Глава 17

— Дорогая, у тебя точно всё в порядке? — Лицо мамы принимало всё более депрессивный вид, по мере того, как она выслушивала мой рассказ о половине ночи, которой я провела в тюрьме.

— Теперь, да. Главное, что все хорошо закончилось, — постаралась угомонить её я и представила себе, что она там себе накрутила.

— Ох, не знаю. Я и так невыносимо скучаю по тебе, а ты ещё меня так расстраиваешь… — Мама покачала головой. Я начала замечать слезинку, которая вот-вот сорвется с её глаз.

— Мам, ну перестань. Я в порядке. Я не одинока здесь, хоть и тоже по тебе скучаю. Скоро приезжает папа… И я думаю, что готова встретиться с ним.

— Жаль, что я не могу к тебе приехать. А вот Руслана мечтает летом сорваться к тебе. Хотя, в последнее время, она, кажется, с мальчиком начала встречаться. — Мама закатила глаза, выражая свое недовольство.

— Я поговорю с ней об этом. — Мне на самом деле это тоже не очень нравилось. Я боялась, что Руслане попадется какой-нибудь поддонок, который разобьет ей сердце.

Или какой-нибудь псих, как мне.

— Очень на это надеюсь. — Мама выглядела так, будто хотела сказать мне что-то ещё, и это не ускольнузло от меня.

Я была готова поговорить с ней до тех пор, как не услышала звук внезапно пришедшего сообщения. Взяв в руки телефон, я прочитала сообщение от Макса, которое свалилось на меня словно снег на голову:

"Преподаватель по математическому анализу заболел. Я торчу на пляже весь день. Присоединяйся".

— Кто это тебе там написывает? — Мама была заинтригована, по-видимому заметив легкую улыбку на моем лице.

— Это Кендалл. Говорит, что ждет меня в кафе. Мне нужно собираться, Мам. — Да врать было нехорошо, но после истории с тюрьмой маму вряд ли обрадует, что я до сих пор общаюсь с ЭТИМ мальчиком.

На самом деле мы не разговаривали уже три дня. Я не собиралась делать первые шаги к нему навстречу. Да, минуты, что я провела с ним на Голливудском холме были незабываемыми. И даже попадание в тюрьму теперь не казалось мне трагедией, но это только благодаря тому, что всё так хорошо закончилось.

Вчера я снова видела его с Беккой, и они что-то бурно обсуждали на повышенных тонах. Иногда я ловила себя на мысли, что Ребекка с ее природным упорством и головокружительной внешностью рано или поздно добьется желаемого — привяжет Макса к себе. Может, они из тех парочек, что сначала ненавидят друг друга, а потом влюбляются без памяти.

И всё же, теперь, когда я перестала на него злиться из-за тюрьмы (хотя, если смотреть правде в глаза, он и так не виноват, что просто хотел показать мне это нереальное место), я могла бы попробовать словить парочку волн под его присмотром.

Я давно не каталась на скейте, а о сноуборде вообще можно забыть, находясь в солнечной Калифорнии. Поэтому, поразмыслив еще несколько минут, я попрощалась с мамой и быстро собралась на пляж, облачившись в белый купальник. Из одежды я надела на себя легкое белое короткое платье из плотного шифона. Оно оголяло колени и плечи, а Кендалл бы и вовсе назвала бы его "ночнушкой", но повышенная влажность на улице резко сократила мой и так не обширный гардероб.

Дорога до пляжа не заняла много времени — теперь, когда я изучила ее вдоль и поперёк, больше не блуждала по улицам в поисках нужного указателя. К тому же, сегодня Макс тренировался на пляже, что в двух шагах от дома Картеров, который я уже успела хорошо изучить.

В такое время здесь было довольно много народу: толпы серферов и их ученики, молодые парочки с детьми и просто студенты, у которых сегодня выдался выходной.

Макса я заметила в океане, когда подошла к линии прибоя. Теплая вода бережно ласкала мои щиколотки, несмотря на то, что океан сегодня был бурным. В небе я, впервые раз долгое время, увидела сероватые тучи, сгущающиеся над городом. Небывалая редкость для Калифорнии, где 340 дней в году стоит сухость и жара. И всё же, для октября дождь или гроза вполне возможное явление.

