Эпилог

Месяц спустя

– Эвелина Ларен, Кайрос Стерлинг, немедленно пройдите в кабинет ректора академии, – раз за разом звучал голос из магического громкоговорителя, эхом разносясь по коридорам академии.

Мы с Кайросом столкнулись в первом корпусе, оба были выдернуты с занятий. Я мельком взглянула на него, пытаясь прочитать хоть что-то по лицу, но и он выглядел так же озадаченно.

– Что происходит? – шёпотом спросила я, восстанавливая дыхания после забега.

За последний месяц нас с Кайросом не выпускали из академии – безопасность была приоритетом – и держали в информационной изоляции. Но это не имело значения, ведь главное было сделано: его родителей освободили, и всё это время они, вместе с членами других пострадавших родов, проходили лечение в академическом лазарете. Лазарет, где заботились обо всех жертвах заговора, круглосуточно охраняли старшекурсники боевого факультета.

– Понятия не имею, – пробормотал Кайрос.

Секретарь едва заметил нас и тут же распахнул массивную дверь кабинета ректора, приглашая внутрь. Мы обменялись взглядами и, не раздумывая, вошли.

Комната встретила нас необычным собранием людей.

Стерлинги, хотя ещё измождённые после недавних событий, выглядели достаточно хорошо. Моя мать держалась с достоинством, как всегда, но я, как никто другой, могла заметить лёгкие признаки её нервозности: чуть сжатые губы, едва заметное постукивание пальцами по ремешку сумки. Я не видела её уже несколько месяцев – с тех самых летних каникул, после которых я втихаря сбежала в столицу. Несмотря на наши разногласия и её непримиримое отношение к моему выбору, я скучала и с жадностью разглядывала родные черты. В строгом деловом костюме она выглядела безупречно: юбка ниже колена и приталенный пиджак сидели на ней идеально. Она была воплощением холодной элегантности, к которой я всю жизнь стремилась и которую так и не смогла принять как свою.

Помимо наших родителей, в кабинете находились ректор академии и наши деканы: боевого факультета и некромантского, а рядом с ними стоял дядя Кайроса в форме ОМСК. Однако наибольшее внимание привлекал высокий и тощий мужчина, чья внешность казалась непримечательной, но то, как все остальные держались на почтительном расстоянии, ясно давая понять, кто устроил переполох.

Он вышел вперёд, обвёл нас Койросом взглядом и достал из складок мантии свиток с королевской печатью. Кабинет погрузился в напряжённую, торжественную тишину. Его громкий, величественный голос прорезал воздух:

– По повелению его величества короля за храбрость и неоценимую помощь в раскрытии заговора против короны, за содействие Особому Магическому Следственному Комитету, за проявленное мужество и доблесть Эвелина Ларен и Кайрос Стерлинг награждаются королевской милостью. В знак благодарности каждому из них даруется небольшое поместье в столице, а также ордена Чести, достойные героев королевства, – завершил свою речь представитель короны, свернул свиток и с коротким поклоном вручил нам документы.

Моё сердце забилось так сильно, что на мгновение я перестала слышать что-либо, кроме его ударов.

Нам что, так ничего и не расскажут? Заберите поместье, покажите отчёт! Что за несправедливость?!

Я понимала, что дело наверняка засекречено, и что я и так знаю больше, чем положено постороннему лицу. Но от этого не становилось легче. Меня распирало от желания узнать все детали, выяснить, как развивались события за этот месяц и что именно было сделано, чтобы предотвратить заговор.

Представитель короны, явно довольный завершением своей миссии, раскланялся и быстро покинул кабинет, оставив после себя ощущение важности момента.

И разочарования. Это нечестно!

Наступила краткая пауза, во время которой никто не осмеливался заговорить. Ректор академии шумно выдохнул и наконец разрядил тишину.

– Я горжусь вами! – заявил ректор с пафосом, слегка приосанившись. – Не каждый день студенты академии удостаиваются таких почестей! Вы показали себя с лучшей стороны и заслуживаете не только награды, но и уважения всей академии! Запрет на покидание стен академии официально снят. Впереди выходные – проведите их со своими родными и близкими.

Он чуть наклонил голову, давая понять, что встреча завершена, и мы можем быть свободны. Но тут он вдруг повернулся к моей матери, чьё лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось напряжение.

– Леди Ларен, Эвелина, пожалуйста, задержитесь.

Все остальные понятливо покинули кабинет, закрыв за собой дверь и оставив нас в напряженной тишине. Ректор откашлялся, его голос теперь звучал более официально:

– Леди Ларен, должен отметить, что, к сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу. Такие кадры, как ваша дочь, – он кивнул в мою сторону, – на вес золота, и академия не может позволить себе разбрасываться ими. Тем более, её уже "заметили", и не только в стенах нашего учреждения. Эвелина проявила себя с наилучшей стороны, став одним из ключевых участников в раскрытии заговора. Это исключительное достижение, которое говорит о её истинном потенциале и преданности делу. Более того, на Эвелину уже поступил официальный запрос из Особого Магического Следственного Комитета, чтобы она прошла у них практику. Перевод на бытовой факультет после всего произошедшего был бы… мягко говоря, неуместным.

