Глава 25. Наша весна

Февраль с его дичайшими ветрами и переменчивой погодой — то снег, то плюс десять и солнышко — прошел быстро. Жизнь текла примерно по одному и тому же сценарию: в первую половину дня работа в университете, потом индивидуальные занятия с учениками, а в выходные — совместные поездки по Чехии.

Самым сложным во всем этом были занятия с группой Мирека. Нет, он ничем не выдавал своего особого к ней отношения, вел себя как образцовый студент, но как же тяжело было видеть его, слышать его голос — и не сметь прикоснуться, не сметь посмотреть в открытую…

Однажды Мирек прямо на уроке сдал ей домашнее задание, где на половине листа было деловое письмо, а на другой — описание всего того, что он сделал бы сейчас с Ларой, будь они тут одни. Огромных трудов стоило сохранять невозмутимое выражение лица, когда она это прочла.

— Очень хорошо, Мирослав, — спокойно сказала Лара, хотя внутри у нее полыхал такой пожар, что терпеть было почти невозможно. — Я заметила пару ошибок, подойдите сюда — я вам покажу.

Мирек лениво поднялся из-за парты, проследовал к учительскому столу и послушно склонился над своей работой, где Лара обвела красной пастой несколько особо понравившихся мест.

— Вот здесь все правильно, — сказала она с легкой хрипотцой в голосе, но тут же откашлялась и продолжила уже обычным тоном. — А вот тут поправьте…

И дописала еще одно предложение. Мирек прочел его и тяжело сглотнул. Кадык на смуглой сильной шее вздрогнул.

— С-спасибо, — с трудом проговорил он, — я исправлю.

И забрал работу обратно.

Лара незаметно любовалась им, подмечая и напрягшиеся мышцы спины, и руки, которые он сунул в карманы, явно пытаясь скрыть что-то в районе штанов. Ничего, справится. А нечего было её провоцировать! Хорошо еще, что сегодня пятница — терпеть осталось недолго.

Каждую субботу они встречались на вокзале и куда-нибудь уезжали. Если были деньги, бронировали квартиру или номер в гостинице и проводили выходные, в буквальном смысле слова не вылезая из кровати. Если денег хватало только на билет и еду, ехали без ночевки и просто гуляли весь день по городу, целуясь в по-зимнему пустынных парках и отогреваясь в крохотных кофейнях. Был даже опыт экстремального секса где-то в заброшенной беседке на окраине Пардубиц.

Вспоминать об этом было волнительно и даже приятно, но повторять Лара отказалась наотрез. Слишком страшно было, что их кто-нибудь застукает.

И вот пришел март! Хотя весна у чехов официально начиналась с двадцатого числа, Лара уже первого марта ощутила, как поменялся воздух — стал свежим, влажным, весенним. Солнце будто кто-то включил: оно жарило на полную мощность, прибавляя к официально заявленным пяти градусам тепла еще минимум десяточку, так что все студенты шли на учебу в футболках и радостно жмурились от ярких солнечных лучей. Прошла неделя, и сухие кусты, которые росли вдоль асфальтовых дорожек, вдруг покрылись яркими желтыми цветами, сразу став похожими на пушистые золотистые шарики. Казалось, что вся Прага расцвечена этими желтыми всполохами!

— Что это за кусты? — спросила в субботу Лара у Мирека, когда они ехали в Оломоуц. В этот раз деньги были, они заказали номер в гостинице и уже предвкушали много-много классного секса. Настроение у обоих было великолепное!

— На русском не знаю, на чешском называются zlatý déšť.

— Золотой дождь? — расхохоталась Лара. — Серьезно?

— А что смешного? Красивое название, — не понял Мирек.

— Ты не знаешь, что на русском называют «золотым дождем»? — хихикнула Лара и, когда он отрицательно качнул головой, прошептала ему на ухо.

— Фу!

— А что такого? Я думала, что ты открыт для экспериментов, — с трудом сохраняя серьезное выражение лица, проговорила Лара. Она была жутко довольна тем, что ей впервые в жизни удалось его смутить.

— Нет! — на его лице была такая паника, что она, не удержавшись, расхохоталась.

— Да шучу я, Мир! Ну как ты мог подумать, что я правда тебе такое предложу?

— За такие шутки, бэрушко, — угрожающе прищурился Мирек, — кого-то и правда могут ждать эксперименты в постели. Ремень, например.

— И не надейся! — Лара погрозила ему пальцем, а потом вдруг покраснела — явно представила себе эту картинку — и пробормотала: — Ну, только если один раз. Попробовать.

— Попробуем, — севшим голосом проговорил Мирек, чувствуя, как сильно давят джинсы на мгновенно вставший член.