Макс летел на поднимающейся волне с безумной скоростью, колени его были слегка согнуты, руки помогали парню управлять своими движениями с такой легкостью, будто для него это было не труднее, чем вести обычный автомобиль.

Он соскользнул вниз по воде, разрезая ее на две части, и, совершив резкий поворот, снова поднялся уже на другой волне, взбираясь на ее гребень.

Не представляю, как я все это буду проделывать, но очень хочу попробовать. В последнее время меня так и тянет испытать на себе все оттенки адреналина.

— Я уже собирался уходить, — недовольно заметил Макс, когда вышел из воды. Несмотря на раздраженный тон, он смотрел на меня, не отрываясь — это все белое шифоновое платье и мой новый загар на коже.

— Я решила, что три дня молчания — достаточное наказание за то, что ты рисковал нашими жизнями. — Его черные шорты потяжелели от воды и низко висели на его бедрах. Капли воды россыпью украшали его многочисленные мускулы… Я хотела лишь пробежаться по нему взглядом, но, заметив сережку в его левом соске, удивленно вскинула бровь.

Это что-то новенькое.

— Ладно, оставим разговоры. — Макс был не намерен любезничать со мной сегодня. — Чтобы на следующей неделе моя доска была готова.

— Или что? — Я бросила ему вызов, снимая через голову свое платье, оставаясь в белом купальнике. Если бы он не умел скрывать свои эмоции, то, вероятнее всего, я сейчас подбирала бы с песка его отпавшую челюсть.

— Узнаешь, — огрызнулся он, отводя от меня взгляд.

Следующие полчаса, мы, можно сказать, барахтались на мелководье. Макс учил меня держаться на воде и не падать, но у меня и так все замечательно получалось.

Это, правда, было очень похоже на сноуборд, только равновесие держать гораздо труднее из-за постоянно переменчивых волн.

— Ты быстро учишься, — подытожил он, садясь на песчаный берег.

— Можно мне попробовать заплыть поглубже? — Я не нуждалась в его разрешении и всё же знала, что его заденет мое самоуправство.

— Нет. Океан сегодня тяжелый, — ответил он, закинув ракушку в воду. Наши взгляды встретились и в его глазах я прочитала четкое и твердое: «Нет, Эми». — К тому же, тучи какие-то низкие. Я думаю, нам пора домой.

— Мы успеем. — Я легла на свою доску и принялась уверенно грести, разрезая воду своими руками. — Я не буду заплывать слишком далеко.

— Эми, немедленно развернулась к берегу! — рявкнул он, наверняка подскочив с берега. Я улыбнулась, осознавая, что он переживает за меня.

Я выведу Макса Кенинга на эмоции, чего бы мне это не стоило.

Я заставлю его показать мне себя настоящего.

Он поплыл за мной, но без доски, и я радовалась, что на борде могу быть куда быстрее его. Мной овладело неведомое до сих пор чувство: страсть сделать что-то, чего я никогда не делала. Страхи были отпущены, внутренние барьеры разрушены.

Я тоже хотела лететь. И я знала, что со мной ничего не случится в случае падения — он поймает меня.

Я запрыгнула на доску и надавила на нос борда носком, чтобы увеличить скорость. Первые несколько секунд я вообще не понимала, что со мной происходит, и где я нахожусь. Я чувствовала себя волшебницей, которая не просто уметь ходить по воде — она умеет летать.

Законы гравитации перестали работать в тот момент, когда я одержала верх над волной и поддалась ее могучему течению.

Брызги соленой воды, что я оставляла после себя, летели мне в лицо, и океан будто радовался знакомству, растирая передо мной свои могучие объятия.

Эйфория. Наркотик. Только так я могла описать это чувство словами…

В тот самый момент, когда я была готова визжать от счастья, новая, огромная волна, сбила меня с ног, и я шлепнулась в воду на высокой скорости, наверняка разодрав себе весь живот.

Я всплыла на поверхность, но только сейчас поняла, что у меня совершенно не осталось сил плыть к берегу. Морская вода разъедала мои глаза, забиралась в нос, не намереваясь щадить меня даже в первый раз.

