Глава 13

Я слышу припев песни Smile Empty Soul — Who I Am и тянусь к своему телефону, чтобы выключить будильник. Пять, гребанных утра! Свесив ноги с кровати, пытаюсь продрать глаза и с завистью наблюдаю за Кайлом, который, как всегда, вместо того, чтобы на подушке спать, зажал её своими ручищами и прижал к себе. Он будет валяться ещё пару часов, а проснувшись на утро, обнаружит, что его фингал приобрел насыщенный серый оттенок.

Мы с Эмили договорились встретиться на пляже в шесть, но я почему-то сомневался в том, что она придет. В любом случае, моя тренировка не пройдёт сегодня зря, я просто не могу позволить себе расслабиться, когда на носу первые соревнования в моей жизни. Конечно, они не имели для меня большого значения. Все эти призы и кубки — лишь мишура, которая потом будет пылиться на полке. Но я знал, что за мной будет наблюдать весь Калифорнийский, поэтому в день ИКС позориться перед людьми мне не хотелось.

Стоя у зеркала с зубной пастой в руках, вспоминаю вчерашнюю Эмили. Сонную, с голым животиком…Проклятье, я бы с удовольствием прижал её к этим мягким подушкам, что прятались за её спиной во время нашего разговора. Сам не верю, что начинаю по-настоящему кого-то хотеть.

Хочу попробовать её. Хочу утолить своё любопытство; хочу, чтобы она перестала быть такой холодной; хочу, чтобы она тоже таяла передо мной… Но она совершенно равнодушна. Для меня это настоящая пытка. Я не понимаю, почему она не реагирует на меня так же, как и все девушки. Я же всем своим видом показываю ей, что она мне симпатична, так почему бы нам просто не заняться этим?

Дочистив зубы, киваю своему отражению, ещё раз поймав себя на мысли: всё-таки она девственница. Никаких других объяснений тому, что она ещё не прыгнула ко мне в постель и быть не может.

«Только не вздумай к ней привязываться» — звучит голос Ганса в моей голове, и я будто вижу, как он встаёт в дверном проеме, облокотившись на одну руку.

Я отрицательно киваю головой, показывая брату, что этому не бывать.

«Помнишь? Я тоже так говорил. Ты помнишь, как начались мои отношения с Алисой?» — его голос продолжает крутиться в моей голове, и я не спешу от этого избавиться. «На нашем отдыхе в Испании. Тогда-то всё и изменилось».

Я снова киваю, вспоминая то прекрасное для нас с братом время. Он и вправду влюбился по уши в эту Алису, как последний придурок. Он очень страдал, когда они с ней разъехались по разным странам и не смог выдержать разлуки.

«Серьезно, брат. Не повторяй моих ошибок» — меня уже начинают раздражать его нравоучения, но в этом весь Ганс — всегда хочет казаться умнее, чем он есть на самом деле, и любит поучать своей мудростью окружающих людей. Иногда его советы бывают толковыми, а иногда…

«Серьезно, ты хочешь открыть ей свое сердце? Я же знаю, эта мысль уже пару раз проносилась в твоей голове. Да только ты не можешь, Макс. Ты не должен этого делать. Ты снова хочешь кого-нибудь потерять? Ты забыл о маме? Забыл, о том, как умер Тим? Ты ещё помнишь тот день, когда на пороге нашего дома объявился полицейский и сказал, что со мной произошло? И это навсегда, Макс».

— Заткнись! — говорю я вслух, со всей дури стукнув кулаком по столешнице. Боли я не почувствовал, лишь ощутил себя каким-то психом, который разговаривает сам с собой.

«Ты — не мой брат. Ты всего лишь мое подсознание. Так что, проваливай» — сказал я про себя и крепко зажмурил веки. А когда открыл глаза, снова оказался в ванной совершенно один и вздохнул с облегчением.

Я никогда не повторю судьбу своего брата. Я слишком люблю себя, чтобы так убиваться из-за девушки. Это он бегал за этой Алисой, как ненормальный влюбленный мальчишка, и никакое расстояние между их странами не мешало ему этого делать. И где теперь она? Где она? Разве, она думает о нём? Сожалеет, что так получилось? Я уверен, что она даже не помнит его имя, не то чтобы его лицо.

