Глава 29

Передо мной поставили салат, но аппетита у меня абсолютно не было.

Рябцев вздохнул, покачал головой:

— Тебе не понравится.

— Меня затаскают по судам и сделают мою жизнь невыносимой?

— Пока у тебя есть я, ничего этого не случится. Но если я не смогу тебя уговорить, — утратило его лицо безмятежное выражение Кена, друга Барби, и стало жёстким, а взгляд беспощадным. — Видимо, да. Как вариант, придётся выходить на твоих родителей. Если и это окажется бесполезным…

— Меня будут пытать, пока я не подпишу документы, а потом убьют, — горько усмехнулась я. — А мне казалось, мы живём не в криминальной Мексике и уже давно не в бандитские девяностые. Но знаешь, я ведь тоже могу превратить твою жизнь в ад, если меня загнать в угол.

Он удивлённо поднял бровь.

— Связаться с прессой, озвучить всё, что ты мне здесь сейчас сказал. Рассказать про твой фиктивный брак. Покопаться в грязном белье. И сильно осложнить не только твои выборы. Ты хочешь развязать войну ради детского дома? Тебе он действительно так нужен или это просто рекламный ход твоей предвыборной кампании?

— Хм… — посмотрел он на меня как-то по-новому. С интересом. Будто только что увидел. — А ты хороша, — снова хмыкнул он.

— Какая уж есть, — отодвинула я салат, к которому не притронулась. — И я тоже пришла не с пустыми руками.

Я выложила перед ним на стол добытую Кирсановым со дна бирку.

— Это что? — инстинктивно отшатнулся он.

— Не бойся, не радиация, всего лишь токсичные отходы. Скорее всего, они захоронены в Русалочьей заводи много лет назад. Местные мальчишки ныряли и нашли, — соврала я, потому что Кирсанов категорически запретил упоминать, что мы знакомы. — Может, это поможет тебе лучше, чем строительство ещё одного детского дома? Может, ты даже найдёшь для него другое место, потому что это место, мне кажется, стало небезопасным.

Я встала, подхватила сумочку и папку.

— Вивьен! — окликнул Рябцев. — Я тебя отвезу.

— Спасибо. Не так уж много я и выпила. А если и много… да плевать! — махнула я рукой и пошла к выходу. — И Васю за мной не посылай, — оглянулась я у выхода, где стоял его телохранитель. — Сама справлюсь, — выдохнула Васе в лицо и поцокала к машине.

Ну почему? Почему нельзя просто жить и ничего не бояться?

Почему всегда находятся люди, которые хотят тебя поиметь. Книжные пираты, телефонные мошенники, воры, маньяки, насильники, преступники всех мастей, бюрократы и чиновники, злобные тролли и просто идиоты?

— Почему, что бы ты ни имел, обязательно найдётся кто-то, которому тоже это захочется, — вопрошала я в пустоте машины.

По стеклу ритмично шуршали дворники. На улице шёл дождь.

Не знаю, обещали ли его синоптики, я давно не смотрела в прогноз, но он был очень кстати.

Как грустная музыка, когда на душе тяжело.

Как страшный фильм, когда устаёшь бояться.

Дедушкин дом встречал пугающей темнотой.

Не горели окна. Не горел фонарь над входом.

Погасло электричество? — была первая мысль. — Андрей не сообразил, как включить генератор? И свечи, наверное, тоже не нашёл, — спускалась я по лестнице, перебирая варианты.

— Андрей! — крикнула спустившись. — Ты где?

В ответ тишина.

— Андрей! — заглянув в пустую гостиную, побежала наверх. — Ты спишь, что ли? — распахнула дверь спальни.

И замерла, уже предвидя самое страшное.

Постель была заправлена. По центру лежала записка.

Из развёрнутого листа выпала крошечная сим-карта.

В его записке было всего четыре слова:

«Позволь тебя не разлюбить»