Я поплыла к берегу, забыв про попавшую из вида доску, и только сейчас поняла, что меня течением отбросило от Макса. Я не видела где он ни на берегу, ни в океане.

Когда я была готова потерять сознание от усталости и уже сдаться разъяренной бездне, Макс подхватил меня к себе на спину, и мы вместе добрались до берега.

— С тобой все хорошо? — спросил он, когда я, устав от такого количества воды, присела на берег. Дыхание было невыносимо тяжелым, а руки тряслись от стресса, что я испытала за последние несколько минут.

— Да.

— Так какого черта ты это сделала? — тут же повысил голос Макс, возвышаясь надо мной всем телом. — Ты совсем с головой не дружишь? Ты могла утонуть!

— Ты преувеличиваешь. — Я встала, чтобы разговаривать с ним на одном уровне, и нашла на берегу свое платье, потянувшись за ним. Я хотела уйти домой и поскорее, а не выслушивать его нравоучения, в которых я не нуждалась.

— Эми, ты не понимаешь! Ты хоть представляешь, что я подумал, когда ты свалилась в воду?

Вместе с последними словами Макса небо разразилось громом, будто было с ним полностью согласно.

Я вздрогнула, когда посмотрела ему в глаза: еще никогда я не видела столько злости в его взгляде. Ненапускной и настоящей. Он был готов взять в руки трезубец и самолично пустить в меня парочку молний.

— Кажется сейчас не время для выяснения отношений! — Я тоже перешла на крик, потому что со всего пляжа начали доноситься голоса людей, на которых посыпались мелкие капли дождя.

Погода в один миг окончательно слетела с катушек, и тут я вспомнила, что Кендалл, кажется, с утра что-то упоминала о возможном штурмовом предупреждении. Небо стало серым в один миг, и, когда я перевела взгляд на линию горизонта, увидела небольшую синюю воронку, которая стягивала небосвод. В следующую секунду облака поделились на части с помощью огромной и яркой молнии, а за ней прогремела дополнительная порция грома, от которой хотелось побыстрее скрыться.

Люди убегали с пляжа, как ненормальные. Находиться в воде во время грозы или даже рядом было не самой лучшей идеей.

— Пора сваливать. — Макс взял меня за руку — довольно бесцеремонно, но я не стала спорить с ним, уже привыкнув к его касаниям. Я побежала за ним, начиная утопать в мокром песке, но он уверенно тянул меня на себя, будто был солдатом, который ведет меня в бомбоубежище.

После того, как мы перешли с песка на асфальт и добежали до Ворот, на которых зияла огромная буква «К», я поняла, где мы находимся. Дом Кайла. Хороша идея заявиться к родителям своего лучшего друга, Макс, ничего не скажешь.

Но он не собирался вести меня в дом.

Дождь прибавил силу в несколько раз: крупные, теплые капли были почти болезненными. У меня было ощущение, что я стою под душем и не могу остановить прорвавшийся кран.

Я любила дождь, но этот был слишком сильным. Он буквально не давал мне открыть глаза, сделать один глубокий вдох…

Я промокла насквозь к тому времени, как мы добрались до места, где дождь не мог достать нас. В домик на дереве.

POV Макс

Я усадил Эми в кресло, словно непослушную девочку, и смерил ее извергающим молнии взглядом. Невыносимая, упрямая…

— Дура! — не сдерживая своих эмоций, заявил я, тяжело вздохнув. — Ты меня чуть всех нервных клеток не лишила, чёрт возьми.

Эми взглянула на меня исподлобья, слегка поморщившись. Теплота ее карих глаз умоляла меня успокоиться, но мне хотелось разорвать ее в клочья за то, что она не послушалась меня.

— Макс, прошу, не говори так со мной, — тихо произнесла она. Видимо, сама понимает, что виновата, и чем это могло все кончиться.

Мой брат утонул. Наверняка, утонул. И когда я увидел, как она падает в воду, у меня чуть сердце не вырвалось из груди.

В эту секунду я осознал, что оно вообще у меня есть.

Но она этого не знала.

— Давай просто переждем дождь. Успокоимся. — Она встала с кресла, оказавшись передо мной. — Со мной ничего бы не случилось. Я в порядке.

