Глава 22

Когда машина подъехала к шлагбауму на пункте охраны ЖК, горящего огнями квартирных окон и внешней подсветки красивых, очевидно элитных, высоток, Аня снова поежилась, чувствуя себя некомфортно.

Внедорожник Высоцкого катился по территории уже куда медленней, а Аня с каждой секундой, которая приближала необходимость выйти из машины, чувствовала себя все неуверенней.

После сказанного им «а я не стану», она больше не пыталась ничего спросить, Высоцкий в свою очередь тоже, видимо, получил всю информацию и в дальнейшем общении не нуждался.

Припарковался, молча вышел, достал из багажника ее шмотки…

Аня как-то сразу поняла, что отдельных приглашений для нее не будет, поэтому выскочила из машины, на сей раз стараясь уже рассчитать высоту и не свалиться с подножки, а еще не хлопнуть дверью слишком громко. Пусть он ясно дал понять — глобально помогать им с бабушкой не планирует… На что имеет полное право, Аня осознавала это четче некуда… Но в девичьих мыслях все равно настойчиво зудела необходимость не раздражать его лишний раз. Вести себя тихо и кротко.

И Аня старалась. Молча шла чуть сзади до нужного подъезда, немного сощурилась из-за слишком яркого света в просторном холле. Повторяя за Высоцким, кивнула мужчине-консьержу, который встретил их. Только Высоцкий сделал это по-прежнему хмурясь, она же попыталась улыбнуться, пусть и неловко…

Когда представила, как их компания может выглядеть со стороны, почувствовала, что щеки краснеют.

Высоцкий подошел к лифтам, вызвал один из них, Аня же снова остановилась немного сзади, чтобы он не заметил смущения.

Ланцова никогда не стремилась попасть в тот мир, который Высоцкий считал своим. А теперь… Оказалась тут в худший из дней. В худшем из состояний.

Консьерж бросил на них с Корнеем несколько ненавязчивых любопытных взглядов, под каждым из которых Ане захотелось сжаться до размера пылинки. Ей показалось, что даже для холла этого дома она выглядит простовато. Что ее сумка в руке Высоцкого выглядит по-идиотски. Что… Что она зря приняла его предложение. Нужно было остаться в доме и сидеть на крыльце до рассвета, учась наконец-то быть взрослой…

Лифт оповестил о прибытии тонким протяжным сигналом, который в очередной раз заставил Аню вздрогнуть, а Корнея оглянуться.

— Я не собираюсь тебя бить, издеваться или глумиться, Аня. Можешь переставать трястись.

Он сказал тихо, заходя в лифт первым. Аня, кивнув, нырнула следом. Высоцкий отступил вглубь, она осталась у двери, глядя в одно из зеркал четко напротив себя. В нем отражался привычно расслабленный Высоцкий и привычно напряженная она. Он в костюме, держит одну руку в кармане, смотрит на пол, думая о чем-то своем. Она в шортах, футболке и кедах. С взъерошенными волосами и перепуганным взглядом.

И вроде бы готовила себя к тому, что когда они окажутся на нужном этаже — лифт снова пикнет, но все равно вздрогнула, за что была «награждена» очередным взглядом Высоцкого. Долгим. Задумчивым. Что-то очевидно означающим, но в слова свои мысли он не преобразил.

Пусть Аня была ближе, но и из лифта первым вышел он, не заботился особо, успеет ли она за ним. Ступил в новый широкий холл, направился к одной из дверей.

Аня постаралась запомнить — сорок третья. Хотя и сама толком не понимала, есть ли смысл запоминать.

На самом деле, у нее ведь было много вопросов, но задавать их Высоцкому она боялась. Возможные ответы пугали Аню больше, чем существующая неопределенность, да и что-то подсказывало, что стоит подождать — и он объяснит все, что посчитает нужным, сам.

Сомнений в том, что квартира у Высоцкого будет просторной, не перегруженной, светлой и очень стильной, у Ани не было.