Когда я подхожу к пляжу, ощущаю прохладный песок под своими ногами — ночью температура опускается, и он успевает слегка остыть за несколько часов. Я не сразу замечаю Эмили, но заметив единственное движение на пляже, понимаю, что это должно быть она. Эми остановилась неподалеку от волнореза, там, где, я никогда не катаюсь, будто надеялась, что я вовсе её не замечу. Но это очень трудно сделать, когда на пляже расположилась лишь она и бабуля, которая занимается утренней гимнастикой.

Когда я приближаюсь к девушке, замечаю, что её глаза закрыты, а стопы ног сведены вместе — она сидит в позе лотоса, занимаясь йогой. Рядом с ней лежит доска, которую она уже взяла в прокате, и её одежда — на ней лишь закрытый купальник, который действует на меня как приманка.

Она наивно рассчитывала, что слитный купальник прикроет её тело? Он обтягивает её потрясающую фигуру, и я начинаю ощущать тесноту в своих штанах.

Чёрт, мне срочно нужно искупнуться.

— Эми. Если ты хотела поспать, то стоило доделать это в своей постели, — ворчу я и хлопаю в ладоши, напугав её. Её глаза распахиваются, и она со злостью поднимается с песка, отряхивая от него бедра.

Я бы с удовольствием сделал это за неё…Ой, ладно, хватит об этом думать. Возьми себя в руки, Макс.

— Мог бы и не орать так! Я только словила энергию Ци! — Она с укором посмотрела на меня взглядом своих карих теплых глаз.

— Шшш. Успокойся. — Она скрестила руки на груди, приподняв её ещё выше, и я уже начал откровенно пялиться, не в силах думать ни о каком серфинге.

Будь это не Эмили, я бы просто сказал: «Детка, давай займемся сексом», она бы ответила «Да!», издав истошный визг, полный радости, и все бы были счастливы.

— Ты такая нервная. Может тебе не хватает чего-то? Или кого-то… — протянул я, закатывая глаза и пожимая губы.

Она с вызовом оглядела меня и отвернулась лицом к океану, будто была слишком горда, чтобы отвечать на моё неуместное замечание. Мои глаза по-прежнему сканировали её фигуру в черном купальнике, на этот раз остановившись на округлой попе.

— Хватит пялиться, — отрезала она, наблюдая за мной боковым зрением.

— Ну, ты же на меня пялишься, — не остался в долгу я и, взявшись за края футболки, снял её через голову.

Эми молча взяла свою доску и направилась вместе с ней к океану.

— Эй, что ты делаешь? — недоумевая, поинтересовался я.

— Ну, как что? Ты же сам сказал прокатиться. — Она поморщилась, обращаясь ко мне.

— Стоп, стоп… — Я еле сдерживал себя от смеха. — Первый урок всегда проходит на суше. Даже не один, бывает.

— Да? — Она остановилась, поджав губы. — Хорошо, с этой минуты я буду тебя слушаться.

Для меня последняя фраза прозвучала слишком двусмысленно. Сев на песок, я начал собирать его в небольшую горку, чтобы эмитировать подъем нашей воображаемой волны из него.

POV Эмили

Я наблюдала за тем, как Макс роется в песке, а легкий утренней ветер развевает волосы на его макушке. Я вижу его обнаженную спину и то, как его мускулы напрягаются при движении. Как бы ни старалась, не могу отвести от него взгляда, и, конечно же, мне интересно, зачем он делает эти горы из песка. Закончив с ними, он кладет два наших борда на каждую из них и, поднимаясь, говорит:

— Ложись. — Его голос мягкий, с хрипотцой, но, тем не менее, слово звучит, как приказ. Его лицо изменилось, будто он включил в себе «строгого тренера».

Я прокашлялась, посмотрев на него с сомнением, но он настойчиво кивнул, как бы намекая на то, что дважды повторять не будет. Я легла на доску, и он сделал то же самое рядом со мной.

Я была благодарна ему за это — ну за то, что он не остался стоять там и пялиться на мою задницу.

— Когда ты лежишь на доске, твои плечи всегда должны быть приподняты, — произнёс он и посмотрел перед собой. — А взгляд направлен вперед.

Я повторила за ним. Что ж, пока всё идет замечательно. Это легче, чем я думала.

— Во-вторых, ты должна научиться правильно грести. Сложи ладонь вот так. — Он показал, как нужно правильно, и я последовала его примеру.

Следующие полчаса он учил меня этому, пока результат моего труда не удовлетворил его. Я уже думала, что он издевается надо мной и никогда не скажет, что у меня получается правильно.

— Ну что ж, с этим можно работать, — снова серьезно произнес он. Я уже хотела заикнуться о том, что начинаю скучать по его улыбке.