Она сцепила пальцы у подола своего, теперь уже прозрачного, платья. Оно теперь было похоже на белую тряпку, облегающую ее тело. Я старался не смотреть на ее грудь, что двигалась с бешеной скоростью от взволнованного дыхания.

Ей-то чего переживать? Эми легко рассуждать: она бы вряд ли что-то почувствовала в случае плохого исхода, а вот на мою душу лег бы очередной груз вины и боль утраты от потери еще одного человека из моей жизни.

Эта мысль поразила меня настолько, что я замер на несколько долгих секунд, сопротивляясь внутренним чувствам.

Мне хотелось сгрести Эми в охапку и радоваться, что она жива, что она здесь, что я могу протянуть руку и дотронуться до нее.

Отключив нахрен свою голову, я подался вперед и прижал ее к себе за талию, другой рукой сжав ее попку, обтянутую легкой тканью.

— Что ты дела… — вырвалось из ее губ, но я накрыл их своим ртом, чувствуя ее дрожь и волнение, которое передавалось и мне.

В этот раз она не сопротивлялась мне, а наоборот: она трепетала; она таяла; она желала меня именно сейчас и именно в эту секунду.

— И не смей меня останавливать, — прошептал я, разрывая поцелуй.

Только не говори «нет». Пожалуйста, не останавливай меня, Эми.

Дай мне эту возможность.

Дай мне шанс испытать эти чувства.

Она покачала головой из стороны в сторону, открывая мне дорогу. Земля разошлась под моими ногами от желания, разрывающего меня изнутри.

Я не спешил срывать с нее платье. Я слишком часто проделывал это с другими девушками. Некоторых я даже не раздевал. И никогда с ними не осторожничал.

Сейчас во мне все еще существовал Макс, которым правила лишь похоть, и он бы с удовольствием разорвал на Эми трусики и оттрахал бы так быстро, что она бы потом неделю не смогла сидеть.

Но я знал, что не могу позволить себе быть таким с ней. Только не сейчас, когда я с таким трудом шел к этому моменту.

Касаясь ее податливой кожи, опустил лямку с ее плеча, не разрывая зрительного контакта.

Она молчала, но ее глаза впервые за время нашего знакомства были наполнены таким желанием.

Я опустился перед ней, поцеловав чуть выше колена, поражаясь безупречному вкусу ее кожи. Ее запах был невинным, как у ребенка.

Она запустила руку в мои волосы, наблюдая за мной. Наше общение было полным, несмотря на полную невербальность разговора между нами.

С краев ее платья стекали капли воды, и я загнул его наверх, касаясь ее плоского живота.

Эми была только в белых трусиках от купальника, по которым мне не терпелось провести языком.

Боже, я мечтал доставить ей удовольствие. В первый гребанный раз в своей жизни я думал о девушке, а не только о себе. Мне будет мало, если я просто кончу. Я хочу, чтобы это сделала она, чтобы Эми содрогалась в конвульсиях, выкрикивая моё имя.

Мой член закаменел от таких мыслей, и, слегка надавив ей на живот, я жестом приказал ей ложиться на кровать.

Пока я избавлял ее от ненужного элемента одежды, покрывал поцелуями ноги девушки. Они были стройными и длинными, несмотря на её крошечный рост.

— Макс, — вырвалось из ее губ, когда я сделал пару резких движений и развел ее ноги, оказавшись между ними.

— М? — Это прозвучало так, будто я был мальчиком, которого отвлекли от игры в Лего. От взрослой игры. Этакое Лего с куколками.

Но Эмили ничего не ответила, и я был счастлив, что она до сих пор не остановила меня. Я должен сделать так, чтобы у неё не возникало даже мысли об этом.

Мы посмотрели друг другу в глаза, она — смущенным и неуверенным взглядом. Я провёл носом по внутренней поверхности её бедра, играя с ней, подразнивая её желание. Я видел, что она хочет этого так же, как и я, и мне не нужны были слова, чтобы убедиться в этом.

Я изнемогал от желания попробовать её.