Конечно, они в купе вдвоем, но это все же поезд. Тут нельзя сделать все, что ему хочется, а хочется ужасно! Так, что перед глазами темнеет! Особенно когда они начинают говорить о сексе. Кто бы мог подумать, что зажатая, скованная Лара окажется такой искренней и чувствительной, такой открытой к экспериментам в постели. Они не стеснялись друг друга, могли обсудить все, что угодно, попробовать очень и очень многое — и только теперь Мирек начал понимать, как глупо было думать, что много одноразового секса с разными девушками делают его опытным любовником. Это как будто ты постоянно ходишь в первый класс и никак не перейдешь во второй. Только с постоянным партнером получается раскрыться максимально, довериться друг другу и с каждым разом все больше и больше узнавать о своем и чужом теле, переживать вместе сокровенные моменты физической и эмоциональной близости. Это уже не просто секс, это что-то гораздо большее.

* * *

Ближе к вечеру они вышли из гостиницы — очень хотелось есть, а еще Лара потребовала прогулок по красивому весеннему городу. Кроме желтых кустов с поэтичным названием здесь уже расцвела пышная розовая сакура, на клумбах распустились сиреневые гиацинты и алые тюльпаны, и старинный Оломоуц казался сошедшим с иллюстрации к волшебной сказке.

Лара и Мирек поужинали в неприметной забегаловке для местных, а потом прогулялись до центральной площади и сели там на летней веранде — пить кофе и наслаждаться видами города. Вернее, видами любовалась одна только Лара, потому что Мирек, судя по всему, планировал наслаждаться иным образом: сейчас, к примеру, он гладил под столом её ногу. Сначала там, где кончался край платья, потом чуть выше…

— Ненасытный, — укоризненно покачала головой Лара, но тем не менее отстраняться не стала, даже развернулась немного, чтобы ему было удобнее.

Сначала она честно пыталась смотреть на закат, пламенеющий на площади, потом часто задышала, поминутно облизывая пересохшие губы, и, наконец, не выдержала и притянула к себе лукаво улыбающегося Мирека.

— Не могу, — шепнула Лара и сильно, глубоко поцеловала его. Это был не легкий осторожный поцелуй первого свидания, когда влюбленные только подбираются друг к другу, нет — это был откровенный смелый поцелуй, который лучше всяких слов говорил о том, что эти двое — любовники — и их безумно тянет друг к другу.

— Хочу тебя, — выдохнул Мирек, когда они оторвались друг от друга. — Допивай кофе и пошли скорее!

Лара рассмеялась и обернулась, выискивая официанта, но вдруг напоролась на чей-то взгляд, и её словно ушатом холодной воды окатили. Не может быть! На площади стоял Лукаш. И смотрел на них в упор.

— Мир, — она судорожно схватила его за руку, глаза расширились от ужаса. — Мир, там…

Мирек сразу понял, что случилось что-то серьезное: на Ларе лица не было.

— Бэрушко, что такое?

— Там на площади. Стоит мой коллега. Он нас видел, — она с трудом выговаривала слова, будто с усилием проталкивая их сквозь горло.

— Где? — Мирек встал и, ничуть не смущаясь, огляделся.

— Там! — Лара повернулась к тому месту, где стоял Лукаш. Никого. Не может быть!

— Ларко, я не вижу.

— А его больше нет, — растерянно проговорила она. — Ушел, наверное.

— Тебе просто показалось, — Мирек махнул рукой.

— Нет, Мир! Я ясно его видела, вот как тебя!

— Бэрушко, ну даже если и так, что тут такого страшного? Ты же не думаешь, что твой коллега тут же побежит всем всё рассказывать? Зачем ему это?

— Я не знаю, — Лара крутила головой, пытаясь найти на площади знакомую фигуру, но безрезультатно. Неужели и правда показалось? Господи, хоть бы так и было!

* * *

Они вернулись в гостиницу, но мысли о том, был ли там на площади Лукаш, не оставляли Лару ни на минуту. Даже возникла идиотская идея позвонить ему (номер остался еще с тех первых свиданий), но она тут же ее отбросила. Это был бы уже совсем бред.

Мирек же, напротив, вообще не парился, и загадочного коллегу, который то ли был, то ли не был, выкинул из головы сразу же после того, как переступил порог гостиничного номера. А, может, и еще раньше. Он тут же притиснул Лару к стене и скользнул горячими губами по шее, сразу же покрывшейся мурашками. Твердые пальцы нырнули под платье и нежно погладили чувствительную кожу бедер, прямо рядом с трусиками. Все шло к тому, что сейчас будет еще один замечательный прекрасный секс, но Лара впервые не могла расслабиться. Она нервничала, и ласки Мирека не доставляли привычного удовольствия. Он моментально это почувствовал.

— Что-то не так? — во взгляде зеленых глаз было такое искреннее беспокойство, что у Лары сердце заныло. Господи, что она будет делать, если вдруг… Нет, нет, нет!

Об этом даже думать нельзя!

Надо выбросить эти дурацкие мысли из головы и не тратить на них драгоценное время вдвоем. И Лара, кажется, знала, что может ей помочь переключиться.

— Сегодня я хочу быть главной, — шепнула она Миреку. Обычно в постели вел всегда он: ему доставляло огромное удовольствие быть сверху, ласкать Лару, доводя до предела, когда она могла только скулить и умолять, а потом брать сильно и глубоко, сладко подчиняя её себе. И Лара это тоже обожала, но сегодня расслабиться и получить удовольствие, принимая ласки Мирека, она не сможет — слишком много мыслей в голове. Так, может, попробовать сменить роли? Отвлечь мозг новой задачей?