Так и оказалось. Чтобы убедиться в этом, достаточно было очутиться в коридоре. Белом, стилистически похожем на его кабинет в ССК. Тоже с элементами черного — шкаф-купе и стекло потолка, а еще мелкими деталями цвета бирюзы.

Аня остановилась у двери, оглядываясь, Корней же поставил на светлый, скорее всего дубовый, пол ее сумку. Сам не разувался, только расстегнул пиджак, стягивая его, направился прямо по коридору, скрылся за поворотом…

Аня могла только предполагать, что где-то там, наверное, находится кухня или гостиная, а может они соединены. И еще, что дверей в них нет. Но что делать — с этими предположениями, а еще с собой — не знала.

Стояла в коридоре, глядя то на сумку, то на кеды, которые именно сейчас стали казаться слишком потрепанными…

Он ведь не сказал, что можно пройти… Не сказал, разуваться ли…

Пожалуй, она могла бы простоять вот так до утра, не появись хозяин вновь в коридоре через минуту, держа в руках переливающийся бензиновыми разводами стакан.

— Почему застыла? — задал вопрос, немного вздернул бровь, сканируя ее взглядом от носков до макушки.

— Вы не сказали…

— Я завел тебя в квартиру. Очевидно, не для того, чтобы держать у двери. Закрой, пожалуйста, и проходи.

Высоцкий сказал тихо, спокойно, пусть и опять нравоучительно. После чего снова скрылся, позволяя Ане в очередной раз тяжело вздохнуть, мотнуть головой из стороны в сторону, сделать, как просит.

Закрыть дверь, которая до этого оставалась приоткрытой. Побороть в себе порыв спросить, на сколько оборотов лучше будет провернуть замок, прокручивая трижды на свой страх и риск. Снова взять в руки сумку, проходя в квартиру так — не разуваясь…

Высоцкий к тому времени успел зажечь свет в кухне, как оказалось, действительно совмещенной с гостиной.

И зайдя чуть раньше в последнюю, бросив пиджак там на диване, он без проблем тут же оказался в кухне.

Обе комнаты, разделенные за счет разности цветовых решений, показались Ане не менее красивыми, чем холл.

Теперь было очевидно — Высоцкий любит открытые пространства и стекло. А еще необычные светильники и однотонность, разбавленную яркими цветовыми акцентами.

Кухня была темной, глянцево-синей, наверняка нашпигованной всеми необходимыми благами человечества, но распознать их, не попробовав открыть каждый из шкафов, было нереально. О своем присутствии гордо заявляла только такая же темная кофемашина, стоявшая на одном из секторов рабочей поверхности.

Ту саму кухню и гостиную будто разделял такой же темный стол-остров, Аня даже назвала бы его фундаментальным, ведь при желании за ним по обе стороны могли расположиться человек восемь. Вот только вряд ли Высоцкий устраивает у себя подобные сходки. Слишком много хаоса люди внесли бы в его безупречных порядок.

А здесь был он. Абсолютный. Ни отпечатков пальцев на глянцевых поверхностях. Ни забытых в мойке тарелок и даже чашек из-под утреннего кофе. Ни вазы с надкушенным яблоком на острове. Ни кастрюльки на варочной поверхности. Его педантичность видна была даже в этом. Единственное исключение — тот самый пиджак, который лежал на диване.

В противовес кухне, гостиная была светлой, а на стене за диваном темное стеклянное полотно. Сам диван тоже светлый с яркими подушками в цвет ваз в прихожей. Аня не представляла, что нужно делать с диваном, чтобы он выглядел настолько свежим. Очевидно, что этим занимался не сам Высоцкий — представить его с пылесосом в руках отчего-то было невероятно сложно, но факт оставался фактом, пусть мужчин иногда без суда и следствия записывают в неряхи, Корней Владимирович мог бы стать лучшим примером того, что делают это зря.

Любя контроль и рациональность во всех сферах своей жизни он, вероятно, считал вот такой вылизанный комфорт дома — еще одной ее обязательной составляющей.