— Оох. — Она выдохнула и вздрогнула всем телом, когда я прикоснулся языком к горячей коже между её ног. Она слегка потянула меня за волосы, справляясь с нервами. Мне это нравилось.

— Ты невероятно красивая. Везде, — прошептал я, не отрываясь от её плоти. Мои ласки сводили Эми с ума, и это делало меня ещё безумнее, лишь усиливая мой голод.

Я немного усилил свои движения языком, одновременно поглаживая её ножки, сжимая её ягодицы — уверенно, но не грубо, и наша комната наполнилась её стонами и вскриками, которые звучали для меня, как чертова любимая музыка. Я проникал в нее, возбуждая, доводя девушку до вершины наслаждения, полностью растворяясь в её запахе и вкусе… Облизывал, посасывал её разгоряченную кожу до тех пор, пока, она не начала прерывисто втягивать воздух.

Перевернув её боком, продолжил свой путь из коротких влажных поцелуев по её бедрам и пояснице… Она легла на живот, и, зависнув над ней, я поднял платье ещё выше, рассматривая прекрасных птиц на её спинке. Коснулся указательным пальцем одной из них, обводя её по контуру. Ещё никогда я не чувствовал себя таким фетишистом. Наркоманом. Я чувствовал себя под добанным кайфом, просто дотрагиваясь до неё.

— Honey. — Боже, и откуда это слово в моём лексиконе?

Я резко развернул Эми снова на спину и навис над ней на руке, прижимая её бедрами к кровати. Её глаза расширились, потому что я знал, что она почувствовала моё возбуждение.

— Раздень меня, — смело выдохнула она, и моё сердце пропустило удар, реагируя на её слова. Она положила руки вверх на подушку, и я потянул платье Эми наверх, освобождая её от одежды. Прямо как маленькую девочку.

Все эти тёлки никогда не вели себя со мной, как девочки. Они были именно телками, которые постоянно чего-то от меня хотели. Эми ничего у меня не просила.

Она никогда не навязывалась и держалась от меня особняком. Именно поэтому я мог бы дать ей всё. Если бы только захотел.

Когда она оказалась без одежды, я не смог удержаться от желания помять её грудь. Она была такой мягкой, вельветовой и идеально помещалась в мою ладонь.

— Черт, Эми, — сквозь зубы прохрипел я, понимая, что это самая долгая прелюдия в моей жизни. Мой член мечтал оказаться внутри неё, наполнить её собой до самого конца.

Я хотел, убить

всех, кто когда-нибудь попробует к ней прикоснуться. Я не позволю этому случиться.

— Ахх… — Она стонала, извиваясь всем телом подо мной, прикрывая глаза от удовольствия. Её грудь терлась о мои соски, пальцы сжимали напряженные трицепсы с небывалой силой.

— Посмотри на меня, honey, — шепотом сказал я, переплетая её пальцы на одной руке со своими. — Эми, посмотри мне в глаза.

Она распахнула их, и они горели, как звезды. Только по её взгляду я уже понял, что всё это доставляет ей безумное удовольствие. Неужели все это время она тоже хотела меня?

Неужели я хочу чего-то большего? Я не знаю. Я не был уверен, что все мои мысли не были навеяны желанием кончить. Пока не попробую, я не узнаю этого.

— Макс. — Она закусила свои пухлые губки и свободной рукой коснулась моих губ. — Ещё не поздно…

— Нет. Поздно. — Я ухмыльнулся, потираясь членом о её промежность. — Ты знаешь, что уже давно поздно.

— Да, — выдохнула она, свободной рукой обвивая мою шею. Её пальчики щекотали мой затылок, а дыхание обжигало, сводя скулы.

Я смотрел на эту девушку и не мог оторвать от неё своего взгляда.

Карамельные золотистые волосы, влажные от дождя, аккуратными волнами обрамляли её невинное личико. Пухлые губы были приоткрыты, умоляя о поцелуе, а глаза горели огнем, словно обладали флуоресценцией.

Черт побери, будь моей, Эмили Бломен. Будь моей двадцать четыре часа в сутки.

— Если ты дотронешься до меня ещё хоть раз, наши старания будут напрасны, — произнёс я, почти ощущая её палец у себя во рту. Она хихикнула и поднесла его к своим губам, зажимая между зубами. В одно мгновение она превратилась в девочку постарше — сексуальную и дерзкую.

