В тот день Максим твёрдо дал понять, что больше не позволит мне отталкивать его. Он устал ждать, устал играть по моим правилам и наблюдать, как мои страхи и неуверенность управляют нашими жизнями.

Максим не только заявил, что будет ухаживать за мной, но и приступил к активным действиям.

Сначала это были мелочи, вроде кофе с моим любимым печеньем по утрам. Какие-то глупые, но до ужаса милые записки в папках с отчетами. Каждый раз получая их, я, как девчонка, краснела и невольно оглядывалась по сторонам. Боялась, что кто-то увидит и неведомым образом всё поймёт.

Потом подоспела тяжёлая артиллерия.

Огромные букеты безумно красивых цветов, утончённые украшения, бархатные коробочки с которыми чудесным образом появлялись в моей сумочке, билеты в театр на самые лучшие места. Максим неведомо предугадывал все мои, даже самые тайные, желания.

Конечно, я догадывалась, что без Леры здесь не обошлось… Но это нисколько не умаляло его стараний. В конце концов, какая разница, кто подсказал, если Максим действительно хотел знать?

Если он запоминал, вникал, делал выводы и удивлял меня снова и снова.

Что же до меня?.. Первое время я продолжала держать оборону.

Казалось, всё происходит слишком быстро. Я только недавно развелась с Пашей, только начала привыкать лелеять своё несчастное разбитое сердце, только мысленно поставила жирный крест на личной жизни и всерьёз прикидывала, сколько кошек смогу прокормить на свою зарплату.

А тут он…

Я изо всех сил цеплялась за свои страхи, как за спасательный круг. Рано. Опасно. Нельзя доверять…. Мужчины причиняют боль. Но с каждым днём эти доводы звучали всё неубедительнее — особенно когда Максим смотрел на меня так, словно я была самым ценным сокровищем в его жизни.

И в конечном итоге вся моя оборона пала. В первый апрельский день я поняла, что окончательно влюбилась и теперь сама не готова терять такого потрясающего мужчину.

В честь этого я устроила для нас небольшой праздник — скромный ужин на той самой кухне, в которой ещё месяц назад я роняла слёзы по почившему браку. Запекла картошечки, пожарила потрясающе вкусные стейки, порезала салатик и испекла так любимую Максимом шарлотку.

Мне ужасно хотелось ему угодить.

Ближе к вечеру я накрыла на стол, зажгла свечи и надела одно из самых откровенных платьев в своём гардеробе. Тёмно-синее, кружевное, с бессовестно глубоким декольте, которое идеально подчеркивало мою пышную грудь.

Больше скажу, я настолько осмелела, что в сторону нижнего белья даже не посмотрела. Решила — этим вечером оно будет лишним…

И, забегая вперёд, не ошиблась.

Максим приехал ровно в семь. Признаться честно, мне безумно нравилась его пунктуальность.

Когда раздался звонок, я ещё раз окинула себя взглядом в зеркало. Нежное кружево, распущенные волосы, лёгкий макияж и бесконечно счастливая улыбка — я выглядела именно так, как хотела.

Смело. Женственно. Желанно.

— Прости. Отыскать Рюинар не удалось, — виновато глядя в огромный букет роз в руках, начал Максим. — Но я купил Луи Родерер Блан… Надеюсь, ты не сильно будешь ругаться.

— Ох уж эти вычурные названия шампанского, — многозначительно вздохнув, усмехнулась я. — В студенческие годы мы довольствовались российским игристым и ничего… Нос не воротили. За милу душу шло!

Максим, наконец, поднял на меня взгляд. И замер…

Сначала мне даже показалось, что я переборщила с нарядом — настолько долгой была воцарившаяся пауза. Но… Стоило мне наткнуться на его восхищённые глаза, как стало понятно: все в порядке.

Более чем в порядке…

— Оля… — переступая порог, выдохнул Максим. — Ты сегодня просто…

— Просто? — поддразнила я.

— Невероятна, — закончил он. — Сногсшибательна. Безупречна…

В ту же секунду букет и шампанское полетели на тумбочку, а Максим подхватил меня на руке так, словно я была пушинкой. Приятно до жути…

— Дурак! — запищала я. — У тебя пальто сырое… Немедленно поставь меня на место!

— Ни за что! — усмехнулся Максим, прижимая меня крепче к себе. — Вообще-то, я дико по тебе соскучился! Вроде бы не видел всего-то полдня… А кажется прошла целая вечность.

Усадив меня на свободную часть тумбочки, он прильнул к шее. Я ахнула от неожиданности… Холод его губ обжёг покрывшуюся мурашками кожу. Руки Максима легли на мои бёдра, притягивая ближе к краю.

— Ну что ты делаешь… — нехотя воспротивилась я. — Так-то я старалась! Ужин приготовила, свечи зажгла… Может, сначала к столу?..

