Глава 15

POV Эмили

Слишком много событий за один вечер — я боюсь высоты, замкнутого пространства и насилия. Когда я шла на этот благотворительный фестиваль, то даже подумать не могла, что сразу три моих страха воплотятся в реальность, а я даже не почувствую их.

Как только у меня появилась возможность открыть дверцу, я вышла из кабинки и сразу же наткнулась на мрачное лицо Дмитрия.

— Кенинг, есть разговор! — громко прокричал он, посматривая за мое плечо. Я слышала, как Макс выбрался из кабины и, обогнув меня, встал между мной и Дмитрием.

— И какой же? — По его сжимающимся кулакам я поняла, что он в состоянии боевой готовности.

— Кто ты такой, чтобы вытворять подобное? — Дмитрий прибывал в бешенстве — его ноздри постоянно раздувались от тяжелого дыхания. Макс находился примерно в таком же состоянии, но умел тщательно скрывать свои истинные чувства.

Я испытывала жуткий шок и не могла вымолвить ни слова. Я понимала, что мне нужно принять чью-то сторону. И мне понадобилась всего секунда, чтобы встать на сторону Дмитрия.

— А кто ты такой? — вспылил Макс, быстро шагнув к нему навстречу. Я закрыла губы ладонью, когда увидела, что эти двое столкнулись лбами и были готовы избить друг друга в любой момент.

— Зачем тебе она? Ты же её только трахнуть хочешь… Эмили, знай, он хочет тебя тра!.. — совсем не по-джентельменски заорал Дмитрий, но Макс закрыл ему рот одним резким ударом в челюсть.

— Прекратите! Прошу, прекратите! — Я сделала шаг к парням, чтобы разнять их, но этим уже начал заниматься подоспевший к нашей компании Кайл. Кендалл и Сандра придерживали меня за плечи, будто боялись, что я упаду прямо здесь. Не знаю, наверное, я действительно выглядела так, будто мне нужна поддержка.

— Разве это не так? — Дмитрий попытался ударить Макса в ответ, но тот успел вовремя увернуться от кулака, смягчив удар. Я была уверена, что он отделается легким синяком. А вот на губах Дмитрия блестели алые капли крови.

— Ребят, угомонитесь! Мы на Фестивале! — Кайл разнимал их, как мог, пока вокруг уже начинала собираться толпа из юных зрителей.

— Макс, зачем тебе ЭТА? — Ребекка смерила меня взглядом полным презрения и ненависти. Макс тем же самым взглядом одарил её.

— Почему ты молчишь, Эми? — вдруг спросил меня Макс, и наши взгляды встретились в первый раз с тех пор, как мы оказались в кабинке наедине. — Ты плохо прокатилась со мной? Тебе было плохо?

Он играл своим голосом, как играл моими чувствами. Несмотря на то, что сейчас я просто ненавидела его, там… Наверху… На несколько минут я почувствовала себя настоящей марионеткой в его руках. Он будто знал, на какие кнопки моего тела и души нужно нажать. Он знал, что прошептать. Знал, как до меня дотронуться.

Он даже знал, в какой момент это нужно делать. Та Эмили, что целовала его ещё десять минут назад, была без ума от Макса Кенинга. Я сама не верю в то, что могу так думать, но это было правдой. Та Эмили была другой — она была сильнее меня. Она не боялась потерять контроль, потерять бдительность.

Но я намерена пойти наперекор ей, потому что просто не имею право подпускать Макса так близко к себе. Хотя, я уже это сделала. Как я позволила этому случиться — до меня до сих пор загадка. И это началось не сегодня. Связь зародилась в тот самый момент, когда я упала в тот бассейн, а Макс протянул мне руку, заманивая в пучину своих голубых глаз.

— О чем ты? — Я наконец-то успокоилась и посмотрела на всех, стараясь улыбаться. — Ребят, что вы тут устроили? Ну, прокатились мы разок. Ничего страшного не произошло. — Я подошла к Дмитрию, показывая ему то, что он всё ещё тот мужчина, с которым я нахожусь на свидании.

