Глава 11 · Непонимание
Волшебные две недели дома пролетели как один день. Делли, правда, поначалу вела себя довольно холодно, но, видимо убедившись, что дурацких шуточек и прочих издевательств как не было, так и нет, расслабилась. Матушка, хорошенько отругав меня за чрезмерно скромный внешний вид и «забытый» сундук с одеждой, сменила гнев на милость куда быстрее. Отец же просто был рад меня видеть.
К сожалению, в этой бочке с нектаром нашлась и своя ложка дегтя. Точнее, две. В последний день каникул с утренней почтой привезли письма и для меня.
Увидев большой квадратный конверт с печатью академии, Делли тут же воскликнула:
– Результаты! Покажи! Отец с мамой всю осень спорили, что у тебя с артефакторикой получится!
Сломав магическую печать, я улыбнулась и, не открывая, протянула конверт отцу. Тот бросил победный взгляд на матушку и поспешно достал белый лист.
– По результатам промежуточных зачетов Лира Мэй официально получает звание лучшей студентки второго потока! – провозгласил он, быстро пробежав взглядом по витиеватым строчкам.
– Уморишь себя такой учебой, доченька, – покачала головой матушка, вопреки моим ожиданиям не выказав особого восторга.
Впрочем, я забыла об этом минуту спустя, потому что, как оказалось, отец еще не закончил.
– А также решением Совета профессоров назначается предстоящей своего потока!
– Что? – опешила я.
– Поздравляю, дочь!
Увидев, какой гордостью светится отец, и некстати припомнив совсем иное выражение, мелькавшее на его лице при той, прошлой Лире, я прикусила язык. Мое недовольство все равно ничего не изменит, а настроение родным испортит. «И хотела же не высовываться, – мрачно думала я, наигранно улыбаясь и принимая поздравления. – Но нет… Мне же спокойно не живется. Не высший разум подгадит, так сама каких-нибудь ненужных высот достигну!»
В результате ошеломившей всех, включая меня, новости вторая ложка дегтя так и осталась лежать нераспечатанной на столе. Вспомнила я о ней только утром за завтраком, когда служанка снова принесла почту и вручила мне тот же узкий длинный конверт. Убедившись, что печать мне незнакома и совершенно не похожа на герб Корве, я, пожав плечами, открыла послание:
«Прошу прощения за неприятную сцену. Всех благ в новом году и благословения богов на все последующие. Дон».
Моргнув, я еще дважды перечитала запоздалые извинения и не менее поздние поздравления, задержавшись на короткой подписи. Вот так просто: «Дон». Ни титула, ни фамилии. Ничего. Просто имя.
«Сама-то ты и не подумала его поздравить даже с опозданием», – ехидно напомнил внутренний голос. Это проявление раздвоения личности я признала вполне справедливым.
«Поговорю с ним, как только вернусь в академию, – решила я, убирая письмо в карман. – Пусть объяснит, что происходит. Может, мне вся дурацкая любовь просто почудилась? Или он пришел в себя. Орлей же больше не смотрит на меня собачьим взглядом. И вообще надо разобраться, что с ним происходит. Хоть Торию озадачить, что ли. Как раз будет ей занятие, а то так и рвется в несуществующую битву…»
Все мои благие намерения по поводу откровенного разговора с Доном разбились о реальность. Нет, искать парня не пришлось. Я увидела его, едва моя карета остановилась на вычищенной от снега подъездной аллее академии. Он стоял, прислонившись к стене и глубоко засунув руки в карманы слишком тонкой для зимней погоды куртки, и смотрел именно в мою сторону. Вот только за те несколько секунд, которые понадобились мне, чтобы открыть дверцу и спрыгнуть на землю, парень попросту исчез.
– Вот и поговорили, – проворчала я.
– Лира! – окликнул меня Виктор, вынырнув откуда-то из-за угла. – С приездом! Как дорога?
– Нормально, – кивнула я, с трудом отводя взгляд от узкой цепочки следов на снегу, ведущей к двери библиотеки, где я сама однажды пряталась от золотых оболтусов. – Пошли.
