Глава 3. Пост

Башня кривилась влево и напоминала старый червивый гриб. Но окна на первом этаже горели теплым золотым светом, и я невольно прибавила шаг — хотелось добраться быстрее. Хотя рюкзак на плечах едва ощущался, а ботинки легко несли меня по грязи, как будто папа и на них влепил левитатор.

— Наконец-то…

— Далеко забрались!

— Ну и убожество.

Последнюю фразу недовольным и презрительным тоном произнесла Джинджер. За время маршброска по второму кругу она изрядно достала меня нытьем, так что я невольно обернулась на Роско — не знает, бедняга, на что подписался. Он шел замыкающим. По идее, как капитан отряда следил за тем, чтобы никто не отстал, но я видела, как его перекособочило от чужой сумки. Что, интересно Джинджер туда напихала?

— И вот здесь мы должны торчать аж три недели? — продолжила она стенать.

— Тебя же не насильно сюда отправили, — напомнила Габриэлла.

Она казалась куда разумнее подруги, и я бы поставила на то, что белобрысому не перепадет.

— Я думала, будет как-то повеселее, — наморщила нос Джинджер. — А тут одна грязь.

Второй круг скверны, так уж наш мир устроен. В первом круге ее присутствие почти не ощущалось, а здесь все словно подернуто дымкой. Сизое небо, серая пустошь, алые метки отмечали дорогу, как след раненого животного. Но меня переполняла болезненно острая надежда — я должна найти сердечник и вылечить папу. Всего три недели — ни минуты не должно пройти даром!

Мы добрались до сторожевого поста, и отряд радостно загудел, осматривая место будущей практики. Каменная стена в человеческий рост огораживала пятачок земли, и внутри лепились хозяйственные постройки: кузница с оружейной, баня, кухня, над которой вился уютный дымок, колодец под козырьком с защитными рунами.

Я сделала мысленную пометку — проверить активность рун: проще всего подхватить заразу через грязную воду. А я, помимо основной задачи, не должна забывать о доверенных мне людях. Хотя папки с личными делами студентов были неприлично тонкими. У Роско в графе перенесенных болезней так вообще стоял прочерк. Сын великого дома, пусть и младший, был физически безупречен. Именно этим я объясняла свой нездоровый к нему интерес. Могла ведь и позже все почитать — нет, полезла к нему в карету. А когда он уснул, тайком разглядела и тень от изогнутых темных ресниц, и четко очерченный изгиб губ, и длинные пальцы…

— Слушай, звезда, а у тебя есть что-нибудь от мозолей? — спросил он из-за плеча, и я вздрогнула от неожиданности.

А Роско протянул расправленную ладонь, на которой вздулись красные волдыри.

— Любовь требует жертв? — злорадно ляпнула я.

— Ладно, без тебя обойдусь, — нахмурился он, но я придержала его за локоть.

Дурак или нет, а я несу за него ответственность.

— Найди меня после размещения, — сказала ему, и Роско хмуро кивнул.

А я, повернувшись к башне, вдруг осознала, что это засохшее великое древо. Уже потом к нему пристроили верхние этажи, прилепили уродливое крыло столовой. Это отчего-то коробило: все равно как приспособить тело павшего воина для хозяйственных нужд.

Я поднялась по ступенькам и положила руку на шершавую кору, подняла голову, пытаясь рассмотреть знак над входом. Отец говорил, наш дом тоже рос на границе второго круга. Вдруг это он?

— Что застыла, звезда? — спросил Гус. — Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Впрочем, таких мертвых башен во втором круге рассыпаны сотни. Черенковые маги пытаются вырастить собственный дом, пустить корни, стать солами — солью земли, но получается это у единиц. Вот и мой отец потерпел неудачу.

— Проходите, студентики, — донеслось изнутри. — Парни налево, девушки, если такие есть, направо. Оставляйте в комнатах вещи и спускайтесь вниз, ужин готов.

Крепкий дед в нарядной белой рубашке в синий горошек и изрядно потертых штанах встречал каждого рукопожатием, и вскоре моя ладонь оказалась в широкой обветренной лапе.

— Михаль Крас, — представился он. — Здешний смотритель. Навроде хозяина сторожевого поста.

У Михаля Краса был высокий, перечерченный морщинами лоб, над ним, посреди глубоких залысин, торчал седой островок волос, глаза светло-карие, почти желтые, смотрели внимательно, а зубы росли вкривь и вкось. Последнее я отметила машинально — недавно мы проходили зубные руны и теоретически я могла бы подровнять его частокол.

— Эрика Трикс, — ответила я.

— Трикс? — повторил он, и лоб собрался в глубокую складку. — А не дочь ли ты Эдвина Трикса?

— Так точно.

— Вот это удача! — обрадовался он и с силой затряс мою руку, едва не выдергивая ее из плеча. — Как поживает мой старый приятель?