Щека Макса была всё еще красной. Он был вне себя от злости и всё же ухмыльнулся, догадавшись о том, что я задумала.

— Так ты проведешь остаток вечера с ним? — Он прищурил веки, всматриваясь в черты моего лица так, будто хотел прочитать мои мысли. Черта с два, ты пробьешь мою стену!

— Да. — Я непроизвольно прошла языком по губам, что пересохли от волнения. — Дмитрий, прости, что так вышло. Я, правда, хотела прокатиться с тобой, но мне уже хватило…

— Макс, я надеюсь, теперь ты уделишь мне время? — поинтересовалась Бекка, а Кайл посмотрел на неё так, будто ему было стыдно за свою сестру.

— Нет. Не трогай меня, — резко ответил он, когда она в очередной раз начала поглаживать его стальные мышцы. — Отлично, Эми. Я надеюсь, ты хорошо проведешь остаток вечера. Мне, собственно говоря, плевать с кем.

Он провел рукой по волосам, напрягая свои скулы, и последний раз оглядел всех присутствующих взглядом, который на моих глазах возвращался к равнодушному.

Макса, сгорающего от ревности, больше там не было. И всё же, я вздохнула с облегчением, когда он отшил Ребекку… Мысль о том, что они повторят то, что было на вечеринке Кайла, после нашего поцелуя стала мне жутка, отвратительна и причиняла… Да, боль.

— Эмили, можно я возьму тебя за руку, чтобы тебя в этот раз никто не забрал? — Я едва слышала Дмитрия, наблюдая за тем, как Макс скрывается в толпе из гостей фестиваля.

— Дим, мы же договорились… Это не свидание. — Я пожала плечами, стараясь изобразить на лице виноватую улыбку. — Мне так не комфортно. Но мне очень нравилось всё, что было до этого инцидента.

Вру, прямо как моя младшая сестра. Руслана была виртуозом искусства лжи и обмана. Она могла в два счета обвести вокруг пальца кого угодно. Она бы была хорошим разведчиком, а вот меня всегда выдавал тон моего голоса, и сейчас он не был полон энтузиазма.

— Уф, я счастлив. Может, ты ещё что-то хочешь? Попкорн? Шоколад? Любое развлечение? — Он был из тех парней, что всегда носят с собой платок. Парень достал его и избавился от следов крови с помощью него. Хорошо, что её было немного.

— Брось, мне ничего не нужно… Правда. Я не люблю, когда мне пытаются угодить, — призналась я, и он взглянул на меня, вскинув бровь.

— Правда? Я думаю, каждая девушка любит, когда за ней красиво ухаживают. Тем более… Ты мне, правда, нравишься. — Я отвела взгляд, невольно вспомнив Давида.

"Ты такой хороший друг, Эми. Ты нравишься всей моей семье. Так и видят в тебе мою маленькую невесту" — когда тебе четырнадцать эти слова звучат странно, но, может, это нормально, когда тебе уже двадцать? Как понять, кому можно доверять? Покладистому и пушистому Дмитрию? Или неугомонному и скрытному Максу?

Если бы я могла сравнивать их с книгами, то Дима был бы учебником по алгебре — скучным и правильным. Учебником, в котором нельзя черкаться на полях — чистым. Я пытаюсь вглядеться в содержимое учебника, но логарифмы и интегралы расплываются перед моими глазами, не укладываются в единую картинку. Они не захватывают меня и не вызывают никаких эмоций, кроме чувства безысходности и ощущения того, что мне нужно выучить его содержимое.

А Макс… Он, как приключенческий роман. Он был бы той книгой, открывая которую, ты забываешь обо всем на свете. Ты ешь с этой книгой, спишь с этой книгой, живешь вместе с ней… погружаясь в глубины этой истории. Ты читаешь её и держишь карандаш в руке, отмечая абзацы, что задели тебя до глубины души. Всего лишь слова, когда-то напечатанные в типографии, а так въедаются под кожу.

