ГЛАВА 19

Проницательны были те люди, которые когда-то давно сказали очень умные слова: утро вечера мудренее.

Судя по внутренним часам, ещё не было и семи утра, когда я проснулась и открыла глаза. Отдохнувшая, выспавшаяся и полностью успокоившаяся. Гроул может думать, говорить и делать всё, что угодно, но главного это уже не изменит. Я же буду следовать своим желаниям и видениям собственного будущего, в котором не будет места единогласной тирании сильнейшего.

Мысль позабавила, и я даже улыбнулась. Малыш Гро наивно думает, что мой пол, невеликий рост и малый возраст дают ему право диктовать условия, не считаясь с моим мнением… Что ж, не буду убеждать его в обратном. Пусть заблуждается и дальше. В любом случае сейчас всё зависит только от меня. Выстою, не поддамся, проигнорирую раз-другой, глядишь, и сам успокоится.

Мужчины, они ведь такие… Не очень большие любители обломов. А уж с учетом темперамента герцога можно даже к гадалке не ходить — найдет утешение в более доступных объятиях максимум через пару недель.

От новой мысли в груди неприятно кольнуло, но я прогнала это горькое чувство обиды. Это не мой принц. Не моя сказка.

Даже если прилетит фея-крёстная, то и она не сможет исправить положения. Я не превращусь в прекрасную принцессу, не избавлюсь от тех генов, из-за которых я стала той, кем стала, не изменю кровавого прошлого, а герцог никогда не откажется от семьи, положения в обществе и титула. Герцогу нужна милая, дружелюбная и не побитая жизнью леди, которая родит ему наследника, не испортив веками отобранный генотип, а не пацанка с собственным кладбищем за плечами.

И будет лучше абсолютно для всех, если я пойму это сейчас, а не тогда, когда станет окончательно поздно.

За окном ласково светило мягкое солнце, умытое ночной грозой небо беспечно голубело, а на моих губах уверенно расположилась умудренная новым горьким опытом улыбка. Я не перестану быть ему благодарной за всё, что он для меня сделал, не брошу его в трудной ситуации, в которую он попал по собственной глупости, но уже не буду нервничать и дергаться от нереализованных желаний. Я просто уберу их от посторонних глаз в самый дальний угол сознания и дождусь дня, когда смогу реализовать их с кем-нибудь более подходящим.

В дверь коротко стукнули и в проеме показалось милое личико Анель.

— Доброе утро, госпожа. Помочь вам одеться?

— Нет, спасибо.

Одевать-то в принципе особо и нечего было. Вчерашнее платье я решила пока отложить на случай крайней нужды, предпочтя обойтись халатом, который надела поверх белья. Всё равно после завтрака придут портнихи, и мне придется раздеваться, чтобы они сумели снять мерки. А то платье, которое только завязывать-развязывать придется не меньше получаса, лишь отнимет наше время.

— Лорд уже завтракал? — на всякий случай уточнила я, понимая, что будет не очень уместно находиться в его обществе в халате.

— Лорд ещё с полчаса назад убыл по государственным делам, — с легкой настороженностью сообщила мне служанка, но на эту новость я вздохнула с облегчением.

Пускай. Пускай тоже остынет, осмыслит и сделает правильные выводы.

— Тогда подай мне завтрак в спальню, пожалуйста, — приняла я оптимальное решение и оправилась умываться, но прежде уточнила ещё кое-что. — Не знаешь, во сколько именно подойдут портнихи?

— Им назначено ровно на десять.

Превосходно!

К десяти утра я успела не только умыться, расчесаться и позавтракать, но и слегка заскучать, так что когда Анель сообщила, что портнихи прибыли, я с радостью окунулась в мероприятие под названием “обеспечить голодранку всем необходимым”.

Портних прибыло аж трое, они все оказались расы адхен и опытными дамами в возрасте, но при этом с почтением прислушивались к моим пожеланиям и терпеливо ожидали, когда я просмотрю очередной каталог и выберу себе вещи по вкусу. Много заказывать не стала, остановившись на самом необходимом и учитывая советы портних. Парочка платьев для дневного выхода в свет, парочка вечерних, так как герцог был просто обязан присутствовать на многих мероприятиях государственного значения, парочка домашних платьев и уйму аксессуаров.