— Потихоньку, — сказала я, неловко высвобождая пальцы.

— Мы не виделись лет пятнадцать! — не унимался мужик. — Я ведь помню тебя малюткой! А теперь ты такая большая!

— Не особо она и подросла, — пробурчал Роско, протягивая ему документы и отодвинув меня плечом. — Эрика, не задерживай остальных.

— Еще увидимся, Эрика! — воскликнул Михаль Крас, радостно помахав мне листом бумаги с печатью академии. — Иди в конец коридора, там помещения лучше.

Комната, которую я выбрала, была даже милой: цветастый ковер на полу, вместительный шкаф, кровать по-армейски узкая, но я не привыкла к роскоши. Бросив вещи, я пошла знакомиться с башней и вскоре нашла небольшой закуток на первом этаже, который явно использовали как лекарню. Провела быструю ревизию, проверив наличие амулетов и ингредиентов для зелий, и похвалила себя за то, что взяла необходимый запас.

Роско нашел меня там же и молча протянул ладонь. Пузыри волдырей лопнули и сочились сукровицей. Но мое внимание привлекли не они, а крохотный зеленый листик на его запястье. Прямо как тот, что прятался у меня под грудью.

Роско что, тоже спер какую-нибудь траву? Я едва успела прикусить язык, чтобы не выпалить этот вопрос, но папа учил — сперва разведай обстановку, а потом уже действуй.

Странное совпадение. Роско не похож на ботаника и зельевара. Неужели он сумел выстроить логическую цепочку: оборотное зелье — Малин — травница — оранжерея? Тогда знак появился потому, что Роско забрался в хранилище, пытаясь найти незнакомку, обманувшую его сплетенной ночью, то бишь меня.

— Ты про эту метку спрашивал? — равнодушным тоном поинтересовалась я, и Роско, спохватившись, обтянул рукав, пряча листик. — Тоже влез, куда не звали?

— Нет, — коротко бросил он.

В смысле — нет? Как раз-таки да: метка появилась после того, как я под личиной Малин проникла в оранжерею, куда у меня не было доступа.

— То есть это не охранная метка? — с нажимом произнесла я.

— Подумай сама, звезда, — снисходительно предложил Роско. — Разве появилась бы охранная метка на запястье, где ее так легко спрятать браслетом, часами или хоть рукавом?

Фыркнув, я щедро плеснула обеззараживающее зелье на ватку и промочила раны на его ладони. К чести Роско, он только слегка дернулся, но стоически перенес процедуру, хотя настойка щипала знатно.

А я мысленно признала, что он прав — мой листик под грудью и вовсе никто не увидит. Я решила, что мне в кои-то веки повезло, да и думать о нем забыла — и без того хватает проблем.

— И что же это за знак? — спросила я, нанося на ладонь целебную мазь.

— Тебя это не касается, — отрезал Роско.

— Еще как касается, — выпалила я, и он вскинул на меня внимательный взгляд. — Вдруг это какое-нибудь проклятие, — нашлась я. — Ты должен рассказать целителю о таких вещах.

Роско хмыкнул и пошевелил пальцами.

— А вот тут ты, Эрика, почти не ошиблась, — вздохнул он. — Проклятие, которое зовут благословением… Но не переживай, на здоровье это никак не влияет. Кстати, мне уже полегчало.

Мазь и правда начала действовать, и ранки затянулись новенькой кожей. К утру и следов не останется.

— Постарайся беречь руку, — посоветовала я. — По крайней мере до утра ее не нагружай.

— Спасибо, — поблагодарил Роско. — Ну, я пошел.

— Ага, — сказала я, глядя в широкую спину, которая вскоре исчезла за дверью.

Проклятие? Благословение? Что это все значит?!

Я вышла следом за Роско и направилась в столовку, где уже собрались остальные члены отряда. Джинджер успела переодеться в нарядное платьице с розовыми рюшами, которое, на мой взгляд, максимально не подходило для второго круга скверны, но Роско, похоже, нравилось — он подошел к ней и поднял стакан с компотом.

— Как насчет вечеринки в честь начала практики? — громко спросил Роско, и ответом ему был восторженный гул.

Парни тут же принялись раздвигать столы, освобождая место для танцев, кто-то врубил музыкальную шкатулку. Джинджер и Габриэлла светились от счастья и раскраснелись под лавиной мужского внимания. Я же села за стол в уголке, положила себе вареной картошки и куриную ножку, плеснула вишневого компота в стакан, не переставая думать о метке.

Выходит, она парная. Если оранжерея ни при чем, то в чем тогда дело? В поцелуе под мостом? В сплетенной ночи?!

