Глава 9
Марк
В последнее время часто замечаю, что делаю вещи, не свойственные мне. Например, таскаюсь в ночной клуб и пялюсь на дрыгающуюся девицу в подтанцовке у местной певички. Слежу за каждым её движением, наслаждаюсь гибкостью, кайфую, разглядывая изгибы её тела. Она кажется мне ангелом… Порочным ангелом… Наваждением, сиреной, заманивающей в свои сети.
В голове копошатся греховные мысли, активно подгоняемые реакцией организма на безупречное женское тело. И хотя все стратегически важные участки тщательно прикрыты, бурная фантазия с лёгкостью дорисовывает то, что скрывается под блестящей тканью. Кровь нагревается до критической отметки, грозясь закипеть и превратиться в пар.
Эта девчонка сводит меня с ума. Каждый раз представляю, как заказываю её на приватный танец с горячим продолжением. Может, когда я наконец решусь и сделаю это, наваждение отпустит?
- Город, ты вообще тут или в облаках витаешь? – увязавшийся за мной сегодня Ковалёв рассказывает что-то смешное, но я никак не улавливаю смысла. – Или всё никак на Куклу не налюбуешься?
Умолкает и добавляет мечтательно:
- Хороша… Я и сам не прочь за ней приударить…
- На кой тебе девка, которая обслуживает всех подряд? Неужели не противно? – деланно удивляюсь, но по факту сам только об этом и думаю…
- Ой, перестань. Не похожа Казакова на такую девицу. Ты посмотри, как она забавно краснеет от сальных шуточек! Не удивлюсь, если она вообще ещё девочка.
Это предположение неожиданно вызывает волну возмущения. Знаю я, чем промышляют эти танцовщицы!
- А ты вспомни: все серийные маньяки были тихими, спокойными людьми, прекрасными семьянинами. Никто на них и подумать ничего такого не мог. А они годами насиловали и убивали своих жертв.
- Ну знаешь ли! Мне кажется, продажную девку за версту видно. А эта – явно скромница. Ну пляшет она тут, что в этом такого? Не стриптиз же.
Он её ещё выгораживает! Небось, сидит и слюни пускает. И грязно фантазирует, глядя на неё… Почему-то мысль об этом меня взрывает. Ревную? Вот ещё…
Вспыхиваю злостью. То ли на Валерку, то ли на себя…
- Глупости. Готов поспорить, что ты неправ насчёт Казаковой.
Глаза Ковалёва тут же загораются азартом. Он – известный спорщик.
- Спорим?
- А давай! – глупость, конечно, но думаю я сейчас совсем не головой, а скорчившейся от боли душой и тем, что готово задымиться в штанах.
- Замётано! На что?
- Если я выиграю, то ты за меня курсовик по базам данных сделаешь.
А что? Это отличный шанс сэкономить себе кучу времени на выполнение рутинной работы.
- Идёт. А если я, то ты за меня? Прикольно. Сам Город за меня пахать будет!
Хмыкаю в ответ. И ежу понятно, что выигрыш будет за мной.
- Только как ты это проверишь?
- Не боись, что-то придумаю… – можно подумать, в клубе это проблема.
Окончание сессии, новогодние праздники, поездка на горнолыжный курорт заставляют меня напрочь забыть о споре. Наваждение немного отпускает. Но по возвращении домой ноги сами несут меня в клуб, а глаза накрепко прилипают к сцене… Похоже, я болен, и с этим надо что-то делать. Меня затягивает всё глубже, сопротивляться становится всё сложнее… Нет, я никогда не опущусь до отношений с продажной девицей! Которая вдобавок знает мою страшную тайну…
Нужно только найти в себе силы перестать таскаться в клуб, когда она танцует, и не следить за ней в университете. Только если бы всё было так просто…
Вылечивает меня неожиданно шоковая терапия.
- Слышь, Марк, правду говорят, что ты – не родной сын своему отцу? – выдаёт мне Сава с озабоченным лицом спустя неделю после начала второго семестра.
Спина мгновенно покрывается потом. А я возвращаюсь в тот самый страшный день моей жизни, когда узнал правду о своём происхождении. Медлю с ответом. Я банально не готов обсуждать это ни с друзьями, ни с кем бы то ни было! Это должно было остаться тайной!
Как теперь реагировать? Наврать Саве и попытаться перевести в шутку? Или признаться, что так и есть?
- С чего ты взял? – правду сказать не решаюсь и хочу сначала выяснить, как много людей уже осведомлены.
- Да болтают… Можно сказать, сегодня это – тема дня.
Чёрт!
Сомнений в том, кто источник информации, у меня нет. Единственный человек в университете, который знал мою тайну, – Казакова. Больше просто некому. Макс учится в другом ВУЗе и вряд ли стал бы болтать, опасаясь папиного наказания.
С трудом ухожу от ответа. Срываюсь с последней пары. Я уже не тот шестнадцатилетний мальчишка, который панически боялся, чтобы в школе узнали правду. Но всё равно я напуган не на шутку. Чувствую не только, как качается подо мной трон, но и как дрожит земля.
Еду на набережную. Ледяной ветер забивается под капюшон. Ладони без перчаток быстро коченеют, но я не ощущаю дискомфорта. Холод, который треплет меня снаружи, – ничто по сравнению со льдом, сковавшим изнутри.