— Теперь, немного поучу тебя стоять. Хотя, думаю, у тебя, скейтбордистка, с этим проблем не будет. — Я кивнула, вставая на доску, повторив его позу.

— Немного не так, Эми. — Он сощурился, присматриваясь ко мне. — Так ты потеряешь равновесие и перевернешься.

— Поставь ноги чуть-чуть шире. — Он обратился ко мне тихим и спокойным голосом.

— Так, Макс… — Мне совсем не нравилось, что он смотрит на мои ноги. Блин, нужно было надеть водолазный костюм. Не то чтобы я стеснялась, просто… У него такой пронзительный взгляд.

Я чувствую, как мурашки стаей пробегают по моему позвоночнику, останавливаясь в районе поясницы.

— Делай, что я тебе говорю, — твердо сказал он, и сама не понимая почему, я подчиняюсь ему и руки ставлю в правильное положение, потому что где-то видела, как это нужно делать.

— Вот так правильно. — Он слезает со своей доски и встаёт передо мной. Несмотря на то, что я стою на горке, он все равно выше меня. Я чувствую себя глупой и раздетой одновременно. Чувствую себя уязвимой, но почти не боюсь этого.

Я замечаю, что его рука тянется ко мне, будто он хочет что-то поправить в моей позе, но затем он останавливается и сообщает:

— Главное найти баланс, отключить голову и просто получать от этого удовольствие. Но это потом, — наши взгляды пересекаются, — когда ты перестанешь бояться, — мое сердце пропускает удар, и он заканчивает: — океана.

— Ну, волшебная красная нить защитит меня, в случае чего, — парирую я, повертев своим запястьем. Да, я всё-таки ношу эту красную шерстяную нитку. Мне нравится серебряная русалка, что повязана на ней.

— На первый раз неплохо, но не идеально, — снова холодным голосом произносит он, поглядывая то на волны, то на океан. — Но, пожалуйста, Эми, никогда не выходи в воду без моего присмотра. И если чувствуешь, что тебя заносит, лучше сразу ныряй в воду. Волны бывают не очень дружелюбны, и ты можешь удариться об воду или захлебнуться…

— Мог бы и похвалить меня. По-моему я замечательно справилась! — ворчу я, одеваясь. Макс не утруждает себя лишней одеждой и идёт по пляжу полуобнаженный. Я вижу, как все девчонки, которые уже проснулись к этому времени, сворачивают головы, глядя на него. На меня они смотрят с удивлением и презрением, и я чувствую себя неловко, когда они начинают перешептываться между собой.

— Лучше скажи, зачем «этот» к тебе приходил вчера? — вдруг серьезно спрашивает он, когда мы подходим к асфальту, за которым начинается парковка.

— Кто…? — я не понимаю, о чем он, и что это за собственнический тон.

— Дмитрий. Что он от тебя хочет?

— Макс, а почему ты спрашиваешь? — Я вглядываюсь в его глаза, наполненные наглостью и каким-то недобрым огнем по отношению к Дмитрию. — Он извинялся. Сказал, что я всегда могу на него рассчитывать… И, что, если мне нужна будет помощь, я могу обратиться к нему.

— Это, конечно, твое дело, — будто бы небрежно замечает Макс, — но я всякое про него слышал. Я думаю, что тебе не стоит с ним общаться. Он не очень-то ласков с девушками.

— Что? И это говоришь мне ТЫ? — Я взмахиваю руками, не веря своим ушам. Он же сам трахает всё, что движется — это ни для кого не секрет. Сначала я, конечно, не верила слухам, но после того, как увидела их с Беккой… Мерзость… Как вспомню, так вздрогну.

— Эми, я запрещаю тебе с ним общаться, — говорит он, делая шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы с подругой лучшей подруги моего лучшего друга что-нибудь случилось.

Мы оба улыбаемся, когда он произносит эту фразу. Но, я тут же меняю милость на гнев и, сжимая кулаки, заявляю:

— Не указывай мне, что делать. Может, все и смотрят тебе в рот, да только не я, — огрызаюсь и, отворачиваясь от него, спешу к своему Камаро. Макс что-то прошептал себе под нос, и в его голосе я распознала ругательства на немецком. Самодовольный сукин сын, который считает себя королем — вот кто он. Я умываю руки и надеюсь, следующая наша встреча будет не скоро.