— Пожалуйста, Макс. Пожалуйста… — К моему счастью, всеми своими стараниями я окончательно свёл её с ума. Она уже не могла терпеть и умоляла меня перейти к ещё более активным действиям.

Она была мокрой, но уже не от дождя. Разве что я был её дождем. Её океаном.

Не произнося ни слова, я переключил своё настроение, включая взгляд повелителя. Она смотрела на меня без страха — возбужденно и с обожанием.

— Фак. — Это вырвалось непроизвольно, как только я резко вошёл в неё одним сильным толчком. Она была невыносимо тесной, но не была девственницей.

Я был намерен отругать её за это немного позже. Разочарование на эту тему сменилось безумным удовольствием. Я даже замер в ней на несколько секунд, упиваясь наслаждением.

— Да, Макс… — высоким голосом простонала она, зарождая во мне львиный рык.

Я схватил её за бедро и резко поднял её ножку, погружаясь ещё глубже, параллельно сходя с ума.

Чертов Эллизиум. Я в космосе. Я в другой вселенной. А ещё во мне просыпался похотливый Макс, который любит неумолимо трахаться. Ха. Он подождёт. До следующих разов.

Наши губы были на расстоянии пяти сантиметров друг от друга, а языки сплелись в схватке, лаская, посасывая, наслаждаясь друг другом.

Я двигался в ней, поначалу с осторожностью, ощущая каждый миллиметр её влажной плоти, погружаясь в неё, словно в морскую пучину, которую я так любил.

Я сцепил наши руки ещё крепче, поднимаясь над её головой, и, опираясь на них, как на столб, усилил свои толчки. Эми стала стонать громче, выше, дольше. Проклятье, это было неописуемое блаженство.

Лучше, чем полёт. Лучше, чем серфинг! — последнего я не говорил, ага.

Я накрыл её грудь ладонью, ужесточив свои толчки, набирая темп с каждым проникновением.

— Эми… — Я шептал её имя, чувствуя, как пот стекает по моей спине, наблюдая, как её кожа покрывается мурашками, и девушка двигается мне навстречу податливыми плавными движениями.

Она днями строила из себя холодную недотрогу, скрывая в своей душе глубину недоступной страсти.

Её взгляд стал ненасытным и диким, когда она в следующий раз взглянула на меня.

Увеличив темп до максимума, я вошёл в неё так, словно был ракетой, отправленной на другую планету. Безудержно. Неумолимо сладко и резко.

— Господи, да. Да, — рычал я, чувствуя, как её стенки сжались вокруг моего члена. Она заерзала всем телом, сжимая мою руку, словно хваталась за соломинку. На её прекрасном лице застыло выражение чувственной боли и наслаждения. Она зажмурилась, приподняв свою голову с подушки, и приоткрыла губы, закричав моё имя.

Я наклонился к её лбу своим, мечтая, чтобы она повторяла его вечно.

Наши дыхания сцепились между собой. Чувствуя, что скоро взорвусь, как долбаный Везувий, я вышел из неё, подумав о безопасности. Я не уверен, что она хотела от меня детей. Близнецов, например.

В голове не осталось мыслей, только обрывки воспоминаний только что пережитого, сжатые в один момент и распадающиеся на куски.

Её живот слегка блестел от того, что я только что сделал с ней. Мне не было стыдно. Ей тоже. Я чувствовал только наполненность, зародившуюся в моей груди, словно распустившийся цветок.

Наступившая слабость после оргазма поразила меня. Я трахался направо и налево, но это был самый яркий оргазм в моей жизни. Физический и эмоциональный.

Эмили смотрела на меня так, будто она вприницпе впервые испытала его.

Видимо, её первый был не особо-то хорош в этом деле. Неудачник.

Я плюхнулся на спину, собирая её в охапку, и положил на свою грудь. Она легла на меня сверху, окутывая нежностью и теплотой своей кожи. Я молча поглаживал её спину, зная, что касаюсь её птичек. Она так же безмолвно прижалась к моей скуле, тяжело дыша, отходя от нашего блаженства.