И тут же в памяти Ани почему-то всплыл образ женщины, с которой она когда-то видела Высоцкого. Сто лет тому назад в подземном переходе. Та тоже была безупречной. Точно так же, как квартира. Как кабинет. Как машина. Как он сам. Как вся его жизнь, кажется. Максимально контрастирующая с тем, как живет она.

Пока Аня смотрела по сторонам, Высоцкий допил воду, сполоснул стакан и поставил его на одну из верхних полок. После чего отмотал несколько бумажных полотен, промокнул руки.

— Устроит? — наверное, в определенной мере абсолютно правильно оценил ее изучающий взгляд, но вопрос, как всегда, задал такой, что девушка почувствовала себя неловко. Но это ведь нормально — оглядываться на новом месте… Аня попыталась себя убедить, что не сделала ничего зазорного, но все равно опустила взгляд, ощущая, что щеки снова розовеют.

— У вас очень красиво, — произнесла тихо, смотря еще и на пол — такая же безупречно чистая плитка на несколько тонов темнее, чем кухня.

— Спасибо, — Высоцкий ответил без особого энтузиазма, зато смотреть перестал. Подошел к встроенному холодильнику, открыл его… — Ты голодная? — задал вопрос, не оглядываясь.

— Нет, спасибо. Не голодная… — Аня ту же усиленно замотала головой. Разорять его на продукты было бы совсем стыдно, да и есть ей совершенно не хотелось. Хотелось… Чтобы он побыстрее показал, где она может провести ночь, а потом оставил ее наедине, чтобы она могла просто тихонько поплакать. Отчего-то сейчас безумно хотелось именно этого.

— Когда ты ела в последний раз? — но Высоцкий, к сожалению, мысли читать не умел… Или не хотел. Поэтому все же оглянулся, снова прищурился, окидывая новым внимательным взглядом.

И Аня хотела бы соврать, но не смогла. Произнесла устало:

— Не помню. Но я не хочу. Спать хочу, если честно…

Видно было, что Высоцкий дает себе несколько секунд на раздумья, но вероятно решил не настаивать, потому что кивнул, закрыл холодильник, подошел.

— Если ночью проголодаешься — холодильник в твоем распоряжении. Бери, на что упадет взгляд. Я все равно выбрасываю половину. Микроволновку найдешь. Как включить — разберешься. Не бойся, готовил не я. Не отравишься. Пойдем, покажу спальню.

Он остановился ближе, чем Ане хотелось бы. Она понимала, что слушать его, глядя куда-то под ноги — не дело. Поэтому старалась смотреть в глаза, но делать это было непросто. Во-первых, потому что он был значительно выше, во-вторых, потому что их разделяло не больше полуметра и отчетливо слышался запах его парфюма, действующий на нее будоражаще.

Благо, Высоцкий об этом не подозревал, иначе… Иначе вряд ли позвал к себе вообще. Теперь же обошел, снова, не дожидаясь, направился вглубь квартиры к другим комнатам — за закрытыми дверьми. Открыл одну из них, включил свет, дождался, пока Аня подойдет, кивнул, чтобы заходила.

Спальня была красивой, пусть и слегка безликой. Здесь нашлось место для большой кровати, комода, шкафа, отсюда же куда-то вела еще одна дверь.

— Это не ваша? — Аня задала вопрос, бросая на Корнея взгляд с опаской. Ей дико важно было понимать, что она не стесняет его слишком сильно.

Он же начал уже привычно — хмыкнул, не спеша отвечать.

— Там ванная. Чистые полотенца и банные принадлежности найдешь. Если чего-то не будет — скажешь. С душем справишься, думаю.

— Спасибо, — смиряясь с тем, что ответ на свой вопрос она скорее всего не получит, Аня сделала еще один неуверенный шаг вглубь своей временной обители.

— Не за что. Заснуть сможешь? — следующий же вопрос заставил снова вскинуть взгляд. И на сей раз нахмуриться уже Аню. Она с непониманием несколько секунд смотрела на Высоцкого… — Ты перенервничала, тебе нужно выспаться. Я хочу понять, ты сможешь сама заснуть или найти таблетки?