Что примечательно, портнихи пришли не только с каталогами, но и с несколькими почти готовыми платьями, которые, оказывается, ещё вчера заказал герцог и к полудню одно из них не только окончательно подогнали по моей фигуре, но и дошили прямо в гостиной. В этом мире весьма успешно пользовались разнообразными механическими приспособлениями, облегчающими ручной труд, так что я почти не удивилась, когда увидела швейную машинку.

К обеду я спустилась уже в жемчужного цвета платье, отороченным белоснежным кружевом, которое напоминало мне наряд барышень девятнадцатого века. Никаких кринолинов, корсетов или того хуже — турнюров. Ни одной утяжеляющей детали. Довольно простое платье в пол с рукавом-фонариком и атласной лентой под грудью. Скромный овальный вырез на груди, легкая не мнущаяся ткань и очень приятный глазу оттенок. В общем, я была довольна, даже учитывая тот факт, что за последний сумасшедший год успела возненавидеть платья в принципе.

Обед на одну персону был подан в столовой, где я не только насладилась приготовленной с любовью едой, но и просто приятно провела время. В отличие от второго этажа, где всё буквально дышало светом и простором, первый этаж был выполнен в более строгом стиле и темных тонах, но тем не менее производил очень приятное впечатление. Если о втором этаже можно было сказать, что это прованс с восточным колоритом, то о первом — уютная Англия, чью строгую классику легким мановением руки разбавляли всё те же неизменные восточные мотивы.

К ароматному цветочному чаю, который здесь заменял практически все остальные напитки, Дорин, прислуживающая на первом этаже, подала наисвежайшую выпечку, от одного запаха которой можно было продать душу. К счастью, выкуп никто не требовал и я бессовестно съела всё предложенное, под конец чувствуя, как плотно натянулась ткань на талии.

Боюсь только, такими темпами придется обновлять гардероб уже через несколько недель…

После сытного обеда неумолимо потянуло в сон, но я не собиралась настолько беспечно тратить драгоценные минуты. Вместо спальни я отправилась на разведку. Первым делом обошла весь первый этаж, сунула свой любопытный нос везде, куда сумела попасть, и перезнакомилась со всеми, кого встретила. Гроул оказался прав, несмотря на довольно большой дом, слуг в нем проживало всего шестеро. Дворецкий Хельдвиг, горничная по второму этажу Анель, горничная по первому этажу Дорин, кухарка Паниса, её помощница и заодно ответственная по огороду Велис, да шустряк Натан, в чьи обязанности входило обслуживание техники и мелкие мужские работы по дому.

Несмотря на некоторую настороженность, все без исключения шарти отнеслись ко мне доброжелательно, и как только я обозначила своё желание прогуляться по саду, меня тут же вызвалась сопроводить Велис. В отличие от Анель, Велис оказалась менее разговорчива, предпочитая заменять слова улыбкой и жестами. Меня неторопливо провели по всем ухоженным дорожкам, акцентируя внимание на самых красивых клумбах и кустарниках, довели до пруда, где лениво плескались некрупные местные карпы, а затем по моей просьбе оставили в одиночестве.

Не то чтобы меня слишком тяготило чужое общество или требовалось подумать, просто хотелось немного побыть в одиночестве, полюбоваться буйством красок природы, облагороженной ночным ливнем, да прикинуть, стоит ли дожидаться Гроула или рискнуть и выйти в мир одной.

Насколько я знала из рассказов Марты, по своему развитию, морали, устоях и прочему мир находился на довольно высокой ступени и к прогуливающейся в одиночестве девушке ни у кого вопросов не возникнет. Разве что имелись некие строгие рамки, довольно сурово ограничивающие моду и отношение к женщинам.

Никакой провокационной и уж тем более вульгарной одежды. Никаких топов, шорт, мини-юбок или полупрозрачных вставок. Эротичное белье и прочие шалости — только наедине с мужем. Институт брака почитался, но в то же время не возбранялись внебрачные любовные связи, главное, чтобы это не выносилось на всеобщее обозрение и не нарушало общественного спокойствия. Беременность вне брака осуждалась, но не слишком строго, всё-таки дети для жителей этого мира являлись самыми защищаемыми членами общества. А вот аборты приравнивались к полноценному убийству. Брюки не запрещались категорически, но и не поощрялись. Их можно было надеть для работы в саду, для верховой поездки, но уж точно не для прогулки по городу или выхода в свет.