И всё же, когда я сажусь в машину, берусь за руль и понимаю, что всё идёт не так, как я себе представляла. Я начинаю чувствовать целый шквал эмоций, который обрушивается на меня после сегодняшнего утра, проведенного вместе с ним. Я сама не замечаю, что его образ, как заезженная пластинка, начинает преследовать меня двадцать четыре часа в сутки.

Последней парой сегодня была философия, на которой я села рядом с Дмитрием, потому что он был единственным человеком из аудитории, которого я знала. Присаживаясь рядом с парнем, я сразу почувствовала аромат его парфюма — дорогой и изысканный, но очень навязчивый и заполняющий собой все пространство.

— Привет, Эми. Я как раз хотел с тобой поговорить, — шепчет мне он, и я вижу легкую игривую улыбку на его губах.

— Да? О чем? — тоже шепотом отвечаю я, и преподаватель начинает замечать, что мы перешептываемся. Он стучит указкой по столу, делая нам замечание, и Дмитрий отрывает листок в своей тетради, затем, склонившись над ним, начинает что-то там усердно строчить.

Дописав, он протягивает листок мне, и я вижу аккуратные буквы, которые говорят мне о том, что у него характер уверенного в себе человека, склонного к перфекционизму.

«Ты пойдешь со мной на благотворительный фестиваль, который состоится в парке развлечений на набережной? Хочу ещё раз загладить свою вину. Обещаю, никаких дорогих серег. Только плюшевые мишки и сахарная вата…» и в конце пара смайлов.

Звучит очень мило, без всяких пошлых и грязных намеков. Что-то вроде настоящего свидания. Почему бы и не попробовать? В конце концов, возможно, мне уже пора это сделать. Однажды, когда мне было восемнадцать лет, я уже пробовала построить отношения с одним парнем. Я тогда ещё ходила к психологу. Но он всегда слишком торопил события, и я поняла, что ещё не готова, вступить с кем-то в отношения. С тех пор я закрылась от этого ещё сильнее. Но, может, мне нужно просто попробовать ещё раз?

Я отвечаю ему на том же листе круглым размашистым подчерком:

«Я согласна. Только мы не пара, и это не свидание» — пусть он сразу знает, с кем имеет дело, и ни на что особо не рассчитывает.

Он закивал головой, когда прочитал моё сообщение и оставшееся время до звонка мастерил мне розы из бумаги. К концу пары получились три цветка, которые он оставил на моем столе.

«Он идёт в нужном направлении» — подумала я. Это уже гораздо лучше, чем серьги за несколько тысяч долларов.

После занятий, он спешил на какое-то собрание своего братства или собрания студенческого совета, так что нам не удалось пообщаться, чему я совершенно не расстроилась. Мне не терпелось приступить к домашнему заданию по Искусству. Нам задали нарисовать свое любимое место на земле, но обязательно по памяти и обязательно в цвете. Конечно, холста у меня ещё не было, и, чтобы вспомнить некоторые правила рисованием маслом, мне придется позаниматься в библиотеке, но я была даже рада остаться наедине с собой хотя бы несколько часов.

Ни Кендалл, которая включит Тайгу на всю громкость и будет заниматься зарядкой, ни Сандры, которая в последнее время частенько заходит к нам в комнату. Тишина, спокойствие и моё любимое дело. Это всё, что мне сейчас нужно, чтобы привести мысли в порядок после утренней перепалки с Максом.

Студенческая библиотека напоминает мне склад древних артефактов в параллельной вселенной. Она действительно выглядит очень старой и огромной. Томики на полках, хоть и без единой пылинки, но встречаются потрепанные. Чем старше, тем ценнее они выглядят в моих глазах. Предъявив библиотекарю свой пропуск, прохожу мимо ребят, которые сидят у компьютеров, делая домашку. Они так раздражительно стучат по клавишам, что я хочу укрыться где-нибудь подальше в самой глубине этого лабиринта из книг.

Боже, какие здесь стоят запахи: пергамента и свежескошенной травы, краски и твердых книжных переплетов. Так и хочется сесть с книгой на одном из уютных кресел и скоротать здесь часок другой.

Я обязательно так сделаю, когда приду сюда в следующий раз.

Проходя до самой последней буквы алфавита, заворачиваю к столику, который стоит между стеллажами. Здесь они почти везде — всё сделано для того, чтобы студентам было удобнее писать курсовые или рефераты. Я раскладываю несколько книг по искусству рядом с собой и достаю краски и кисти, которые купила уже здесь в Америке.

Они совершенно новые, и мне не терпится притронуться к холсту, потому что я уже очень давно не рисовала маслом.