– Что? – ахнула я, осознав, что она снова взялась за своё. – Мама!

– Что, мама? – леди Ларен мгновенно перешла в оборону, даже не смутившись тем, что её попытка вмешаться в мою жизнь была раскрыта. – Ты сколько здесь находишься? Два месяца? И уже успела ввязаться в настоящий заговор против короны! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Твой отец погиб из-за этой работы! Ты хочешь повторить его судьбу? Ты хоть представляешь, что со мной будет, если я потеряю ещё и тебя?

Мама встретила мой взгляд без колебаний, её осанка твёрдая, словно стальная. Сжатые губы и холодный, пронизывающий взгляд – она была полна решимости отстоять своё видение моего будущего. В этот момент передо мной стояла не моя мать, а непреклонный страж своих убеждений, готовый бороться до конца, несмотря на то, что я уже выбрала свой собственный путь.

– Да, это опасно, я не отрицаю, – я выдержала её взгляд, чувствуя, как внутри нарастает спокойная решимость. – Но это мой выбор. Ты не можешь продолжать решать за меня, как я должна жить. Кто я в твоих глазах? Безвольная кукла, которой можно помыкать? Послушная марионетка, готовая подчиняться каждому твоему слову? Или просто твоя тень? В конце концов, это моя жизнь! Ты не можешь прожить её вместо меня, не можешь запереть меня в клетке. Я сама выбрала этот путь. И совершенно не важно, насколько он сложен, я не отступлю!

Её губы сжались ещё сильнее, но она не сразу ответила, словно подбирала слова.

– Ну почему ты такая упрямая и не желаешь услышать меня? – в её голосе прозвучали и отчаяние, и усталость.

– Интересно, в кого это я такая? – я не смогла сдержать саркастическую улыбку. – Может, в свою мать? Которая тоже упряма и продолжает настаивать на своём, несмотря ни на что?

Мама резко замолчала, глядя на меня так, словно впервые увидела по-настоящему. Мои слова повисли в воздухе, и впервые за долгое время я почувствовала, что добилась того, чтобы она меня услышала. Мы стояли, уставившись друг на друга, и в этот момент напряжение в комнате стало почти осязаемым.

– Кхм, дамы… – раздался голос, заставив нас обеих вздрогнуть. Мы совершенно забыли о присутствии ректора, который всё это время наблюдал за нашим разговором. – Прошу прощения за вмешательство, но я полагаю, что личные семейные вопросы можно обсудить в более… подходящей обстановке.

Его лицо было строгим, но взгляд выражал определённое понимание и, возможно, даже сочувствие. Мама глубоко вздохнула, затем повернулась к ректору, стараясь вернуть себе контроль.

– Прошу прощения, – её голос звучал более ровно, хотя в нём ещё чувствовалось напряжение. – Моя просьба о переводе Эвелины была… эмоциональной и, возможно, не совсем обдуманной. Я также прошу прощения за сцену, которую мы устроили. Это было неподобающе и, вероятно, поставило вас в неловкое положение. Эмоции взяли верх, и я позволила себе забыть, где нахожусь.

Ректор кивнул, принимая извинения.

– Понимаю, леди Ларен. Семейные дела порой непросто держать под контролем, особенно когда речь идёт о безопасности и будущем близких.

Я сдержала вздох облегчения, когда мы покинули кабинет и увидели Кайроса и его родителей в коридоре. Был шанс на передышку – мама не станет продолжать спор при посторонних. Но, к сожалению, я сразу поняла, что они слышали всё. Стерлинги выглядели спокойно, хотя в их глазах читалось понимание и лёгкая неловкость.

Леди Элаиза, видимо, решив разрядить обстановку, улыбнулась.

– Думаю, у нас есть повод для праздника, – сказала она мягко. – Не каждый день наши дети получают милость короля и ордена Чести. Почему бы нам всем не отправиться на обед? – Она повернулась к моей матери, её тон стал вежливым, но по-настоящему доброжелательным. – Что скажете, леди Ларен? Думаю, это отличная возможность познакомиться… поближе.

Я посмотрела на свою мать, ожидая её реакции. Она колебалась лишь мгновение, прежде чем кивнуть с вежливой улыбкой.

– Было бы чудесно, – ответила она сдержанно, и в её голосе – о чудо! – чувствовалась лёгкая нотка радости.

Кайрос, стоявший рядом, тихо наклонился ко мне, и от его горячего дыхания у меня побежали мурашки. Он прошептал с лёгкой усмешкой:

– Похоже, это будет что-то вроде знакомства с будущими родственниками.

Я улыбнулась, понимая, что выбор спутника жизни мама уже негласно одобрила.

Ну хоть в чем-то мы сошлись во взглядах!

Конец.