Кажется, превращаюсь в ледяную глыбу, которую сильный ветер подхватывает и подбрасывает вверх. Сила притяжения резко возвращает меня на асфальт. Приземляясь, разбиваюсь на тысячи мелких льдинок.
Как жить дальше? Я не готов уступать свой трон кому-либо. Не готов терять свой авторитет и статус. Не готов принимать соболезнования и видеть жалостливые взгляды. Хочу, чтобы всё осталось, как было. Хочу, чтобы эта курица никогда не подслушивала мой конфликт с Максом…
Готов придушить болтуху, которая не умеет выполнять обещания и держать язык за зубами.
Сплетни разлетаются мгновенно. Конечно, мало кто рискует говорить мне что-то о семье в глаза, но когда иду по факультету, то чувствую движение воздуха, вызванное горячим шёпотом у меня за спиной.
Первые дни моей новой реальности проходят как в тумане. Меня будто ударили по голове тяжёлым тупым предметом – восприятие в чём-то существенно обостряется, а в чём-то, наоборот, притупляется. Смотрю на мир как будто сквозь запотевшее стекло.
Самые яркие чувства – ненависть и злость. С трудом торможу себя, чтобы не разорвать тупую блондинку на части. Сейчас я даже не могу себе представить, что совсем недавно сходил по ней с ума…
Не хочу ни видеть её, ни слышать. И чем дальше, тем больше подумываю о мести. В конце концов, я её предупреждал, что если откроет рот, то добром для неё это не закончится.
А Сава как-то некстати подмечает:
- Белоснежка в тебя влюблена. Вон как смотрит каждый раз. Как ты так делаешь, что все бабы готовы перед тобой стелиться?
- Не мели ерунды. Только её мне не хватало в комплект для полного счастья.
Не посвящал друзей ни в свою недавнюю одержимость ею, ни в то, что именно она разболтала мою страшную тайну. Не стоит им знать о том, что я намерен наказать её. Догадываюсь, что не одобрят, мстить девушке – как-то не по-мужски. Отдаю себе отчёт, что ситуацию это никак уже не изменит.
- Ну да, ну да, понимаю. Ты настолько избалован вниманием, что уже не знаешь, куда деться от поклонниц.
- Поклонниц? Ты что, забыл, чем она промышляет? Ещё не хватало мне такой. Чур меня.
- Да что ты заладил как попугай? Нормальная она девчонка. По крайней мере, Ленка ничего такого о ней не знает.
Естественно, не знает. Кто в здравом уме будет рассказывать о таком способе заработка даже подруге?
Чтобы меньше думать о происходящем в университете, с головой ныряю в работу. Когда мозг постоянно занят решением сложных практических задач, то ему не до рефлексии и самокопания. Боль и страх постепенно отпускают, и я возвращаюсь к привычной жизни.
Так проходит месяц.
Региональный этап межвузовской олимпиады по программированию устраивают в этом году не в столице. Нам приходится несколько часов трястись в автобусе до соседнего города.
Студенческое общежитие, в которое нас размещают, оказывается вполне приличным для провинциального университета. А техническое оснащение компьютерных классов, в которых мы соревнуемся, вопреки нашим опасениям, ничем не уступает столичному.
Азарт зашкаливает. Напряжение искрит. Мы должны быть первыми! Пока решаем задачи, всё остальное перестаёт существовать, отходит на второй план, становится неважным и незначительным. Единственная цель – победа.
Это – моя первая олимпиада такого уровня в роли капитана команды нашего университета. И, кажется, мы справляемся неплохо. Во многом это заслуга Казаковой. Как бы я ни был зол на неё, вынужден признать, что мозг у неё работает на “отлично с плюсом”. Как она, имея такой интеллект, могла опуститься до такой грязи, не представляю.
После окончания соревнований собираемся в одной из комнат, где живут наши ребята. Праздновать ещё рано – мы не знаем, как справились с задачами другие команды, как жюри оценит наши работы. Но воздух уже пропитан эйфорией. Мы собой довольны и верим в победу!
Таня – единственная девушка в основном составе – становится звездой вечера. Выглядит она прекрасно, глаза блестят, щёки пылают румянцем. Сегодня она в водолазке и обтягивающих джинсах, подчёркивающих её идеальную фигуру. Перехватываю заинтересованные взгляды, которые бросают на неё другие парни, особенно Ковалёв. Он, не прячась, пускает на Казакову слюни. И меня это бесит!
Пытаюсь отвлечь Валеру какой-то ерундой, но он не ведётся.
- Слушай, Город, а что с нашим спором? Ты слился? Дай-ка угадаю. Танюха тебя отшила, и выведать ничего не удалось?
Форменная дурость стрельнула тогда в голову. Мне давно плевать, сколько было у неё мужиков и чем она зарабатывает на жизнь.
- Да я уже и думать забыл о том глупом пари!
- А теперь я тебе напоминаю. Уж больно неохота самому курсач делать. Так что? Если Ленка пойдёт в комнату к Саве, то я сегодня ночью совсем не против опытным путём проверить предмет нашего спора.
Этот разговор взрывает внутри петарду. Но не ту красивую, какие запускают обычно в новогоднюю ночь, а чёрную петарду-разрушитель. Она разрывает внутренности в клочья и будит заснувшую было злость. Ну уж нет! Я сам всё проверю и заставлю его сделать мне курсовую!