Я хотел поговорить с ней, но не хотел разрушать эту атмосферу между нами какими-то словами. Иногда они только мешают понимать друг друга.

POV Эмили

Я не могла уснуть. Не только потому, что Макс сцепил руки на моей спине, стиснув меня в своих плотных объятиях. Парень дышал очень громко и глубоко. Я качалась на его груди, как на американских горках… Это все было неважно, потому что я не спала из-за переполнявших мою душу эмоций от трансформаций, произошедших со мной всего за одну ночь.

Все изменилось. Я уехала в Америку от отчаяния. И меня случайно поселили рядом с Кендалл, которая случайно оказалась подругой Макса, благодаря тому, что мы совершенно случайно познакомились.

Осознание того, что три эти случайности, которые привели меня к этой незабываемой ночи, стали последствием скотского поступка человека, которые изменили мою жизнь, — не давало мне покоя.

Этот момент непередаваемого счастья никогда бы не наступил, если бы все предыдущие моменты моей жизни не сложились бы так, как они сложились.

Стараясь не потревожить Макса, я выбралась из его тепла, умудрившись не разбудить его.

Я знала, что теперь я привязана к Максу. Перевязана с ним красной, пусть шерстяной или невидимой, нитью судьбы, что не имеет значения. Я только знала, что хочу разорвать ее и сделать это сама, как можно безболезненнее.

Я посмотрела на спящего Макса — мне так хотелось нарисовать его. Мне хотелось сделать для него хоть что-нибудь прежде, чем я уйду.

Я встала с кровати, чувствуя прохладный ветерок, окутавший мое обнаженное тело — дождь давным-давно прошел. Судя по тому, что первые лучи солнца касались волос Макса, мы провели очень много времени вместе. А мне показалось, что пролетела одна секунда.

Я нашла на столе, где раньше видела книгу, карандаш в горшочке для канцелярии. Затем, с трудом, но все-таки отыскала чистый лист бумаги.

Присев поближе к свету, я села рядом с Максом, и легкими движениями карандаша заскользила стержнем по листку.

Одеяло почти не скрывало его тело, и даже в самом спокойном состоянии сна его мышцы были высечены на его коже, выкованы годами спорта и тренировок.

Перед внутренним взором мелькали отрывки нашей ночи, и с каждым фрагментом я чувствовала, что мне будет очень больно оставить его. Но эта боль пройдет.

Может, проснувшись, он и сам поймет, что все между нами было ошибкой. Я так мало знаю о нем, и так трудно понять то, о чем он думает.

Я рисовала Макса и, каждый раз, когда вырисовывала части его тела, меня бросало в холодный пот.

Эта вена подергивалась, когда парень сжимал мои запястья. А в эту родинку на плече я уткнулась… Когда чувствовала, как его член овладевает каждой клеткой моего тела.

Глубоко. Ненасытно, но и нежно. По-разному. Меняя темп. Господи… Да это невозможно забыть!

Мои руки дрожали, я приступила к его лицу.

Макс не выглядел старше своих лет, и он не был брутальным мужланом. Ему не нужны были татуировки на весь рукав, чтобы быть сексуальным. У него был характер. Слишком многогранный для одного человека. В нем жили, как минимум, двое.

Я рисовала линию его челюсти, вспоминая, как покрывала ее поцелуями. Он всегда был гладко выбрит — я давно это заметила, и мне это безумно нравилось. Я ненавидела колющую щетину. И я ненавидела парней, которые отращивали бороду, чтобы выглядеть мужественно.

Я могла бы вечно смотреть в его глаза, но было еще кое-что…

Его губы. Макс продал душу дьяволу за эти губы, я уверена.

Очерченные, с ярко выраженной аркой Купидона. Они целовали меня так, что хотелось просто лечь и потерять сознание от наслаждения.

Я оставила рисунок рядом с ним, трогая простыню, на которой мы провели эту ночь. Моя часть уже остыла, и он сразу почувствует это, когда проснется.

Я смотрела на него долго, но, когда уходила, не оглядывалась.

Слезы стекали по моим щекам, и это был первый раз в жизни, когда я плакала от счастья, которое теперь осталось позади меня.