Я надеваю наушники и ухожу в себя на несколько долгих часов, которые пролетают незаметно. Я рисую пейзаж из своего любимого парка в родном городе. Я настолько хорошо знаю это место, что, кажется, будто могу нарисовать его с закрытыми глазами.

Особенно я любила этот парк осенью: золотые листья, шуршащие под ногами, переливаются всеми оттенками красного и желтого; пруд, в котором мы с Русланой подкармливали уточек. Он большой, а посредине стоит небольшая мраморная беседка, которая опирается на белые колонны. В беседку можно опасть по мостику, и там всегда получались самые красивые фотографии.

Я любила свой город. И свою страну. Но я знала, что я не смогу туда вернуться. По крайней мере, не сейчас, когда тут я чувствую себя в безопасности. Я уже почти не вспоминаю о Давиде, и даже ночные кошмары становятся не такими яркими, как раньше.

Да и учебы на меня навалилось столько, что хочешь — не хочешь, а начинаешь забывать о любых проблемах.

Я как-то читала, что человек не может помнить ни боль, ни счастье вечно, потому что рано или поздно клетки, отвечающие за эту область памяти, отмирают, и на их месте появляются новые — здоровые и молодые, наполненные новыми воспоминаниями.

Наш организм постоянно лечит наши души, наши воспоминания, когда мы даже не замечаем этого. Царапины заживают, шрамы затягиваются и становятся невидимыми… Они больше не тревожат нас, потому что мы их не замечаем и не придаем им значения. Мы просто живём, осознавая, что каждое воспоминание, каждое восхождение на вершину или падение в пропасть, сделало нас такими, какие мы есть.

Отдельными. Особенными. Полноценными и яркими личностями, прекрасными своей неповторимостью.

Я поднимаюсь, чтобы достать книгу с полки, которая давно привлекла меня. Я всегда хотела прочитать эту книгу, а теперь мне выпал шанс прочесть её в оригинале. Обязательно возьму её в комнату и…

— Эми, — вдруг слышу я и вздрагиваю от неожиданности, выдергивая один наушник из ушей.

Я медленно поворачиваюсь, встревоженная голосом, который не смогла узнать из-за музыки.

— Ты меня напугал, ненормальный, — выдохнув, произношу я, увидев Макса перед собой.

Он был одет в спортивные штаны и серую майку, открывающую его широкие плечи. Фирменная кепка нашего университета, надетая задом наперед, скрывала его волосы, но не лицо — он смотрел на меня решительным, волевым взглядом, отражавшимся в его глазах-хамелеонах, которые сейчас имели пронзительно серо-голубой цвет. Так выглядит летнее небо, когда тучи собираются разразиться теплым дождем.

— Рисуешь? — спрашивает он, легким движением взяв кисточку с моего стола.

— Ага, решила попрактиковаться, — спокойно отвечаю я, забывая о сегодняшней перепалке. В моем правом ухе играет Bullet For My Valentine — The Last Fight. — А как ты меня нашел?

— Маячок на тебя поставил, — усмехается он, но я не вижу улыбки на его лице. Его скулы напряжены, что говорит мне о том, что он пришел сюда не просто так. Он не проходил мимо и не заглянул сюда так, от нечего делать…

— Не смешно. — Я чувствую себя в тупике, потому что за мной только книжный стеллаж. А впереди Макс, и он сделал пару шагов ко мне, что заставило всё внутри меня трепетать от волнения.

— Я хотел тебя позвать на благотворительный фестиваль, который пройдет на набережной. Вместе с нами, как всегда. Кайл, Кендалл, Сандра… Ну, ты понимаешь, — произносит он и склоняет голову на одно плечо, ожидая моего ответа.

— Я надеюсь, мы там увидимся, но меня уже позвал Дмитрий, — отвечаю я не своим голосом, уничтожаясь перед его бушующим взглядом. — И я согласилась.

— Проклятье, Эми! — вдруг вспыхивает он и ударяет руку о книжную полку справа от моего лица. Он оказывается так близко ко мне, практически вжимая меня в стену.

Но наши тела не касаются друг друга. Я лишь чувствую его сбивчивое дыхание на своей коже. И если бы я была им, ощущала бы свое дыхание так же.

Это был не страх — то, что я сейчас испытывала. Новое чувство. Я смотрела на него снизу вверх, в то время как моя грудь опускалась и поднималась, как после марафонского забега. Она почти касалась его груди, от чего мне становилось ещё жарче.

