Глава 4

– Заходите.

Я распахнула дверь шире и отступила, пропуская Ольгу в квартиру.

Она не спешила переступать порог. Сначала окинула взглядом прихожую, потом посмотрела на меня – настороженно, с явным подозрением.

– И что всё это значит? – наконец спросила она. – Что ты вообще задумала?

– Ничего особенного, – спокойно ответила я. – Вы так уверенно говорили, что Родион вас любит. Вот я и подумала: почему бы нам мило не побеседовать втроём и не послушать, что скажет он сам?

Ольга прищурилась.

– Ты решила устроить мне проверку?

– А что? Боитесь? Может, на самом деле вы не так уж и уверены в том, что мой муж вас любит?

Она стиснула челюсти, а руки на мгновение сжались в кулаки.

– Я уверена.

– Тогда заходите.

На этот раз Ольга не колебалась и решительно шагнула в квартиру.

Я закрыла за ней дверь и направилась на кухню. Она последовала за мной, по дороге внимательно разглядывая всё вокруг. Мне даже стало любопытно, что именно она пытается здесь увидеть. Следы нашего семейного счастья? Свидетельства того, что Родион действительно живёт со мной исключительно из жалости? Или, может быть, уже мысленно примеряла эту квартиру на себя?

Последняя мысль неприятно царапнула, и я тут же её отогнала.

До прихода Родиона оставалось совсем немного времени. Тогда и выясним, кому из нас сегодня придётся примерять на себя новую жизнь.

На кухне я невозмутимо подошла к чайнику, налила в него воду и включила греться.

– Чай будете?

Ольга посмотрела на меня так, будто заподозрила, что я помешалась.

– Нет.

– Как хотите.

Я достала себе чашку. Занять руки сейчас было просто необходимо. Потому что внешнее спокойствие, которое я старательно изображала перед Ольгой, не имело ничего общего с тем, что творилось внутри.

Там всё клокотало.

Мне было больно, страшно и до безумия хотелось, чтобы каким-нибудь чудом выяснилось: всё услышанное в ресторане – чудовищная ошибка.

Надежда всё ещё оставалась. Глупая, нелогичная, но удивительно живучая.

Я представляла, как Родион войдёт в квартиру, увидит Ольгу и недоумённо спросит, кто это вообще такая. Или узнает её, но выяснится, что она врёт обо всём остальном. Что между ними нет и никогда не было никаких отношений, а уж тем более никакого ребёнка.

Наверное, именно поэтому я и привезла её сюда.

Можно было позвонить Родиону сразу после ресторана и потребовать объяснений. Можно было вернуться домой одной, дождаться его и выложить всё услышанное. Только тогда у него появилось бы время подумать, подобрать слова, придумать объяснение.

А мне хотелось увидеть его лицо, первую реакцию. Перехватить ту самую долю секунды, когда человек ещё не успевает решить, что именно ему выгоднее сказать.

Поэтому Ольга сейчас сидела на моей кухне, а я ждала мужа и слушала, как закипает вода.

Только чем дольше мы молчали, тем труднее становилось удерживать внутри надежду.

Последний год вдруг начал выглядеть совсем иначе.

Я вспоминала Родиона по вечерам – усталого, занятого, постоянно погружённого в какие-то рабочие вопросы. Вспоминала его задержки, которые давно перестала замечать. Несколько раз в неделю он мог вернуться позже обычного, и мне даже в голову не приходило спрашивать, где именно он был.

Работал.

Конечно же, работал.

У него несколько магазинов, сайт, сотрудники, поставщики, бесконечные переговоры. В его графике всегда находилась тысяча совершенно разумных причин приехать домой на два часа позже. Я привыкла к этому настолько, что попросту перестала обращать внимание.

А теперь каждая такая задержка приобретала совершенно иной смысл.

Сколько из этих вечеров он действительно провёл на работе?

А сколько – с ней?

Я невольно посмотрела на Ольгу. Она сидела за моим кухонным столом и листала что-то в телефоне, будто происходящее её совершенно не волновало.

Больше года.

Она сказала, что они вместе больше года.

Получалось, пока я забирала мальчишек, возила их по делам, покупала продукты, готовила завтраки и ужины и следила, чтобы дома всё каким-то волшебным образом продолжало работать, Родион вполне мог проводить время с любовницей. В то время как я делала абсолютно всё для других и ничего для себя.

Любовница… У моего мужа.

Это слово до сих пор казалось каким-то чужим, совершенно неуместным рядом с нами и нашей тринадцатилетней семейной жизнью. Будто оно могло существовать где угодно, только не в моей семье.

Я отвернулась и налила кипяток в чашку. Чем дальше я прокручивала в голове последний год, тем отчётливее понимала: Ольга оказалась права хотя бы в одном. Родион действительно давно перестал видеть во мне женщину.

Я была удобной и надёжной частью его жизни.