Аня наконец-то поняла смысл предложения, активно замахала головой из стороны в сторону. Понятия не имела, сможет ли, но утруждать Высоцкого поиском снотворного ни в жизни не стала бы. Да и проспать утреннюю поездку к бабушке права не имела. Пусть от Высоцкого, судя по всему, до больницы будет добираться ближе, но приехать Аня хотела заранее.

— Не надо ничего, с-спасибо вам. Я просто… Я не хочу вас утруждать… Сверх меры…

Аня старалась подбирать каждое слово, но ей все равно казалось, что выбранные формулировки с высокой вероятностью забавляют Высоцкого. Чтобы говорить с ним так, как хочется ему, нужно долго и упорно учиться, в этом сомнений не было.

— Отлично. Во сколько ты хочешь попасть завтра в больницу? — Аня не успела засомневаться, как стоит расценивать его «отлично», ведь он тут же удивил вопросом. Она снова немного сощурилась, глянула растерянно…

— К десяти. Мы с бабушкой договорились, что к десяти.

— Хорошо.

Высоцкий кивнул, покрутил в руках телефон, потом снова глянул на Аню.

— Я хочу поговорить с твоей бабушкой. Если ты не против.

Пусть Аня знала Высоцкого недостаточно хорошо, чтобы уметь общаться с ним так, как он привык, но даже ей было понятно — второе предложение не предполагает возможности, что она таки против. Это просто… Предупреждение, что ли. Мол, не удивляйся, девочка, но завтра я планирую пообщаться с твоей бабушкой.

— Не волнуйся. Я не собираюсь учить вас жизни. Не сомневаюсь, что вы и без меня понимаете, как шикарно вляпались. Но нам, очевидно, есть, что обсудить.

— Я понимаю…

Аня ответила, не понимая совершенно ничего. И не представляя, о чем Высоцкий будет говорить с бабулей, если… «А я не стану»… Но ее ведь не спрашивают. Ни о чем не спрашивают.

— Располагайся и ложись спать тогда.

Корней сказал, вышел из спальни, закрыв за собой дверь, Аня же еще несколько минут просто стояла, то и дело забывая дышать. Прислушивалась к происходящему где-то там…

Потом снова окинула взглядом комнату, посмотрела на кровать, на шкаф, комод, окно…

Тихо подошла к углу кровати, приподняла покрывало, проверяя, есть ли здесь постель. Оказалось, есть. Выдохнула, потому что… Лезть самой в шкаф в ее поисках было бы жутко неловко, почти так же, как обращаться с дополнительным вопросом к Высоцкому.

Присев на корточки, Аня расстегнула сумку, достала привезенную с собой пижаму, зубную щетку с пастой, белье, думала тут же направиться в ванную, а потом бросила еще один взгляд на дверь в комнату…

Поняла, что она замыкается изнутри, а потом еще несколько мгновений сомневалась, имеет ли право…

Она не то, чтобы боялась Высоцкого. Меньше всего он походил на насильника, да и Аня никогда не переоценивала себя — интереса в нем она вызывать не может ни при каких обстоятельствах. Замухрышка ведь, по сути. Он привык к другому. И ценит другое. Но… Замкнувшись, ей было бы морально легче.

Она все же подошла, коснулась пальцами замка, легко, без нажима, попробовала… Поняла, что замкнуться без щелчка не получится… Вздохнула, позволила пальцам соскользнуть, пошла в ванную, оставив дверь открытой. Выражать свое недоверие настолько открыто не рискнула.

* * *

Ванная была небольшой, но тоже довольно красивой. Уже здесь Аня точно убедилась, что хозяин не пригласил ее «с барского плеча» переночевать в своей спальне. Эта была гостевой.