Дон появился в обозримом пространстве только во время ужина. И то ограничился коротким кивком и снова куда-то исчез. Против воли я забеспокоилась всерьез: мало ли что могло опять произойти за время моего отсутствия. Проклиная собственную совесть и чокнутый высший разум, наградивший меня такой обузой, как дар очищения, провоцирующий влюбленность всех окрестных мальчишек, я отправилась его искать.
Парень нашелся в библиотеке. Он стоял за самым дальним стеллажом и делал вид, будто что-то сосредоточенно ищет на пыльных полках. Только медовые глаза, невидяще уставившиеся в одну точку, помешали мне поверить в этот фарс.
– Привет, – проговорила я, не придумав ничего лучшего.
– Лира! – с наигранным удивлением воскликнул он. – Я тебя не заметил. Как каникулы?
– Вот только не надо притворяться, – поморщилась я. – Все ты заметил.
– Ну, заметил, – нахмурился Дон.
Я непонятно почему в очередной раз почувствовала себя виноватой перед ним, а оттого отозвалась куда более недовольно, чем собиралась.
– Вот и нечего врать.
Он неопределенно пожал плечами. Так и не дождавшись ничего более вразумительного, я сделала очередную попытку завести разговор, хотя сама окончательно перестала понимать, чего на самом деле хочу добиться.
– Спасибо за поздравления.
– Не стоит благодарности, – буркнул он, наклонив голову так, что длинные волосы почти полностью скрыли лицо. Вредный мальчишка еще двинулся вперед, обойдя стеллаж и отгородившись им от меня, как крепостной стеной.
– Интересно? – обозлившись, поинтересовалась я в просвет между пыльными томами.
Его ответное «угу» я едва разобрала.
– Вот уж не думала, что тебя интересуют списки студентов академии за прошлые века, – буркнула я, рассмотрев, что, собственно, заполняет полки. – Но поиски будут куда успешнее, если смотреть с этой стороны. Корешки – тут.
С этими словами я развернулась и, фырча от злости, словно перекипевший чайник, вылетела из библиотеки.
Злости хватило ровно до здания общежития, но уже перед входом я остыла достаточно, чтобы задать самой себе закономерный вопрос: «А чего я вообще хотела от него добиться?» Не найдя приемлемого ответа, я снова разозлилась, но уже на себя, и вместе с компанией однокурсников ввалилась в обширный холл.
– Лира? – с нескрываемым удивлением окликнул Виктор, но я только отмахнулась, промаршировав к лестнице, ведущей к девчачьим спальням.
Но и тут меня поджидал сюрприз. Моего сундука в комнате не было. Более того, в комнате не было даже моей кровати. Несколько минут я обводила ставшее внезапно просторным помещение ошалелым взглядом, пока до меня дошло, что предстоящие вроде не живут в общих спальнях. Глухо выругавшись, я пнула ни в чем не повинную дверь и снова вымелась в холл, попутно соображая, как и у кого выяснять в одиннадцать часов вечера, куда переселили одну растяпу-артефакторшу.
Слава всем высшим разумам, даже таким чокнутым, с каким я успела познакомиться, выяснять ничего не пришлось. Прежде чем я додумалась до позднего визита в покои профессора Лерроя, ко мне подошла предстоящая академии и, обругав за быстрое исчезновение из столовой, вручила ключ и записку от куратора. Пожалуй, она с удовольствием дала бы мне и пинка в нужном направлении, но мою невезучую задницу спасла вовремя подошедшая Тория.
– Лира, мы тебя обыскались, – сообщила она и, подмигнув, тихонько добавила: – А кое-кто остался без свидания.
Я перевела взгляд на отчитывающую первогодков девицу, только что вручившую мне ключ, и невольно ухмыльнулась. Похоже, я еще легко отделалась.