Я буквально чувствовала, как капля пота стекает по моему затылку, сбегая по поясничной впадинке.

Он возвышался надо мной, был неизбежен, как буря.

— Макс, уйди, — шепчу я, прижимая руки к полкам позади себя. Я цепляюсь за стеллаж, как за соломинку перед падением. — Терпеть не могу, когда мне мешают работать…

— Терпеть не могу, когда меня не слушаются, — сквозь зубы произносит он и ближе наклоняется ко мне. — Уверена, что хочешь этого? — наконец произносит он, и я чувствую, как что-то мягкое касается моей шеи. Боже, это кисть. Он проводит кисточкой по моей шее.

Это легкое прикосновение начинает сводить меня с ума. Он рисует на моей коже знак бесконечности и ведёт её ниже, опускаясь к моей груди.

Я хочу что-то возразить, но слова застревают в моём горле. Хочу оттолкнуть, но мои руки прикованы к стеллажам, будто я закована в наручники.

— Хочу… — произношу я около его губ, прикрывая глаза. — Я хочу пойти с ним на фестиваль.

— Ты уверена? — с нажимом спрашивает он, и пушистая кисть касается моей груди. Скользит по ложбинке медленно, плавно и мягко. Жутко соблазнительно.

Мне хочется, чтобы это длилось вечно, и я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками от его «прикосновений». И я знаю, что он видит это. Он ловит меня, соблазняет, как зверь, который хочет заманить меня в свою клетку.

— Уверена, — повторяю снова, но мой голос слабый и неуверенный; сбивчивый, как у влюбленной школьницы. Я уже чувствую теплоту его губ. До того, как закрыть глаза, я видела его напряженные плечи, и рельефные мышцы, которые я бы и сама с удовольствием нарисовала.

— Ты опять дрожишь. И мне нравится твой приоткрытый рот, который умоляет меня поцеловать тебя, — низким голосом говорит он, и я открываю глаза, не в силах больше сопротивляться. Но должна. — Так ты пойдешь со мной? — Его кисть трется о мою грудь, и я еле сдерживаю стон, который так и напрашивается сорваться с моих губ.

— Нет, — выдыхаю я, гордо приподнимая голову.

— Хорошо. Ясно. — Он меняет покровительственное выражение лица на привычное и отдаляется от меня, сделав несколько шагов назад. — Хорошего дня, Эми.

И он это произносит, как ни в чем не бывало, будто сообщает мне о погоде за окном.

Что-то вроде: «Сегодня солнечно. Вечером облачно с прояснениями».

Да что же он со мной делает?

Я скатываюсь по книжному стеллажу вниз, понимая, что он ушел, забрав эту несчастную кисть с собой…

POV Макс

— Дааа. Плохая девочка, — сквозь зубы произношу я, хлопая Линну рукой, одновременно погружаясь в неё уверенными и быстрыми толчками.

Я подцепил её сегодня, когда возвращался после вечерней лекции. Моё тело орало о том, что мне нужна сексуальная разрядка.

У меня было такое чувство, что я сегодня весь день проходил с эрекцией с самого утра… С тех пор, как увидел Эми в этом крошечном черном купальнике.

Уже к обеду мысли о сексе с ней стали непривычно навязчивыми, наполненными болезненной одержимостью. Меня нереально заводило то, что я не могу просто взять и получить то, что хочу. Нужно напрячься. Нужно побороться.

Нужно что-то сделать.

Но и она не оценит свидания и красивые слова.

Поэтому, пока ни придумал никакого плана, я не нашел другого выхода, как трахнуть другую.

Я закрыл глаза, вспоминая грудь Эмили, и то, как по её коже пробежали мурашки, когда я коснулся её сегодня в библиотеке. А какими беззащитными огненными глазками она на меня смотрела?

Будто бы она сама невинность, скрывающаяся за маской стервы. К тому же, мне не давала покоя уверенность в том, что она девственница.

У меня никогда не было девственницы. Возможно, те двое, что были у меня первыми… Хотя, нет, они бы не пошли на такое. Я не помню.

Линна орёт о том, что я самый лучший, и меня накрывает волной оргазма, от которого мне становится легче, но, опять же, не лучше. Ничего особенного я не испытал.

У меня было такое чувство, будто я подсел на метамфетамин, а мне предложили травку.

— Спасибо, детка. — Линна липнет ко мне обниматься, но я уже натягиваю джинсы, которые были спущены до моих колен. — И всё? — И опять этот удивленный тон.

Девушки, когда вы уже всё поймете…?