— Чего погасла, звезда? — спросил Гус, присев рядом и широко расставив колени. — Не теряйся! У тебя уникальный шанс отхватить себе парня. Соотношение полов, как видишь, жестко в твою пользу.

Я повернулась, рассматривая белобрысого. Балбес с раздутым самомнением, болтун и лучший друг Роско — идеальный источник информации.

— Спасибо за совет, — едко ответила я. — Только я здесь не за этим.

— Одно другому не мешает. Тем более все здоровы.

— Роско уже обратился за помощью, — возразила я. — А ты как, руку сумкой не натер?

— Не натер, — заверил он. — Она и не к такому привыкши.

И заржал еще, вот идиот.

— Я заметила у Роско рисунок на запястье, — сказала я прямо. — Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Знаю, но не скажу.

Я отхлебнула компот, раздумывая, как подойти к вопросу с другой стороны. Как проницательно заметил Гус — я девушка. А у него явно покровительственное отношение к женскому полу. Так почему бы не сыграть на этом?

— Я волнуюсь, Густав, — почти не соврала я и даже шмыгнула носом. — Роско тоже ничего не говорит. А вдруг это что-то плохое? Вдруг я, как целитель, пропущу опасный симптом? Эта практика очень важна для меня! Я боюсь, что завалю все в самом начале!

Гус утешающе похлопал меня по плечу.

— Я бы с тобой согласился, звезда, — сообщил он доверительно. — Насчет симптома. Но опасности нет.

— У него это со сплетенной ночи? — понизив голос, спросила я.

— А ты шаришь, — одобрительно сказал Гус и, склонившись ко мне, шепнул: — Роско встретил свою судьбу.

Тот как раз запрыгнул на бочку и теперь танцевал на ней, отбивая ритм пятками. Кто-то запустил огненных светляков, и тень Роско металась по стене, то вырастая, то падая. Он стащил рубашку и закрутил ее над головой, а блики обрисовали рельефный пресс.

— Да не может этого быть, — вслух подумала я.

— Серьезно тебе говорю, — заверил Гус. — Так что с Роско у тебя нет шансов, да и не было никогда. Советую обратить внимание вон на того дрыща у стеночки. Видишь, с кудряшками? Он сол какого-то дома, в академии за ним девки хвостом. В общем, доедай курицу и не теряйся.

Гус похлопал меня по спине так, что я чуть не подавилась, и отошел. А я все смотрела на Роско, танцующего полуголым на бочке. Сплетенный знак? Благословение богов? Судьба? Да ну нет же!

Роско тем временем спрыгнул с бочки и закружил в танце Джинджер, которая рассмеялась и запрокинула голову, так что рыжие локоны рассыпались по ее спине сверкающими волнами. Роско шептал ей что-то на ухо, щеки девушки пылали румянцем. А я медленно доела куриную ножку, наблюдая за их тесными объятиями.

И как это понимать? У Роско сплетенный знак идеального союза, а он зажимается с другой. Решил погулять напоследок? Или в экипаже он не просто так уточнял — черенковая ли магичка Джинджер? Под мостом я ткнула его палочкой в шею — это он пропустить не мог.

Я вытерла пальцы салфеткой, прикидывая, что Роско вообще знает о таинственной незнакомке, помимо размера груди. По всему выходило — не так уж много. Если я вдруг сама не решу признаться, то он меня никогда не найдет. Он понятия не имеет, кто именно его судьба, вот пусть так и остается, потому что я с волей богов не согласна. Это похоже на глупую шутку!

От стеночки отлепился кудрявый дрыщ, которого рекомендовал Гус, и, подойдя ближе, скромно присел рядом.

— Альфред, — представился он. — Для вас просто Альфи. Полагаю, мы будем много и тесно общаться.

— Эрика, — ответила я, неодобрительно на него глянув. — Не танцую.

— Я не за этим, — потупился Альфи, сцепив в замок тонкие пальцы. — Вы ведь целитель, не правда ли? А у меня очень слабое пищеварение…

Я мысленно пролистала дела, которые читала в карете.

— А, точно, — вспомнила я. — Сол Гвиневред. Молодец, что пришел. Лучше предупредить проблему, чем решать ее последствия.

Еще один урок от моего папы. Вот и Роско сол Вран был ходячей проблемой, и добровольно подписываться я на это не стану. Листик под грудью завянет и вскоре исчезнет, а Роско утешится в объятиях какой-нибудь доступной красотки. Он уже…

— Я взял с собой кое-что, — вновь обратил на себя внимание Альфи. — Но, видимо, неплотно закрутил крышечку, и все разлилось.

— Пойдем, — кивнула я. — Накапаю тебе лекарств.

Уже покидая столовую, ставшую танцплощадкой, перехватила уважительный взгляд Гуса, который поднял большой палец вверх.