Что примечательно, нищеты в мире не существовало и даже у самых необеспеченных слоев населения имелся собственный угол. Рабочие с небольшим заработком проживали в принадлежащих государству домах на несколько семей, но даже у такого дома всенепременно имелся приусадебный участок, где можно было отдохнуть после трудового дня, разбить собственный огородик или поиграть с детьми.

Социальная сфера была развита очень сильно: детские сады, школы, техникумы, больницы, библиотеки и многочисленные кружки по интересам имелись в каждом квартале, и по словам Марты не было ещё на её памяти инцидента, когда кто-нибудь был бы недоволен предоставленным сервисом.

Видимо, та гражданская война, кровавую точку в которой поставила мать-прародительница, научила адхенов многому.

Вот бы везде так…

Естественно, в высшем свете дела с моралью, внешним видом, этикетом и прочим обстояли намного строже и обрамлялись множеством условностей, впрочем, как и в остальных мирах и обществах, где имелась хоть какая-то социальная и финансовая градация.

Именно поэтому я, старательно взвесив все за и против, отказалась от мысли исследовать столицу в одиночку, чтобы не попасть впросак по незнанию. В принципе покупки могли и подождать, ничего срочного. Разве что обещанный ящик коньяка необходимо раздобыть как можно скорее, потому что Халява — дама, может, и благосклонная, но не в тех случаях, когда обещания не выполняются.

За время ожидания я успела не только вдоволь налюбоваться карпами, осмотреть сарай с фаэтоном, но и взобраться на крышу дома, откуда можно было насладиться открывающимися видами. Всюду, куда ни глянь, зеленели деревья и белели плоские крыши. На нескольких из них стояли флаи, но если брать в долевом соотношении, то где-то на одной крыше из десяти.

Ближе к ужину вернулся флай и с моим женихом…

Я уже хотела спускаться вниз, не представляя, чем займу себя в доме, когда крохотная точка на горизонте сначала превратилась в стремительно приближающийся флай, а всего через пару минут он выпустил из своих недр взволнованного герцога.

И с чего это он такой?

— Привет, — как можно нейтральнее улыбнулась я, когда Гроул подошел ближе, на ходу расстегивая официальный китель, изменивший его кардинально.

Тёмно-синий, строгий, с медными пуговицами — он преобразил его из пирата в строгого военного, но этим нисколько не испортил производимого впечатления. Наоборот, я с легким ужасом осознала, что так он выглядит в разы привлекательнее.

Халява, не допусти беды!

— Привет, — от ответного приветствия герцога веяло нервным напряжением, и я удивленно вздернула брови.

— Что-то случилось?

— Случилось, — раздраженно поджал губы Гроул, скользя по мне хмурым взглядом, но прежде, чем объяснить подробнее, потянул меня в дом. — Идём, разговор будет непростым.

Начало не обрадовало, но нервничать я не торопилась. Мали ли причин… И как показывала жизнь, они далеко не всегда совпадали с нашими предположениями.

По пути в гостиную Гроул окончательно расстегнул китель, который, судя по нервным движениям, явно нервировал герцога, и стоило нам присесть на диван, как раздражающая деталь одежды отправилась в полет на ближайшее кресло. Сам адхен устало откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, прикрыл глаза, шумно выдохнул и только после этого раздраженно заговорил.

— Моё решение избежать ажиотажа путем привлечения сторонней помощи начинает превращаться в дичайший по своей сути фарс. Мало того, что я уже обидел тебя, единолично изменив условия сотрудничества, так ещё и Флориэн решила выгрызть мне мозг…

— Кто такая Флориэн? — уточнила я, тактично не услышав всё остальное.

— Младшая дочь владыки, — скривился Гроул, словно только что съел лимон. — Избалованная интриганка, но слишком умная, чтобы не брать её в расчет.

Герцог вновь вздохнул, поморщился, нервно взлохматил свои черные кудри и тихо добавил.

— А теперь я узнал, что ещё и мелочно мстительная…

Это, конечно, всё очень интересно, но, может, уже перейдем к делу? Пока что мне не понятно ровным счетом ничего.

— Так в чем всё-таки дело?

— В тебе. — Хмурый взгляд чернильных глаз остановился на мне и от дурного предчувствия по спине пробежали мурашки. — Всего за сутки Флориэн поставила на уши всех, до кого дотянулась, и уже в обед владыка лично вызвал меня к себе, чтобы объявить не очень радостную весть.