Матерью его детей. Человеком, благодаря которому дома всегда всё было в порядке. Тем, кто помнил, что нужно купить, кому позвонить, куда отвезти мальчишек и что приготовить. А если ему требовалась помощь с цифрами, прогнозами или очередным отчётом, я превращалась ещё и в бесплатного консультанта.

И ведь самое смешное – меня это почти не удивляло.

Я сама позволила своей жизни постепенно свестись к этим функциям. Не потому, что однажды проснулась и решила отказаться от всего, чего хотела. Всё происходило куда незаметнее. Сначала один компромисс, потом другой. Его бизнес был привязан к одному месту, моя работа требовала поездок. Потом появились дети. Потом ещё один ребёнок. Кому-то нужно было заниматься домом, мальчишками, их болезнями, кружками и десятками ежедневных мелочей.

И этим «кем-то» каждый раз оказывалась я.

Потому что у Родиона бизнес. Потому что он не может. Потому что у него важная встреча. Потому что мне проще. Потому что семья важнее.

Я соглашалась.

Снова и снова.

Отказалась от карьерного роста. От переезда. Постепенно – от работы, которую когда-то любила и в которой была чертовски хороша. От привычки иметь собственные планы, не сверяя их предварительно с расписанием мужа и детей.

Я пожертвовала практически всем, что когда-то было важной частью моей собственной жизни, и всё это время мне казалось, что я делаю правильный выбор.

Ради семьи.

Ради человека, с которым собиралась прожить жизнь.

Я не считала это жертвой, пока не появилась вероятность, что человек, ради которого я так легко отодвигала себя всё дальше на второй план, попросту ничего из этого не оценил.

Он просто привык.

Привык, что я есть. Что дом устроен. Что дети накормлены. Что его рубашки каким-то образом оказываются чистыми, нужные продукты появляются в холодильнике, а жена всегда находится рядом и в случае необходимости ещё и бесплатно проверит работу его аналитиков.

А сам тем временем спокойно завёл любовницу.

И, возможно, ребёнка.

От этой мысли внутренности снова болезненно скрутило.

Я обхватила чашку ладонями и заставила себя прекратить додумывать то, чего пока не знала наверняка.

Ещё ничего не выяснено.

Ольга могла врать. Могла преувеличивать. Могла выдавать желаемое за действительное. Да что угодно могло оказаться правдой – вплоть до того, что через несколько минут Родион посмотрит на нас обеих как на сумасшедших и потребует объяснить, что происходит.

Я очень хотела в это верить.

Настолько, что самой было противно от собственной надежды.

Ольга тем временем убрала телефон в сумочку и посмотрела на часы.

– Он всегда так поздно приходит?

Я подняла на неё взгляд.

– А вы разве не знаете?

Её губы поджались. Я усмехнулась. Было приятно видеть, что мне удалось задеть её за живое.

Больше мы не разговаривали.

Минуты тянулись медленно. Я допила чай, сполоснула чашку и машинально поставила её в сушилку. Потом поймала себя на том, что собираюсь протереть совершенно чистую столешницу, и заставила себя оставить тряпку в покое.

Хватит.

Необязательно даже крушение собственной семьи встречать с идеально убранной кухней.

Наконец в прихожей щёлкнул замок.

Я замерла.

Ольга тоже выпрямилась на стуле.

Дверь открылась, послышались знакомые шаги, шелест одежды.

– Тома, ты дома? – крикнул Родион из коридора.

Я не ответила.

Сердце вдруг забилось так сильно, что на несколько секунд заглушило все остальные звуки. Вот сейчас. Сейчас я наконец узнаю, что из сказанного Ольгой правда.

Родион по привычке направился на кухню.

Я услышала его приближающиеся шаги и вдруг подумала о том, насколько привычным для него был этот маршрут. Прийти домой, зайти на кухню, где его ждёт ужин, жена, привычный уют – всё то, существование чего он, кажется, давно перестал замечать.

Сегодня его не встретил даже запах свежеприготовленной еды.

Родион появился в дверях кухни, сделал ещё один шаг и увидел Ольгу.

Резко замер.

Всего на мгновение, но мне этого хватило.

Его лицо изменилось так резко, что последняя надежда внутри меня дрогнула и начала стремительно осыпаться. В глазах мужа мелькнуло неподдельное потрясение. Он явно не ожидал увидеть эту женщину здесь.

Потом Родион быстро взял себя в руки.

На лице появилась улыбка – слишком поспешная, слишком натянутая.

– Ой, Тома, к тебе подруга пришла? – спросил он, переводя взгляд с Ольги на меня. – Мы с ней, кажется, не знакомы.

Я медленно выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да? А мне показалось, что ты знаком с этой женщиной гораздо лучше меня. По крайней мере, она утверждает, что беременна от тебя, а для этого, насколько мне известно, требуется довольно близкое знакомство. Не находишь?