12

Я сидела за столом, машинально доедая остатки мяса. Вкусная еда не радовала. В голове роились мысли о Лине, о её испуганном взгляде и скупых ответах. Она боялась, это очевидно. Боялась своего хозяина, боялась этого замка, возможно, боялась и меня, как неизвестную величину. Но она говорила. Это уже что-то.

В дверь снова тихо постучали. Я вздрогнула. Неужели Лина так быстро вернулась с вестью о готовой ванне?

— Войдите, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Дверь приоткрылась, и на пороге снова появилась Лина. Но на этот раз она была не одна. За её спиной виднелась ещё одна служанка, постарше и покрепче, с более суровым выражением лица. В руках они держали мой скромный дорожный сундук.

— Ваши вещи, леди, — проговорила Лина, всё так же не поднимая глаз.

Они внесли сундук и поставили его у подножия кровати. Я кивнула.

— Благодарю. А ванна?..

— Почти готова, леди, — ответила вторая служанка, та, что постарше. Голос у неё был ниже и увереннее, чем у Лины, но без тени дружелюбия. — Ещё несколько минут. Мы пришли приготовить вам сменное бельё и платье.

Они подошли к шкафу и открыли его. Я наблюдала за ними, стараясь запомнить их лица, манеру поведения. Лина оставалась такой же тихой и запуганной, двигаясь почти на цыпочках. Вторая же, чьего имени я не знала, действовала более расторопно, почти по-хозяйски. Она достала из недр шкафа что-то тёмное и мягкое.

‒ Господин приказал приготовить это для вас в день отъезда.

Это оказалось платье. Ночное? Или домашнее? Из очень тонкой, почти невесомой ткани тёмно-сливового цвета, с длинными рукавами и скромным вырезом. Рядом она положила такой же мягкий халат и комплект белья. Не роскошно, но чисто и, судя по виду, удобно.

— Ваше дорожное платье отправится в стирку, леди. — вдруг сказала старшая служанка, её взгляд скользнул по моему дорожному платью с нескрываемым пренебрежением, будто стирать его уже бесполезно и проще выбросить.

Нет, тут я была с ней солидарна, но это не значит ведь, что она может так явно демонстрировать свое пренебрежение.

— Будет замечательно, — ответила я, пытаясь подовить лезущую наружу язвительность.

Врагов наживать рано, Аня. Потерпи.

— Порядки здесь строгие, леди, — сообщила она, и в её голосе мне послышалась нотка предупреждения. — Особенно для тех, кто… новенький. Лорд не терпит непослушания.

Она говорила так, будто имела на это какое-то право. Я что попала на открытую вакансию служанки? Нет, так со мной в доме папаши не разговаривали. Я не привыкла. Может, она здесь что-то вроде старшей горничной? Борзой старшой горничной.

Я прищурилась, разглядывая ее.

Лина тем временем достала из сундука мои немногочисленные пожитки — пару сменных платьев, ещё одну сорочку, гребень. Она раскладывала их в шкафу с такой осторожностью, будто это были королевские регалии.

Вдруг, когда Лина потянулась за последней вещью в сундуке, из складок выпало что-то маленькое и блеснуло в тусклом свете, падающем из окна. Оно покатилось по полу и остановилось почти у моих ног.

Я наклонилась и подняла. Это была она. Брошь Миринды. Та самая, с тонкой иглой, которой она причиняла мне столько боли. Как она сюда попала? Я точно не брала её с собой! Неужели Миринда подбросила её в мой сундук перед отъездом? Зачем? Чтобы я сама себя калечила? Или это какой-то магический артефакт, через который она может следить за мной или как-то влиять на меня?

Сердце заколотилось. Я быстро сжала брошь в кулаке, стараясь, чтобы служанки ничего не заметили. Но старшая, похоже, всё-таки уловила моё движение. Её цепкий взгляд на мгновение задержался на моей руке.

— Что это у вас, леди? — спросила она с подозрением.

— Ничего особенного, — я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее, хотя ладонь, сжимавшую холодный металл, покалывало. — Просто… безделушка. Потерялась, а теперь нашлась.

Я быстро сунула брошь в карман дорожного платья. Ощущение было крайне неприятным, словно я спрятала ядовитую змею.

Старшая служанка хмыкнула, но больше ничего не сказала, она прошла через комнату и выглянула в коридор, обращаясь к кому-то за дверью. Лина, казалось, ничего не заметила, продолжая возиться с моими вещами.

— Ванна готова, леди, — объявила старшая, когда всё было разложено. — Лина проводит вас.

Она бросила на меня ещё один долгий, изучающий взгляд и вышла из комнаты. Лина робко шагнула ко мне.

— Прошу вас, леди.

Я последовала за ней. Она открыла ещё одну неприметную дверь в стене, о существовании которой я и не подозревала. За ней оказался небольшой коридор и две двери. Одна из них, судя по всему, предназначенная для слуг, вела в коридор, а вторая в ванную.

Ванная была не такой огромной, как спальня, но тоже отделана тёмным камнем. Большая деревянная лохань, наполненная горячей водой, от которой шёл пар, стояла в центре. Рядом — столик с кувшином чистой воды, мылом и полотенцами. Скромно, но функционально.

— Я… я могу вам помочь, леди? — предложила Лина, её голос был едва слышен.

— Нет, спасибо, Лина, я справлюсь сама, — сказала я, стараясь улыбнуться ей как можно дружелюбнее. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел мою ногу с этой ужасной чёрной раной. К тому же, я хотела остаться одна, чтобы обдумать находку. — Можешь идти.

Лина с явным облегчением кивнула и быстро удалилась, прикрыв за собой дверь.

Я прикрыла дверь — хоть какая-то иллюзия уединения. Разделась, бросив дорожное платье на стул. Тело ныло от усталости. Горячая вода манила. Но сначала — брошь.

Я достала её из кармана. В тусклом свете, проникавшем из спальни через приоткрытую дверь, она выглядела ещё более зловеще. Изящная, из тёмного металла, с небольшим мутноватым камнем в центре. И острая, как игла, застёжка. Я повертела её в руках. Что с ней делать? Выбросить? Но куда? Здесь нет мусорного ведра. Спрятать? Но где?

Вдруг камень в центре броши… он как будто вспыхнул тусклым, красноватым светом. Едва заметно, на грани видимости. Я замерла. Мне показалось? Я поднесла брошь ближе к глазам. Да! Снова! Лёгкая, едва уловимая пульсация, словно биение крошечного сердца.

И в этот момент я услышала его. За дверью ванной. Тихий, почти неслышный шорох. А потом — едва заметное, низкое рычание. Не человеческое. Глухое, утробное, от которого по позвоночнику пробежали колючие мурашки. Оно доносилось не из коридора, куда ушла Лина, а из спальни.

Моё сердце пропустило удар. Я осторожно подошла к двери, боясь дышать, сжимая в руке проклятую брошь. Приоткрыла дверь, прислушалась. Рычание повторилось, чуть громче, чуть ближе. И оно определённо исходило из моей комнаты. Из той комнаты, где я только что была одна.

Там кто-то есть. Или… что-то.