Последовавшее за этим молчание было невероятно говорящим, но всё равно не до конца. Понятно, что дело пахнет керосином… Но какой именно марки?

— Флориэн желает видеть тебя своей фрейлиной, — наконец прозвучало в напряженной тишине гостиной, но с такой обреченностью, словно это приравнивалось к смертному приговору.

Вот только я почему-то уныния Гроула не разделила. Абсолютно.

— И только?

Правая бровь адхена недоверчиво дернулась, а я продолжила всё с тем же непониманием.

— Ну желает она, и что? А я вот не желаю. Могу я не желать, кстати?

Судя по тому, как вытянулось лицо Гроула, это ему в голову просто не пришло. Бедолага… Это как же ему промыла мозги эта фифочка со своим папочкой, что он позабыл главное? Я — не они. У меня есть собственное мнение и далеко не факт, что оно совпадет с мнением и желаниями окружающих.

— Погоди… — наконец выдохнул герцог и даже подался вперед, а затем и вовсе взял меня за руку, не сводя с моего спокойного лица недоверчивого взгляда. — То есть ты просто так отказываешься от самого лестного предложения, которое только может прозвучать в нашем мире?

— Это в чем же оно лестное? — не удержалась я от ироничного смешка. — Прислуживать избалованной девице? Быть её личной девочкой на побегушках? Извини, но это как-то не про меня. Я лучше прикинусь социально ущербной, чем добровольно пойду в услужение. С меня хватило предыдущего года, когда я раз за разом устаивалась в дом очередного мерзавца, чтобы круглые сутки чистить овощи и мыть посуду.

— Но ты не понимаешь… — всё ещё не верил в мой настрой герцог и попытался объяснить на его взгляд очевидное. — Фрейлины — это не служанки. Это скорее секретари и подруги. Своеобразная свита, выполняющая мелкие поручения при дворе. Написать письмо, уведомить о дне рождения чиновника, помочь подобрать украшения к торжеству… Но это такая мелочь по сравнению с тем, какие выгоды можно получить от подобного статуса, что просто не стоит внимания.

Скептично хмыкнув, я не стала прерывать рассказчика. Ну давай, расскажи мне, какие вкусные при дворе плюшки. А то мне домашних-то в обед не хватило. До сих пор не голодная.

— Фрейлины стоят на государственном довольствии, получают очень хорошее жалование и в курсе последних новостей со всей вселенной. Состоя в свите принцессы, любая фрейлина получает уникальную возможность познакомиться с любым… — взгляд герцога стал проникновеннее, а тоном он сделал ударение на слове, которое повторил, — абсолютно любым лордом. Ну и ко всему прочему, как только фрейлина выходит замуж за своего избранника, ей полагается особое государственное приданное.

Последнее предложение прозвучало с особым пафосом, который вызвал на моих губах лишь саркастичную ухмылку. Я ослышалась или меня соблазняют продаться подороже?

— Это всё безумно интересно и настолько привлекательно, что я уже не понимаю, почему ты сам так недоволен. Объясни.

Моё спокойствие привело Гроула в новое замешательство, так что прежде, чем ответить, он отпустил мои пальцы и несколько минут просидел в глубокой задумчивости. Посматривал то на меня, то по сторонам, скользил затуманенным взглядом по своим рукам, полу… И в конце концов, сформулировал ответ.

— Кажется, я просто перенервничал, ты права. Дело и яйца выеденного не стоит, а я запаниковал, словно на первом задании. Просто понимаешь… — На меня посмотрели так, словно хотели сказать нечто очень личное. — Проблема не столько в должности, сколько в личности принцессы…

Адхен недовольно поморщился и качнул головой, вновь устремляя взгляд в пол.

— Флориэн идет напролом, не считаясь с мнением окружающих, и ей всегда всё сходит с рук. Хочет новый наряд или драгоценность — легко. Желает на курорт — пожалуйста. Приглянулась ей новинка из иного мира — без проблем. Захотелось обновить штат фрейлин — и тут ей никто не скажет слова против. Пожелала её высочество нового друга — и его предоставили.

Всё это говорилось с таким знанием дела, что я заподозрила Гроула в более чем плотном общении с принцессой. Неужели он из тех, кому не повезло во время исполнения очередного каприза?