Комнаты предстоящей меня порадовали. Начнем с того, что теперь у меня была личная, хоть и микроскопическая, мастерская. Забыв, что завтра лекции и мне давно пора спать, я выгрузила из сундука и разложила по пустующим стеллажам свои книги, инструменты и все то, что накупил мне за прошедшие месяцы гордый отец. Помещение сразу приобрело обжитой, зовущий к работе вид. В голову тут же полезли идеи, давно лелеемые, но до сих пор непроверенные. Кое-как убедив себя, что если начну спать на лекциях, то такую роскошь, как собственная мастерская, у меня быстро отберут, я пошла осматривать другие комнаты.
Небольшая спальня, квадратная гостиная с камином и миниатюрный санузел с душевой. И все для меня одной. Что ж… О таких хоромах я и мечтать не смела. Теперь никто не будет удивленно трясти меня за плечи, когда я пытаюсь сосредоточиться на очередном упражнении иномирного учебника, и хихикать, когда я отрабатываю какой-нибудь сложный и совершенно мне ненужный пасс магическим перстнем. Жизнь сразу окрасилась в радужные тона, и даже необходимость изображать «спасителя мира», навязанная высшими силами, перестала казаться такой напряжной. «Все отлично получается. С Виктором разобралась, с Мери тоже. Рой и так счастлив. Теперь ему точно не навяжут жену сразу после учебы. Кто у нас еще несчастный остался?»
Ответ на этот мысленный вопрос окатил меня холодом, будто я по глупости влезла под ледяной душ: «Дон!» Что делать с парнем, я не понимала от слова «совсем». Дружить с ним? Так даже такой непробиваемой в эмоциональном плане дубине, каковой я себя считала, было понятно: моя дружба ему на фиг не нужна. А то, что ему нужно, я дать не могла. Ну не понимала я, что с ним происходит, и точка. Я и собственные-то чувства по отношению к этому парню никак идентифицировать не могла, кроме разве что малой толики чуть брезгливой жалости. Но что-то мне подсказывало, что моя жалость ему нужна еще меньше, чем дружба.
И все-таки что-то не давало мне просто выбросить Дона из головы. И виной тому не только указания чокнутого высшего разума из внешнего мира. Было в замкнутом парне нечто такое… Такое… Но что такого необычного в Доне, я понять так и не успела. Потому что благополучно заснула.
А наутро учеба и новые обязанности закрутили меня пестрым водоворотом, и я думать забыла о ночных размышлениях. Выяснилось, что мое расписание кардинально изменилось. Гораздо больше тем я вынуждена была изучать самостоятельно, сдавая короткие зачеты преподавателям во внеурочное время. А те часы, которые я должна была бы проводить на лекциях, моя теперь перманентно не выспавшаяся тушка металась по академии, решая какие-то бесконечные вопросы.
Да еще бесова вечеринка у профессора Лэнгли маячила на горизонте темным облаком. Я о ней благополучно забыла и, если бы не Тори, точно бы не явилась в покои профа в назначенный час. Но, к счастью или нет, подруга не оставила меня своим вниманием даже после переселения в отдельные комнаты. Сообразив, что отплясывать в компании едва знакомых старшекурсников мне предстоит уже завтра, а партнера у меня все еще нет, я отложила все дела и рванула на поиски Орлея.
– Вик! Ну, Вик… – ныла я, хвостиком таскаясь за Виктором между библиотечными стеллажами.
– Нет.
– Ну пожалуйста! Не отвертеться мне от этого вечера. Ты же знаешь нашего козла. Представляешь, что он со мной сделает, если я не приду? Пошли со мной, а?
– Лира! – наконец разозлился он. – Ну чего ты от меня добиваешься?! На курсе что, парней мало? И половина из них пойдет с тобой, только пальцем помани!
– Да не хочу я идти с кем попало! Напридумывают потом Единый знает что! А с тобой у нас уже давно все ясно. Мы друзья, и точка!
– Альва возьми.
– Ага, – фыркнула я. – Представляю, какой фурор он произведет своими плоскими шуточками.