Он был бы той книгой, которая становится частью тебя. И она остается с тобой после прочтения, и, проходя мимо своей личной библиотеки, твоя рука вновь и вновь тянется к рукописи со знакомым названием…

Тебе кажется что, сколько бы ты не читал этот роман, каждый раз он оставляет за собой вопросов больше, чем ответов. Он дарит тебе приключения и свободный полёт.

— Я рада, что познакомилась с тобой. Как минимум, мне приятно, что я могу наконец-то вдоволь наговориться по-русски. — Я хихикнула, и он рассмеялся в ответ.

— И не говори. И никто вокруг нас не понимает…

— Зря ты так. Я научила Кендалл парочке слов. — Я повела взглядом в её сторону, заметив, что она обнимается со своим новоиспеченным бойфрендом Крисом. Правда, без особого желания.

После того, как все разошлись после их перепалки с Максом, мы с Дмитрием гуляли по парку развлечений. У нас было много тем для разговора, и совсем не возникало неловкого молчания. Правда, я чувствовала, что он несколько старше меня. Он очень много говорил о бизнесе, о своей деятельности в студенческом совете, рассказывал о том, чем занимается в братстве. Тем временем я провела ему экскурсию по своей семье, объяснив ему, что в России у меня осталась мама и сестра.

— Ну что ж, спасибо за прекрасный вечер, — мягко произнес он, когда уже подвез меня на машине к самому студенческому городку.

— Ты живешь в доме братства? — поинтересовалась я, показывая на дом, который виднелся вдалеке. Дом был шикарным и красивым особняком, и его фасад украшали огромные буквы греческого алфавита.

— Да. — Он посмотрел на меня так, словно хочет приблизиться ко мне. Готова поспорить, его взгляд задержался на моих губах, что мне не очень понравилось.

— Спокойной ночи, Дима… — протянула я, открывая дверь рукой, поспешив выйти из машины. На его лице отразилось глубокое разочарование.

— Я надеюсь, это лишь первый наш совместный вечер, — самоуверенно прошептал он, улыбаясь. Я кивнула, помахав ему рукой, уже направляясь к кампусу.

В комнате меня ждала абсолютная тишина, а не привычный легкий храп Кендалл. Включив свет, я заметила несколько вещей, которые показались мне странными: простыни на моей кровати были слегка смяты… Балкон открыт… Хотя, может, его открыла Кендалл перед уходом? Никак не могу вспомнить. И я уверена, что мой флакон с духами стоял не на этом месте.

Боже, а вдруг к нам забрались какие-нибудь воры? Нет, не думаю, эта мысль кажется мне безумной, и я отгоняю её прочь, на всякий случай проверяя наличие своего кошелька в тумбочке. Пересчитываю содержимое — все деньги на месте. И мои украшения тоже. В принципе, больше и взять-то у меня нечего.

Заглядывая в одну из тумбочек, ощущаю какую-то пустоту при взгляде на неё. Мне по-прежнему кажется, что чего-то не хватает, но я не могу понять чего.

Может, у меня опять мания преследования — психолог говорила, что иногда такое может происходить, особенно после какого-нибудь стресса, например, как сегодня…

Я переодеваюсь в легкую сорочку и с наслаждением закутываюсь в одеяло, обдумывая события сегодняшнего дня.

Я пытаюсь привести в порядок свои мысли, думать о хорошем, но в голову летят миллионы маленьких Максов, проникающие под кожу. Они словно заполняют каждую клетку моего мозга, и вот я уже не могу думать ни о чем другом.

Мои губы — стертые, разбухшие — всё еще горят, ощущая его поцелуи. Миллионы маленьких Максов перелетают из моей головы в грудь и живот, порхая там, как стая бабочек.

Переворачиваюсь с бока на бок, мечтая придушить их. Каждого. И самого главного — того, что посылает их ко мне.

Самым удивительным было то, что я на какие-то мгновения забыла о своих страхах. Высота, неизвестность, близость… Ничего не имело значения в тот момент, когда мы находились в нескольких метрах над землей.