И я угадала…

— Мне было восемнадцать, когда отец отправил меня на стажировку в одно из ведомств, — продолжил говорить герцог уже тише и спокойнее, но так и не повернул ко мне головы. — Первые полгода пролетели как один миг. Я познавал нюансы работы, но вместе с этим выполнял множество мелких поручений старших товарищей. По долгу службы довольно часто посещал дворец и однажды отцу пришел личный запрос владыки на мой перевод.

Гроул зло усмехнулся и повернул голову ко мне. Следующие слова были произнесены с нескрываемым сарказмом.

— По настоятельной просьбе одной юной леди, которой на тот момент исполнилось семь лет, меня произвели в её личные рыцари. В мои обязанности входило ежедневное сопровождение принцессы, оказание помощи при выходе в город и прочая ерунда. Я был обязан подсаживать её в седло, подавать руку, накидывать верхнюю одежду… По факту, который все без исключения молчаливо обходили стороной, я стал её женихом. Бесправным, бессловесным и с любезной улыбкой сносящим любые придирки мелкой и невероятно пакостливой девчонки. Поверь, это был самый ужасный год в моей жизни.

Это новое откровение стало для меня шокирующим, и я не смогла сразу подобрать слов. Вот мерзавка! Целый год… Боюсь, я бы свернула ей шею уже через месяц.

— Последние месяцы этого бесконечного года я подавал запрос за запросом, но только после обстоятельной беседы с отцом он пошел мне навстречу и, воспользовавшись исключительным правом старшего родственника, перевел в одно из внешних подразделений. Так я стал тем, кем стал, — немного скомкано закончил экскурс в своё прошлое Гроул и устало выдохнул. — Прошло почти тридцать лет, а она не изменилась ни на каплю, разве что стала более изобретательной. Я искренне надеялся, что она забудет обо мне и найдет новую жертву, но, как показывают последние события, ошибся. Почему-то Флориэн до сих пор считает, что я обязан принадлежать ей одной безраздельно.

— То есть ей сейчас тридцать семь лет и она до сих пор в девках? — судя по нервному хмыку герцога, спросила я совсем не то, что от меня ожидал Гроул.

— Мы живем до трехсот лет, так что тридцать семь — это не возраст. Можно даже не думать о браке до пятидесяти, и никто слова поперек не скажет.

— А тебе сейчас…

— Сорок восемь.

А мне двадцать два. Однако!

— А теперь подведем итоги, — деловито резюмировала я. — Есть одна зарвавшаяся дамочка-принцесса, которая желает упрятать тебя обратно под свой неуютный каблук. Есть ты, абсолютно этого не желающий. Есть её папенька-владыка, готовый выполнить абсолютно любое требование своей любимой младшей дочери… И есть я. Ничего не упустила?

Гроул медленно кивнул, не сводя с меня напряженного взгляда и не мешая и дальше излагать свои мысли.

— В целом не вижу проблемы. У тебя есть разрешение владыки на моё назначение? Есть. Мой непосредственный начальник кто?

— Я.

— Владыка имеет право без твоего одобрения назначить меня фрейлиной?

— Может, — поморщился герцог и нехотя добавил. — И это уже произошло.

— Но у вас ведь не диктатура? — усмехнулась я коварно. — Я имею право отказаться?

— Имеешь, но…

— Тогда я отказываюсь, — с ещё более широкой ухмылкой закончила я. — Спиши отказ на что хочешь. На дурной характер, посттравматический эффект или боязнь больших скоплений незнакомцев. Мне абсолютно без разницы. Я избавлялась от рабской метки корпорации не для того, чтобы стать рабыней для принцессы, каким бы бриллиантовым ошейник ни был. А на мнимые упущенные возможности, косые взгляды и осуждение общества мне плевать.

Пока я говорила, герцог всё хмурился, и я не удержалась, уточнила один мутный момент.

— Или это сильно ударит по тебе? Семья, репутация, карьера?

— Что? — Гроул сморгнул и сфокусировал рассеянный взгляд на мне. — Нет, что ты… Я удивлен твоим подходом к решению вопроса, но в целом даже рад такому повороту. Просто просчитываю варианты возможных последствий… Но пока, мне кажется, это оптимальный выход.

— Тогда, может, поужинаем?