– Да. Профессор Козел чувством юмора не страдает, – спохватился Орлей. – Тогда Алия. С ним у тебя тоже давно все ясно вроде.
– Мне ясно, – скривилась я. – А ему? Смерти моей хочешь?! Ну Ви-и-ик!
– Лира, тебе никогда не говорили, что ты упрямая, как баран?
– Не говорили, – усмехнулась я. – И потом, какой из меня баран? Овечка разве что.
– Овечка… – невольно ухмыльнулся Виктор. – Овечки, они покорные и немного тупые. А ты – упрямый боевой баран.
– А что, такие бывают?
– Были когда-то. Бои устраивали с ними. На ставки. В нашем поместье за ручьем даже развалины арены сохранились.
– Вот! Видишь, сколько ты всего знаешь, – уцепилась за новую идею я. – А я об этом даже не слышала. А если и слышала, то забыла. А у Лэнгли непонятно кто соберется. Он сказал, элита. Наверняка аристократы вроде Корве. Что я там делать буду?!
– Ну на первом курсе у тебя проблем в общении с такими не возникало, – резонно возразил Виктор.
– На первом курсе я больше дурью маялась! Вик! Ну пожалуйста, без тебя я там просто опозорюсь!
– Это со мной ты там опозоришься! – потерял всякое терпение Орлей. – Пошли!
Он бухнул выбранные к этому моменту книги на ближайший подоконник и потащил меня за руку прочь из библиотеки. Библиотекарь неодобрительно посмотрел в нашу сторону, и я успела скорчить виноватую гримасу, пролетая мимо.
Виктор притащил меня в какой-то заброшенный класс, о существовании которого я до сих пор и не подозревала, и наконец выпустил мою руку.
– Жди здесь!
В следующую секунду дверь снова хлопнула. Я покачала головой и, почистив плетением пыльный стул, села. Очень хотелось надеяться, что Виктор не притащит сюда делегацию парней, желающих сопроводить горе-принцессу на бал. Сразу огребет. И не шелковой туфелькой, а моим любимым тяжелым ботинком с металлическими вставками на носках. Конечно, я сильно рисковала, когда уговаривала его идти со мной. Но даже Тори соглашалась, что болезненное подобие любви, которое он ко мне некогда испытывал, сошло на нет, сменившись чем-то вроде братской дружбы. Да и, кроме того, я действительно была уверена, что «выход в свет» пойдет ему на пользу. Сколько можно прятаться в тени? Ему все равно придется разбираться со своими комплексами нищего аристократа. Лучше уж перебороть страх в неформальной, так сказать, обстановке.
Додумавшись до этого, я непроизвольно скривилась. «Дожила: начинаю уже за других решать, что им лучше, а что хуже. Сама-то как на подобные телодвижения в свою сторону реагирую? В общем, если Вик опять откажется…»
Распахнувшаяся дверь не дала мне довести мудрую мысль до конца. Орлей, прижимая что-то к груди, вошел в класс и тут же запечатал створку запирающим плетением. Да еще и против подслушивания-подглядывания какие-то чары добавил.
– Отвернись! – отрывисто бросил он.
Я послушно повернулась к стене, уже догадываясь, что сейчас увижу. В моей жизни тоже бывали такие моменты. На второй месяц в обители. Тогда однокашники еще не разобрались, с кем имеют дело, и меня пригласили на вечеринку. Разумеется, окинув коротким взглядом свой небогатый, мягко говоря, гардероб, я никуда не пошла. Парень, меня пригласивший, долго потом допытывался почему. Я так и не сказала ему правды. И вот, пожалуйста, судьба подкинула мне возможность посмотреть на подобную ситуацию его глазами.
– Все, – убитым голосом буркнул Виктор, в очередной раз прерывая мои размышления. – Поворачивайся и знакомься: мой парадный камзол.
Я послушалась. Ну что тут скажешь? Бабушкина кофта по колено с пышными манжетами из порыжевшего от старости кружева. Дополняли картину живописные потертости на локтях и… ух ты… и на заднице. Бывший владелец костюмчика наверняка заседал в каком-нибудь совете века эдак два назад и был толще моего друга размера на три. Однако. Только цвет не подкачал: темно-синий, почти черный.