Теперь я даже не боялась засыпать, зная, что в ночных кошмарах меня ждут Давид и его фамильный дом, что расположен на берегу моря. Едва я начала проваливаться в сон, как тут же стала слышать его тяжелые шаги по коридору и скрип деревянной двери.

Всё, что я могу сделать на этот раз — это дать ему отпор, уничтожить его, хотя бы находясь в своем сне.

POV Макс

— Ненавижу тебя! Оставь меня в покое! — Я просыпаюсь от тихих стонов, которые раздаются где-то надо мной. Еле открыв глаза, пытаюсь сориентироваться во времени и пространстве, и понимаю, что я какого-то черта нахожусь под кроватью.

Фак. Я выглядываю из под кровати и вижу спящую Кендалл в свете легкого ночника. Часы на моем телефоне сообщают о том, что сейчас глубокая ночь.

— Давид… Прошу, отпусти меня… — Эмили чуть не плачет и, выбравшись из-под кровати, я встаю над ней в полной растерянности. С одной стороны я понимаю, что мне лучше немедленно покинуть их комнату, ведь я и так пробрался сюда незаконным способом. Она будет в бешенстве, если увидит меня и узнает, что я рылся в её вещах.

Я, правда, не хотел этого, но один её ящик был слегка приоткрыт, — я увидел эти чудесные кружевные лямочки, что выглядывали из шкафа с нижним бельем, и просто не смог удержаться. Но нашёл я там даже больше, чем искал. Хотя, изначально я намеревался дождаться Эмили в её комнате, ведь был серьезно настроен на разговор с ней.

Но когда я услышал её шаги за дверью и понял, что не готов расставаться с её рисунком. Я просто взял и залез под кровать. Да, это было, конечно же, не очень красиво, но застать меня с её нижним бельем в руках, думаю, было бы последним, что Эми хотела бы увидеть.

— Меня найдут, Давид… Они найдут меня! — Она поморщилась во сне и свернулась калачиком так, будто собиралась заплакать.

Давид?! Кто этот урод, что доставляет ей такие мучения? Вряд ли она обрадуется, если я задам ей этот вопрос.

— Тсс, Эми. Спи. Спи, honey*(медок, медовая, сладкая, хани), — прошептал я, убирая волосы с её лица. Её юное лицо выглядело таким нежным, и теперь я знал, что оно мягкое, как бархат. Рот она слегка приоткрыла, находясь во сне.

Она не проснулась, но морщинки ненависти на её лице разгладились, и она перешла со стонов на мирное сопение.

Я вздохнул с облегчением и тихо прокрался к выходу, еле сдерживая свою улыбку. Кто бы мог подумать — я ночевал под кроватью. Я попал в эту комнату через гребанный балкон по пожарной лестнице, с которой чуть было не свалился.

Покинув комнату, я едва слышно закрыл за собой дверь и, прижав листок бумаги к груди, поспешил покинуть кампус для девочек. Мне очень повезет, если мне удастся незаметно прошмыгнуть мимо охраны. Я очень надеюсь, что мистер Уолтер, который обычно сидит на входе, уже видит десятый сон.

***

После благотворительного фестиваля я попытался привести свою жизнь в старое русло. Тренировки, океан, учеба, вечно повторяющиеся по кругу, приносили мне безумное удовольствие, заставляя хоть немного отвлечься от мыслей об Эмили.

Мне понравился её рисунок. Она делала это, и вправду, очень хорошо. Уже оказавшись в своей комнате, я понял то, что так нарисовать меня не может просто талантливый художник. Она изобразила меня так точно, так старательно, будто рассматривала каждую черту моего лица и фигуры. И сколько бы я не пытался себе говорить, что этот несчастный эскиз ничего не значит, мысль о том, что Эмили может быть ко мне неравнодушна, не давала покоя моей душе. Эта мысль пугала.

Одно дело, что она нравится мне, как девушка. И совсем другое, если она что-то испытывает ко мне. Окончательно запутавшись в своих чувствах, я не находил себе спокойного места, пока не пришел к выводу, что нам лучше стоит избегать друг друга. К счастью, она занималась тем же самым и всё время убегала от наших совместных друзей, как только я начинал подходить к ним.