Я поборола искушение показать в ответ совсем другой палец. Роско же ворковал с Джинджер, которая повисла на нем соплей. Если он спутал меня с нею, то он еще больший дурак, чем я думала.

— Сюда, — сказала я Альфи, проходя в лекарню. — Жалобы есть?

— Будут, — вздохнул он. — Одного взгляда на здешнюю кухню достаточно. Уверен — я буду страдать.

— Что поделать, — философски произнесла я, отмеряя капли от поноса. — В жизни есть место страданиям. Но в наших руках сделать так, чтобы началась светлая полоса.

* * *

Роско осторожно задавал Джинджер вопросы и с каждым ответом уверялся все больше — не та. Джинджер пошла на бытовушку, потому что с других факультетов ее поперли, и не вспомнила, кто такая Малин.

— А как у тебя с зельеварением? — спросил Роско.

— О, все отлично — я могу сделать так, чтобы этот компот забродил, — заявила Джинджер. — Чтобы было веселее, положу руны на всю кастрюлю, — с энтузиазмом сообщила она и отошла к столу.

И походка вроде другая…

— Она? — спросил Гус.

— Да кто ее знает, — протянул Роско, глядя вслед рыжей. — Не похоже.

— Так проведи следственный эксперимент, — посоветовал друг. — Зажми в уголке и пощупай.

Роско задумался и, поморщившись, покачал головой.

— Не хочу, — сказал он. — Я почти уверен, что Джинджер не та. Это будет измена.

У Гуса чуть компот носом не пошел от изумления.

— С ума сошел? — возмутился друг, откашлявшись. — Ты даже не знаешь имени той девчонки и собираешься хранить ей верность?

Роско надел рубашку и застегнул пуговицы до шеи. Вот как объяснить то, что произошло с ним сплетенной ночью? Это было настоящее чудо, куда сильнее обычной магии. И все стало таким правильным и настоящим, будто все дороги вели под мост.

Роско повернул руку и потрогал листик на запястье. Хоть бы не исчез. Если он не найдет эту девушку, то будет жалеть до конца своих дней. Потому что она была идеальной: от нежного запаха до шикарной груди. И еще она смелая и дерзкая — придумала план и воплотила его в жизнь, в чем бы он ни заключался.

— Это ужасно, — сокрушался Гус. — Просто кошмар. Мой друг добровольно дал обет целомудрия. Даже звезда пошла развлекаться, а Роско отказывается приласкать девчонку, которая согласна на все.

— Эрика ушла? — переспросил Роско, глянув в угол, где она прежде сидела, но там было пусто. — С кем?

— С тощим солом, — сказал Гус. — Молодец, ловит момент. Надо будет потом спросить у кудрявого, что она прячет под своими уродливыми кофтами. Хотя вряд ли там что интересное. Вот какая девчонка добровольно напялит на себя бесформенный балахон? Ясен пень та, которой нечем похвастать!

Зато ей было тепло и удобно. А свой огромный рюкзак она донесла самостоятельно, бодро шагая по тропинке к посту и не ноя…

Роско расправил пальцы и сжал их в кулак. Раны зажили, как не бывало — свое дело Эрика знает. И в лекарне она разместилась толково, чего не скажешь о бытовичках, которые и не думали приступать к своим обязанностям: Джинджер колдовала над кастрюлей с компотом, а Габриэллу окружили таким тесным строем, что Гус даже не пытался через него пробиться.

— Так что определись уже точно, — продолжал бухтеть друг. — Если Джинджер твоя незнакомка, и ты ее вдруг упустишь, то потом локти себе изгрызешь.

— Ты прав, — сказал Роско. И когда Джинджер поднесла ему стакан, от которого разило кислятиной, спросил: — А где ты была на сплетенную ночь?

— Жаль, не с тобой, — игриво сказала она.

Вот и все. Не та.

— Но эта ночь ничуть не хуже, — Джинджер покачнулась на каблуках, будто случайно расплескав вишневый напиток, и охнула: — Роско, какая же я неловкая! Пойдем скорее, я знаю отличные руны, брюки будут как новые.

Роско глянул на штанину, по которой расплывалось мокрое пятно, и пальцы сами сложились в знак очищения.

— Все в порядке, — отказался он, испытывая странный стыд за такой явный подкат.

— Но мы все равно можем заглянуть в мою комнату, я выбрала самую большую кровать, — прошептала Джинджер ему на ухо и прикусила мочку.

— Мне надо руку беречь, — отказался Роско. И пока дама не согласилась сделать все и без рук, громко добавил: — Так, заканчиваем веселье! Завтра ранний подъем. Построение в семь.

Джинджер обиженно надула губки, парни разочарованно загудели. А Роско вытер мокрое ухо и мысленно выругался. Он привязан к посту на долгие три недели и остается только надеяться, что незнакомка вспоминает его так же часто, как он ее.