– Ну и? Все еще хочешь, чтобы я пошел с тобой к Лэнгли? – проворчал Виктор.
– А ты знаешь, – усмехнулась я. – Хочу!
Глаза парня полезли на лоб.
– Решила привести с собой клоуна?!
– Да ладно тебе. Все не так плохо.
– Ну конечно, – фыркнул он. – Все просто чудесно. И сразу предупреждаю, обычные восстанавливающие чары тут не сработают! Во-первых, я уже пробовал на первом потоке. Кто-то заметил чары и отменил. Повторять этот опыт я не хочу. А во-вторых, мне не отожраться до такой ширины.
– Ничего, мы пойдем другим путем.
– Это еще каким? – с подозрением нахмурился Виктор.
– А вот сейчас узнаешь, – подмигнула я и рванула к двери. – Жди здесь, я быстро!
– Лира! – Вопль Орлея догнал меня уже в коридоре, но я не обратила на него ни малейшего внимания.
Вернулась я минут через десять и еще пять потратила на попытки пробиться в запечатанный Орлеем класс. С перепугу он наложил такие мощные чары на дверь, что сам не сразу сумел их снять.
– Знакомься, – ухмыльнулась я, бухнув на пыльную парту толстый фолиант и большой глянцевый журнал, – мои помощники: «Магическая мода» и самый главный учебник для порядочных волшебниц прошлого столетия.
– Решила сделать из меня музейный экспонат?! – в ужасе взвыл Виктор.
– Не все старое обязательно музейный мох, – назидательно подняла палец к потолку я и, не удержавшись на пафосной ноте, расхохоталась. – Закрывай глаза. Будем из тебя принца делать!
– Может, настоящим принцем обойдешься?
– Нет уж. Это как раз та редкость, которая чем натуральнее, тем хуже.
Он мученически закатил глаза к потолку, но все-таки покорно замер. М-да… Затюкала парня прошлая Лира… И я – не лучше. Ничего, Вик, как сказал бы чокнутый разум межмирья, это для твоего же блага.
Я почти не рисковала. Разве что пришлось воспользоваться одной из техник, почерпнутых в иномирной книге. История с почувствовавшей ауру смерти Торией еще не успела выветриться из головы, а эти чары как раз и скрадывали фон моей силы, делая его нейтральным для любого восприятия, включая эмпатию. Я знала, что не рискую, уже успела на своей излишне любопытной подружке поэкспериментировать.
В остальном же я банально воспользовалась знаниями из прошлой жизни. Там мне самой приходилось изворачиваться, чтобы выглядеть мало-мальски прилично в академии. Вот я и научилась всем швейно-ремонтным плетениям, до каких только могла дотянуться. И переделала их под особенности Зеленого дара. В конце концов, некроманты при необходимости запечатывают мертвую плоть, возвращая ей первоначальный вид и свойства. А я приводила таким образом в порядок и свои вещи.
Виктору я попутно рассказывала какую-то чушь о старинных плетениях, так что у него особых вопросов о природе моих умений не возникло. Зато я, по сути, подняла из мертвых его древний камзол, заодно подогнав по размеру и фасону. Получилось очень даже неплохо. Даже слишком хорошо, судя по дальнейшим событиям.
А события эти ждать себя не заставили. Первым отголоском стал восхищенный взгляд Альва, брошенный в мою сторону, едва я спустилась в холл. «Вот ведь бесов бабник!» – подумала я, отворачиваясь, и тут же увидела перекошенную физиономию Корве. Сразу захотелось поискать зеркало: с чего бы оболтусам так пялиться? Но задуматься об этом всерьез я не успела.
– Тиса Мэй? – рядом появился Виктор, и я чуть сама не разинула рот от удивления.
Как, однако, одежда меняет человека. И куда только подевались опущенные плечи и затравленный взгляд?