Ты забыл наши три правила? — Я вспомнил, как задал этот вопрос Гансу, когда он завалился к нам в номер после очередного "международного" свидания с Алисой. — Не привязываться.

— Не открывать своё сердце, — закатив глаза, продолжил Ганс.

— И всегда оставаться вместе, — закончил я, посмотрев на него с укоризной. — Меня начинает раздражать твоя влюбленная улыбка. Самое ужасное, что из-за твоей влюбленности я тоже чувствую какое-то трепетное девчачье волнение в душе.

— Макс, мы придумали эти глупые правила в тринадцать лет, когда ты безответно влюбился в нашу учительницу по информатике.

— Но она была классной, не так ли? — Я приподнял брови, глядя на брата.

— Да, — согласился он, явно вспоминая нашу сексуальную учительницу. — Но я уже нарушил два первых правила. Я, правда, влюблен в неё. Знаешь, это чувство, будто разрывает меня изнутри, так и рвется наружу…

— Может тебе дать тазик? — поинтересовался я, оглядываясь в поисках воображаемого предмета.

— Заткнись, — отмахнулся он и улегся на свою кровать. — Знаешь, я думаю, когда-нибудь ты поймешь меня.

— Лет в тридцать пять. Когда надоест трах…

— Нет, я думаю, это случится гораздо скорее, — перебил меня Ганс, потянув руки вверх. — Просто ты ещё не встретил такую девушку, как Алиса.

— Да что ты в ней нашел? — недовольно поинтересовался я, поморщив нос. — Красивая девочка, не спорю, и все же…

— Сам не знаю. — Он пожал плечами, не находя ответа. — Просто держу её за руку и понимаю: я там, где должен быть — рядом с ней.

— Я думал, что из нас двоих я более романтичный. Ещё чуть-чуть и ты начнешь писать для неё песни.

— Всё может быть, — усмехнулся брат и поинтересовался, чем я могу похвастаться за сегодняшний вечер.

Не привязываться, не открывать свое сердце и всегда быть вместе. Мой брат нарушил все три правила, не успел я и глазом моргнуть.

Следующие полтора года Ганс и Алиса постоянно общались — переписывались в социальных сетях, созванивались по скайпу. Она приезжала к нему пять раз за это время, и они всегда снимали гостиницу на этот период или жили в старом домике бабушки и дедушки, что на окраине города.

Все бы было просто чудесно, если бы однажды Алиса не сообщила новость, которая разбила моему брату сердце. Помню, что они поссорились перед её последним отъездом домой, а вскоре после этого расстались. Если их отношения вообще можно было бы назвать нормальными.

Я не знал, что чувствую к ней, но точно не ненависть. Она была любовью Ганса, и, как бы мне не хотелось этого, я не мог винить её в том, что он принял решение покинуть дом. И не просто покинуть…

Как только я погружался в размышления о брате, мое настроение становилось все хуже и хуже, что было просто невыносимо. Каждое воспоминание о Гансе угнетало меня. А особенно мысли на тему: "А что бы было, если бы всё было, как прежде?".

Оправившись от картинок с воспоминаниями, я решил расслабиться и потянулся к тумбочке Кайла за бутылкой пива, что мы купили вчера. Неудачно задев крышкой что-то хрупкое, я услышал звук разбивающейся о пол керамики.

Кайл не обрадуется, когда увидит, что я разбил его копилку. Кажется, это подарок Сандры. Она, конечно, странная девушка: неужели она думает, что сын ведущего вечерних новостей нуждается в накоплении денег?

Я присел на кровати, чтобы наклониться за деньгами, но тут увидел кое-что, что совершенно выбило меня из колеи. Нет, я, конечно, все понимаю, мы все курим травку, но чтобы Кайл прятал несколько грамм кокса в копилке?!

Подняв пакет с белым, похожим на соль, содержимым, я пощупал его между пальцев. Здесь не может быть никакой ошибки. Проклятье. Это кокаин.