— К чёрту весь ужин! — прорычал Максим, спускаясь к ключице. — Я до тебя голодный…

Я запрокинула голову, вцепившись пальцами во влажные волосы, и тихо застонала, когда он нетерпеливо стянул ткань с плеча, открывая себе доступ к тому, чего так отчаянно желал.

— Какая же ты сладкая… — нехотя оторвавшись от меня, выдохнул Максим. — Так бы и съел!

Скользнув под подол платья, он жадно мял мои бёдра, заставляя выгибаться навстречу каждому прикосновению. Нарастающее с каждой секундой возбуждение разливалось по телу горячей волной. Не в силах сопротивляться давлению Максима, я приняла правила игры и стянула его мокрое пальто.

Следующей на очереди была рубашка. Тая под натиском пылких поцелуев, я торопливо принялась расстёгивать как назло не поддающиеся пуговицы.

Наконец, поддавшись отчаянию, я просто рванула рубашку в стороны, и пуговицы с тихим стуком разлетелись по полу, теряясь в полумраке прихожей.

Максим лишь довольно хмыкнул, оценив моё нетерпение, и тотчас стянул платье до талии.

Обжигающие ладони накрыли грудь, сминая её с жадностью, от которой становилось трудно дышать. Я выгнулась, запрокинув голову, и вцепилась пальцами в его плечи, чтобы не упасть.

Губы Максима сомкнулись вокруг напряжённого соска, втягивая его глубоко, и я застонала, чувствуя, как по телу пробегает сладкая судорога. Его язык творил безумство — обводил, посасывал, дразнил, переключаясь с одной груди на другую, не позволяя мне опомниться.

Я таяла в сильных руках, чувствуя, как возбуждение становится всё нестерпимее. И когда ладонь Максима скользнула выше, коснувшись самого трепещущего места, я невольно вздрогнула.

— Оля, Оля… — ухмыляясь, выдохнул он. — Да ты готовилась.

Максим провёл пальцем по влажным складкам, и я застонала, чувствуя, как внутри всё сжимается от его прикосновения.

— Просто не успела, — пожав плечами, нагло солгала я. — Всё в стирке…

— Посмотрите на неё, — потянувшись к ремню, прохрипел Максим. — Врёт и не краснеет…

Я завороженно следила за каждым движением, пока он ловко расправлялся с пряжкой ремня и приспускал брюки. Ткань скользнула вниз, открывая моему взгляду напряжённый член.

Он был таким большим, таким горячим, таким желанным. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Мои пальцы впились в край тумбочки, ноги раздвинулись шире в приглашающем жесте.

Максим шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. Головка члена коснулась внутренней стороны бедра, скользнула выше, словно дразня, и упёрлась в сочащиеся желанием складки.

Я невольно подалась вперёд, насаживаясь на него. Но Максим медлил… Томительно, мучительно, водя членом по моей промежности, собирая смазку, дразня клитор, заставляя меня выгибаться навстречу в безмолвной мольбе.

Внутри всё горело огнём, требуя одного — чтобы он вошёл.

И когда терпеть уже не осталось сил, когда я была готова умолять вслух, Максим подался бёдрами вперёд и вошёл.

Чувствовать его в себе было самым приятным, что мне довелось испытывать в жизни. Настолько правильным, настолько естественным, словно все мои годы до этой минуты были лишь томительным ожиданием этого мгновения.

Максим набирал темп медленно, осторожно. Но каждым новым толчком его дыхание становилось всё тяжелее, движения — всё резче. Я стонала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как по телу разливается жар.

Горячие ладони скользили по моему телу, сжимали бёдра, поднимались выше, к груди, сминали её в такт движениям. Пальцы нашли затвердевшие соски, сжали их, и я вскрикнула ему в рот, чувствуя, как внутри нарастает сладкое напряжение.

Тумбочка жалобно скрипела, несчастный букет рухнул на пол, а бутылка шампанского чудом не разбилась. Но нам было глубоко плевать на это…

Внутри всё горело, пульсировало, сжималось вокруг него с каждым движением всё сильнее. Я чувствовала, как с каждым толчком приближается тот сладкий миг, когда время останавливается.

— Смотри на меня… — приказал Максим, скользнув пальцами к клитору. — Не закрывай глаза!

Не в силах вымолвить ни слова, я кивнула и встретилась с ним взглядом. В его глазах горело что-то первобытное, дикое… Я смотрела в эту бездну и тонула, проваливалась, теряла себя.

Оргазм накрыл нас одновременно.

Я застонала, чувствуя, как моё тело сжимается вокруг него в сладких спазмах. Максим прорычал, изливаясь глубоко внутрь, горячими толчками заполняя меня. Мы замерли в этом блаженстве, не в силах пошевелиться, не желая разрывать связь.

Максим первым нарушил тишину — поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Вот теперь можно и поужинать… Я уже здесь чувствую, что пахнет моей любимой шарлоткой.