– Что, Орлей, – бросил Рой, – наконец сдал в музей свои старые тряпки? Вижу, любители антиквариата тебе за них хорошо заплатили. Даже на приличный костюм хватило.
Я напряглась, но Виктор даже не повернул головы в сторону своего врага.
– Нет, тис Корве, – холодно отозвался он. – Всего лишь соблюдаю правила приличий. Одежда должна соответствовать окружению.
– А мы, значит, были недостойным окружением… – перекосило Корве.
Закрывшаяся за нашими спинами дверь общежития отсекла взбешенный рык побагровевшего Роя. Он даже догнать и обругать обидчика не мог, потому как в учебные дни покидать общагу после десяти студентам запрещалось. Это у меня на сегодня было разрешение на две персоны, так сказать. Оглянувшись на громаду общежития, я позволила себе расхохотаться.
– Как ты его!
– Да ладно, – пожал плечами Виктор, застенчиво улыбнувшись. – Давно мечтал поставить на место этого зазнайку. Пошли, что ли?
– Пошли, – усмехнулась я, мысленно прикидывая, что вечер у Лэнгли может стать вовсе не таким скучным, как мне казалось.
В гостиную в покоях профессора артефакторики мы вошли под руку со всей приличествующей величавостью. Здесь явно применяли пространственную магию: комната была куда больше положенного. Тут и там стояли и сидели группки магов по трое-четверо и что-то вполголоса обсуждали. К нам тут же подошел смутно знакомый старшекурсник и представил присутствующим.
Впрочем, смутно знакомым парень был только мне, Виктор тут же разговорился с провожатым и увлек меня следом за ним к одной из компаний. Мне представили собеседников, но Лэнгли, тут же ловко отделив меня от Виктора, потащил куда-то вглубь комнаты к гостям постарше.
Эти уже окончили академию. Один, чье имя я не сумела бы правильно выговорить даже под страхом казни, так и вовсе имел все шансы забыть, что такое академия. Он был старше самого Лэнгли.
– Это и есть юное дарование? – проскрипел он, смерив меня оценивающим взглядом с головы до ног. – А внешне так, одна из этих юных дурочек, годных только на то, чтобы…
– Тис Риар! – с притворным возмущением попенял Лэнгли. – Таких я сюда не приглашаю, и вы об этом прекрасно знаете. И вообще. Прекратите пугать мою лучшую за последние лет двадцать ученицу. У нас с ней и так старт был не слишком удачный.
– Конечно. – Старик бросил на моего наставника какой-то нечитаемый взгляд.
Профессор Лэнгли усмехнулся и вдруг подмигнул мне. Опешив от таких вывертов всегда строгого, недовольного, а главное, равнодушного учителя, я даже не нашлась что ответить. Но он и не ждал ответа.
– Что, скажете, я не прав? Я – вредный заносчивый старик, который учить никого не желает да только и ждет, чтобы вы дали ему повод подать прошение о вашем отчислении из академии.
– Э-э… Я так не думаю, – деревянным голосом отозвалась я.
– Думаете, еще как думаете, – хмыкнул он. – Мне нравится ваше умение не демонстрировать свои чувства, но именно это вы и думаете. Ну, возможно, несколько иными словами. И вы правы. Почему-то ректор вашей академии считает, что чем искуснее мастер, тем лучше из него получится наставник. И он прав и не прав одновременно. На артефакторику чаще всего идут размечтавшиеся о больших и легких деньгах слабодарцы. Они не понимают, что сил тут требуется порой побольше, чем у боевиков. А самое главное, тут необходимо врожденное чутье. Талант, если хотите. И без него можно стать лишь крепким подмастерьем, клепающим слабенькие поделки, не более. Таким станет ваш юный друг.
– Виктор…
– Но, но… – Лэнгли с улыбкой погрозил мне пальцем. – Только врать не надо. Я более чем уверен, что именно вы сделали так обрадовавшие вашего ректора артефакты. Не скрою, вы поставили меня в дурацкое положение. Я-то был уверен, что имею дело с очередными, как говорят студенты, зубрилами правил и наставлений. А тут такой сюрприз. Несмотря ни на что, приятный сюрприз.