Находясь в каком-то кататоническом трансе, я медленно поднялся с кровати и собрал осколки в совок, выкинув их в мусор. Деньги сложил аккуратной стопочкой и положил на тумбу, там, где им и место.

Кайл принимает наркотики.

Кайл принимает наркотики?

Нет, этого не может быть. Он спортсмен. Регби для него важнее всего, он не может так жертвовать своей футбольной карьерой… Если хоть один грамм этого кокса всплывет наружу, он просто попрощается с большим спортом. С позором. С яйцами, которыми будут кидать ему в спину. Навсегда.

Это точно какая-то ошибка. Это не может принадлежать ему. Я уверен.

— Ты не ходил на пары? Мы с Эмили не видели тебя на математическом анализе. — Кайл врывается в комнату, когда я уже заканчиваю допивать вторую бутылку пива, находясь в полном одиночестве. Не считая пакета с наркотой, которая горит у меня в кармане.

Я не отвечаю ему, а просто смотрю в одну точку, уставившись в стену передо мной.

— Эй, друг? Ты чего? В последнее время ты избегаешь всех пар с Эмили, и я подумал…

— Что это? — Я перебил его и, резко переведя на него взгляд, достал из кармана белый пакет. — Что это, я спрашиваю? Вот почему ты так херово играешь в последнее время?

Он посмотрел на меня испуганными глазами, будто я был полицейским, который собирается усадить его на электрический стул.

— Это не то, о чем ты подумал, — нервно сглотнув, ответил он. — Это не моё.

— Конечно. А чье, тогда?! — Я повысил голос на собственного друга, мечтая выбить дурь из его башки.

— Ребекка нашла это дома. — Он слегка опустил взгляд вниз. — Это принадлежит кому-то из наших родителей.

— Я знаю, что Бекка иногда любит "пошмыгать носом", но ты? — Я всё ещё не верил его жалким оправданиям.

— Вообще-то она баловалась всего пару раз, — вдруг защитил он сестру, скрестив руки на груди.

— Меня поражает то, как ты путаешься в своих показаниях.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — отрезал он, повышая тон. Мы испепелили друг друга пристальными взглядами.

Кайл изменился. Я думал, что он просто устал, но, теперь, был убежден: с ним происходит что-то не то. Чрезмерная раздражительность, сменяемая приступами бодрости и приливами хорошего настроения, ссоры с Сандрой, порой усталый вид… А зрачки? Почему я ни разу не обратил на это внимания?

— Я твой друг, Кайл, черт побери! — Я встал, подпрыгнув с кровати в два счета и потряс белым пакетом перед его носом. — Я хочу тебе помочь.

— Макс, успокойся. — Он немного сбавил тон и обороты и тяжело вздохнул, глядя прямо на меня. — Честное слово, всё так, как я говорю. Ты же знаешь, я даже траву не курю почти. Только пиво пью, которого ты мне не оставил… — Он усмехнулся, глядя на пустую тумбочку.

Я выразительно посмотрел на него, вскинув одну бровь.

— Те две вечеринки в начале сентября не в счет. Сандра спровоцировала меня…

— Если это не твое, тогда я смою это в унитаз, окей? — перебил его я, вглядываясь в черты его лица. К моему удивлению, он не выглядел разочарованным. Может, конечно, у него ещё что-то где-то припрятано, но Кайл выглядел так, будто его совершенно не волновала дальнейшая судьба наркотиков.

— Да, пожалуйста. Мне плевать. — Равнодушно поведя плечом, он уселся на кровать, разбирая свою спортивную сумку. Сегодня он выглядел вполне неплохо. Почти так, как и месяц назад. Может быть, у меня просто паранойя.

В последнее время я и сам похож на ходячего зомби — постоянная бессонница. Я ложился спать в час ночи и не мог заснуть до четырех утра, а в семь уже ловил волны Тихого Океана, мечтая вернуть свою доску, как можно скорее.

Но я не уверен, что, когда Эмили окажется рядом со мной в следующий раз, я ограничусь лишь поцелуем.