Мир кивнул, явно заинтригованный, и потянул ее к кровати.

— Что мне делать? — шепнул он. — Как ты хочешь?

— Раздевайся! Нет, не так быстро… Я хочу посмотреть!

Он с усмешкой подчинился и стал неторопливо стягивать с себя футболку, обнажая подтянутый сухощавый торс. Мышцы на руках, увитых татуировками, напряглись, когда широкие ладони скользнули к поясу джинсов, расстегивая болты.

Штаны поползли вниз по бедрам, Мир стянул их и отшвырнул в сторону, оставшись в одних туго натянутых боксерах, на ткани которых уже было влажное пятно от смазки.

Похоже, что этот импровизированный стриптиз заводил не её одну! Лара жадно смотрела на Мира, бесстыдно облизывая его глазами. Хорош! Просто до мурашек и мокрых трусов! И за что ей только такой джек-пот достался? Неужели за академические заслуги и хорошее поведение? Ох вряд ли…

— Надо полностью раздеться, — голос у Лары стал гораздо ниже обычного, и в нем появились какие-то мурлыкающие интонации. — Вот так, да…

Она тяжело и часто дышала, поминутно облизывая губы, и с откровенным интересом пялилась на своего парня. А тут было на что посмотреть! Широкие плечи, по-мужски узкие бедра, шикарная задница (кто придумал, что женщинам неинтересно на это смотреть?) и красивый крупный член с потемневшей от возбуждения головкой.

Казалось бы, что тут такого — ну голый и голый, сколько раз они уже видели друг друга без одежды, но необычность ситуации, когда обнажен был только он, заводила чрезвычайно. Лара подошла и коснулась ладонями его плеч, потом провела по ключицам, по груди и, опустив руки еще ниже, легко погладила напряженный твердый живот. Мир прикрыл глаза и застонал, а у Лары от этого звука все внутри скрутило болезненно сладким спазмом.

— Ложись, — прошептала она, подталкивая его к кровати. Потом выхватила из сумки шарф и завязала ему глаза. Хотелось, чтобы он мог отключить контроль за ситуацией, и чтобы она чувствовала себя абсолютно свободно, не думая, как выглядит со стороны.

— Не двигайся, — Лара гладила руками сильные крепкие бедра, языком скользила по татуировке на руке, прослеживая ее рисунок до самого начала, а потом вдруг укусила его в плечо, отчего Мир выгнулся, что-то хрипло простонав.

Все хорошо, ему тоже нравится! И Лара расслабилась, отпустила себя, трогая и лаская его так, как ей хотелось. В голове не осталось ни одной мысли, только упоение прекрасным любимым телом, только удовлетворение от его рваных вздохов и наслаждение от того, как он изнемогает от желания. Слегка приласкав языком чувствительную головку, Лара раскатала по напряженному стволу презерватив и медленно опустилась на член. Ого, кажется, что сейчас он даже больше обычного…

Она неторопливо впускала его в себя, ощущая, как растягиваются стенки, привыкая к объему. Чувствуя, как остро вспыхивает удовольствие, когда член задевает внутри нужную точку. Мирек пытался ускорить ритм, но она требовательно царапнула его ногтями и прижалась всем телом, заставляя замедлиться. Никаких скачек, сегодня она хочет так — медленно, остро и невыносимо сладко.

Неторопливые движения распаляли, но не давали нужного удовлетворения, и Мир уже беспрерывно стонал и двигал бедрами, пытаясь войти глубже, но Лара не давала.

Тормозила, останавливалась, а потом снова продолжала сладкую пытку. И в тот момент, когда ей уже самой невыносимо хотелось разрядки, он вдруг содрал одной рукой повязку с глаз, другой обхватил её за талию и перевернулся, накрыв Лару своим телом.

— Мир! Что ты де…

Одна рука зажала ей рот, другая закинула её ногу на его плечо, и Мирек в несколько сильных, глубоких движений довел их обоих до мощного оргазма. Такого, что они еще несколько минут лежали обессиленные и не могли даже сдвинуться с места.

— Ты невероятная, — тихо сказал Мир, когда наконец смог говорить. — Самая лучшая.

И Лару вдруг накрыло так сильно, что она расплакалась и долго рыдала, уткнувшись в подушку и некрасиво всхлипывая. ПМС у неё, что ли? Откуда такая эмоциональная болтанка?

Мирек на слезы реагировал спокойно, не пытался утешить её или сказать, что это ерунда — просто лежал рядом и ласково поглаживал Лару по волосам. А когда она немного успокоилась, деловито уточнил:

— Уже можно идти за пиццей или ты подумаешь, что я бесчувственный?

И Ларе вдруг стало так смешно, что она хрюкнула, сдерживая смех, а потом не выдержала и громко расхохоталась — прямо с еще не высохшими слезами на глазах.

— Господи, Мир, я обожаю тебя! Подожди немного, я умоюсь и вместе пойдем.

Есть хочется ужасно!