Я, слегка ошалев от поведения профессора, которого мы с Виктором иначе как «козел» между собой не называли, способна была только кивать. Да и рот от удивления не разинула только благодаря иномирным техникам самоконтроля. Правда, из-за этих техник выражение лица у меня было несколько отмороженным, как однажды выразилась Тория, но в данном случае меня это не смущало. А проф, казалось, задался целью загнать меня в полный ступор.
– Кстати, Лира. Я слышал, у вас была некая стычка несколько дней назад. Очень печально. Очень…
Он умолк, рассматривая меня пристальным взглядом.
– Сожалею, если расстроила вас, профессор Лэнгли, – ответила я, чуть сдвинув брови. – Но в данном случае я не могла поступить иначе. И сделаю так же в любом подобном случае.
– Вы меня не расстроили, Лира, – усмехнулся Лэнгли. – И сейчас порадовали. Моя печаль относится к несколько иной области. Жаль, что в нашем мире, который и существует лишь благодаря магии, к одаренным порой такое вопиюще недостойное отношение. Ну кто те двое? Почти бездари. А девушка, которую вы защитили, делает серьезные успехи. Но нет, ей будут мешать совершенствовать и шлифовать свой дар слабые и бесполезные, но, видите ли, родившиеся у подходящих родителей болваны. Никогда этого не понимал!
Я моргнула и кивнула, как деревянная кукла-болванчик. А что я могла сказать? Впервые кто-то в этом мире озвучил мои собственные взгляды. Да не просто кто-то, а уважаемый профессор и признанный мастер.
– Удивлены? – хмыкнул Лэнгли. – Ну вот такой я оригинал, как обтекаемо выражаются недовольные моими взглядами лорды. Привыкайте. Нам еще два года с вами работать. А я надеюсь и на более долгое сотрудничество. Кстати. Если у вас возникнут проблемы с теми двумя… Я в этом сомневаюсь, но мало ли. Обратитесь ко мне. У меня найдется управа на их родителей.
– Вряд ли они сумеют создать мне проблемы, – мотнула головой я, все еще переваривая сенсационные заявления нелюбимого преподавателя.
– Вряд ли, – согласился Лэнгли. – Но если вдруг, вы знаете, к кому обратиться. Впрочем, с таким вопросом вы можете обратиться к любому из присутствующих. Все они разделяют и поддерживают мои взгляды: дар магии первичен, а все прочее, включая длину родословной, – вторично. Вот так просто и без затей. Ну, идите, пообщайтесь, познакомьтесь, потанцуйте, – он покровительственно похлопал меня по плечу, – ваше дело молодое. А мы уж тут будем скрипеть по-стариковски.
Я не стала спорить и, поклонившись, отошла к Виктору. Прислушиваясь то к одной группке болтающих гостей, то к другой, я убедилась, что старик-артефактор не лгал. Здесь действительно собрались те, кто разделял его взгляды. И я понимала, что вполне могу причислить к ним и себя. «Магия превыше всего, – мысленно повторила я краем уха услышанную фразу и вспомнила Мери. – Вот уж правда. Ее дар ни в какое сравнение не идет с бездарностью двух идиотов, оттачивавших на ней свое остроумие. И она явно заслуживает куда лучшего отношения и лучших перспектив. Как было бы хорошо, если бы в мире действительно руководствовались этим постулатом: «Магия превыше всего»…»
В остальном же вечер был скучным. Но, пожалуй, исключительно для меня. Ухлопав все свободное время на иномирные техники и изучение всего того, что Лира пропустила мимо ушей в прошлом году, я до сих пор не удосужилась прочесть купленную еще летом книгу по этикету. Поэтому большая часть велеречивых диалогов с завуалированными издевками и многозначительными взглядами была мне просто непонятна. Зато Виктор развлекался, судя по сверкающим удовлетворением глазам, вовсю, и уже ради этого стоило сюда прийти. «Что ж, задание чокнутого «высшего разума» не такое уж сложное. А временами даже приятное», – подумала я, с улыбкой наблюдая, как Виктор обламывает очередного высокородного тиса, вообразившего себя очень умным.