В ванной, как и в спальне, ни единого признака нахождения здесь хозяина. В еще одном небольшом комоде — стопка чистых махровых полотенец и пушистый халат. На полочке за зеркалом несколько наборов гелей и шампуней, похожих на гостиничные. В самом душе ни одной баночки, никаких мочалок.

Эту дверь Аня закрыла уже со спокойной душой. Раздеваясь и принимая быстрый душ чувствовала себя неловко, но горячая вода все же помогла немного расслабиться.

Юркнув в пижаму, Аня посмотрела на себя в зеркало и грустно усмехнулась. Ее игривый зайки на шортах и футболке никогда еще не выглядели настолько неуместно-глупо…

Потратив несколько секунд на сомнения, оня потянулась к халату, набросила его сверху, туго затянула пояс… Пусть тот самый халат был ей откровенно великоват, но так Аня почувствовала себя куда уверенней. Так ей самой казалось, что она намного лучше «вписывается» в мир его квартиры.

Вернулась в спальню, снова прислушалась, замерев по центру комнаты…

Было слышно, что Высоцкий в гостиной или кухне. Включил негромкую музыку, вероятно, позвонил кому-то, потому что до Ани даже донеслась пара слов. Возникла шальная мысль прислушаться получше, но девушка себя одернула. Слишком это было бы нагло…

Подошла к кровати, опустилась на край, окинула новым взглядом комнату…

Пожалуй, лучше всего сейчас было последовать совету Высоцкого — выпить какую-то таблетку и забыться в сне, но она отказалась… Да и только сейчас поняла, что толком не поблагодарила его за помощь. Пусть без горящих энтузиазмом глаз и подбадривающей улыбки на губах, но он ведь помог…

Прокашлявшись несколько раз, Аня снова встала, подошла к двери, с замиранием сердца открывала ее, потом босыми ногами переступала порожек из спальни в коридор, сжимая рукой халат на груди, чтобы не дай бог зайки не выглянули, кралась к гостиной…

Высоцкий действительно был здесь. Сидел на диване рядом с продолжавшим валяться пиджаком, забросив ноги на журнальный столик. На коленях стоял такой же элегантный, как он сам, ноутбук. Мужчина успел расстегнуть манжеты рубашки и закатать рукава. Вроде бы совсем незначительное изменение, а Аня отчего-то оно показалось, что так он выглядит иначе. Тоже строгий. Тоже весь в себе. Но не такой далекий что ли… Не такой безупречно дисциплинированный…

— Ты что-то хотела? — Высоцкий спросил, продолжая смотреть в экран ноутбука, Аня же в очередной раз смутилась, сжимая ворс халата еще сильней.

— Хотела сказать вам спасибо. Вы не должны мне помогать, но помогли. Я не смогла бы сегодня остаться в доме сама…

Ему вряд ли нужны были ее откровения. Аня была готова к тому, что Высоцкий скривится и отмахнется, он же… Отвлекся от экрана, перевел взгляд на нее. Снова наградил задумчивым взглядом, скользя теперь уже от голых носков, до макушки, на которой собранные в пучок волосы…

— Я знаю, что не смогла бы. Иди спать. Чем быстрее уснешь — тем будет лучше. И можешь замкнуться, если переживаешь. Я не обижусь.

Сказал, снова отвернулся, нажал на пульт, выключая музыку, поднес пальцы к клавиатуре, печатая что-то… Ане было очевидно, что разговор окончен. Благодарность вроде бы принята, самое время скрыться с его глаз, чтобы исполнить указание и не мешать.

Но она замешкалась, потому что… Это не могла быть забота. Ему не с чего ее проявлять, но звучало именно так…

Промямлив «доброй ночи» и ожидаемо не дождавшись ответа, Аня развернулась, снова ныряя в выделенную ей норку. Только тут поняла, что сердце подозрительно быстро бьется. Подержала пальцы на замке несколько бесконечно длинных секунд, потом же позволила им снова соскользнуть, оставив дверь открытой.

Вероятно, пора признать, что если ей кого-то стоит бояться, то не Высоцкого. Вот только и заботу в его действиях тоже искать не стоило бы.