И тут, как всегда случается в романах, которые так любила прежняя Лира, распахнулась дверь. Все еще улыбаясь, я обернулась. Дюжий служитель волок за предплечье Дона, а тот, словно и не замечая своего плачевного положения, шарил взглядом по комнате. Почти сразу он нашел то, что искал. Точнее, кого. Больше медовые глаза от меня не отрывались, и мне сразу стало неуютно и зябко.
Коротко отчитав нарушившего правила студента, Лэнгли царственным жестом отослал парочку. Только когда чертова дверь снова захлопнулась, я взяла себя в руки и на мгновение взглянула на ситуацию со стороны. Компания празднично одетых молодых людей с бокалами в руках. Виктор обнимает меня за талию. И все, включая одну дубовую очищающую, с насмешливыми улыбками смотрят, как профессор отчитывает парня, не удостоенного чести принадлежать к избранному обществу. Меня передернуло, и, вывернувшись из рук Виктора с банальным «попудрить носик», я рванула к двери. «Надо найти этого идиота и объяснить, что я смеялась вовсе не над ним!»
В продуваемых всеми сквозняками коридорах административного корпуса мой порыв быстро угас. Ну что я могла ему сказать? Очередное: «Это не то, что ты думаешь!» И? А что дальше? Да и вообще. Почему я должна оправдываться?!
Дона нигде не было видно, и я, развернувшись на каблуках, отправилась обратно к Лэнгли. Еще только не хватало, чтоб меня саму кто-нибудь схватил за шиворот как нарушительницу.
Разумеется, Дон нашелся, когда я окончательно раздумала его искать. Свернув по пути в туалет, я застыла перед входом из-за странных звуков. И правильно сделала. Слегка приоткрыв створку, я увидела, как парень, красный то ли от злости, то ли от боли, колотит кулаками в кафельную стену. Я попятилась.
Обратно на вечеринку я шла, шаркая ногами, как столетняя старуха, и примерно с такой же скоростью. Скорее всего, не пошла бы совсем, но бросить Виктора мне совесть не позволила. И всю дорогу я спорила сама с собой. С одной стороны, Дон сам нарвался на неприятности, болтаясь после отбоя по академии, и, вообразив, что над ним посмеялись, закатил истерику в туалете. И все. Я тут совершенно ни при чем. С другой стороны, что-то мне настойчиво подсказывало, что выбрался он из общаги исключительно из-за меня. Да и о причинах его бешенства догадаться было несложно. Дело не в том, что над ним посмеялись. Уж на насмешки Дон наверняка умел не обращать внимания с его-то горе-друзьями. Дело в том, что он вообразил, будто над ним посмеялась я.
Поймав себя на том, что близка к тому, чтобы тоже приласкать кулаком какую-нибудь стену, я усилием воли отогнала неприятные размышления. Еще не хватало испортить Виктору его триумф своей кислой физиономией. «А о Доне я подумаю, когда он снова попадется мне на глаза, – проворчала я про себя, открывая дверь покоев профессора Лэнгли. – Невелика птица, чтобы я забивала им себе голову!»
Но некое ощущение неправильности, несправедливости происходящего не отпускало меня до самого конца вечеринки. Да и потом, когда я уже лежала под одеялом в своей спальне, это чувство не давало мне уснуть. Хотя было еще что-то. Какая-то странность, которую я заметила, но не особо обратила внимание. А теперь она всплыла в памяти и маячила на границе сознания как мрачная тень. Поздние гости академии, большинство из которых давно вышли из возраста студентов. Разговоры, которым с благосклонной улыбкой внимал Лэнгли. Очень странные для аристократов, которые там собрались, разговоры… «Завтра… Все завтра… – подумала я, уже засыпая. – Завтра…»