Глава 36

Лео

Настоящее время

— Да сидит он на жопе ровно, — у Валерки Дикобраза светлейшая голова, хоть и вечно всклокоченная. — Что ж ты такой беспокойный, Король? Ведь договорились связь держать. Ну, сказал бы, я б тебе его во всех ракурсах показал.

— Ничем не интересовался, не спрашивал, не вынюхивал? — Лео как раз гложет факт, что Кракен усиленно радуется жизни и не делает попыток шевельнуться влево или вправо.

— Неа. Спит, жрёт, зависает в клубе. С наркотой, кажется, завязал — не нюхает. Но зато курит и пьёт в своё удовольствие. И бабы на него вешаются, как ненормальные. Ну, денег завались. Почему бы им и не стелиться под него?

Может, Эль права? И у него просто паранойя на фоне прошлых событий? Но Лео чувствовал: рано или поздно рванёт. Кракен не тот, кто забывает былые обиды и поражения.

— Может, не он лично, а кто-то для него собирает информацию?

— Да кто его знает, — пожимает плечами Дикобраз, — внешне — не похоже. А как оно на самом деле — не понять. Это нужно везде прослушку поставить, чтобы отслеживать все его телодвижения и звонки. А я не по этой части, ты же знаешь.

Лео знал, и поэтому ломал голову, как подобраться к Кракену поближе.

— Ты бы не светился, Король, а? — с тоской попросил Дикобраз. — Знаешь поговорку: не буди лихо, пока оно тихо. Ты ж сам его провоцируешь, понимаешь? Может, у него ничего такого в голове нет, а ты подтолкнёшь, тьфу-тьфу-тьфу.

Что-то было в Валеркиных словах, но Лео чуял: ничего Кракен не забыл, притворяется лишь шлангом, а может, тупо оттягивается здесь, где его каждая собака знает, люди не совсем забыли, старые связи и друзья остались. Или ждёт чего-то.

Король потёр лоб. Голова гудела. Глаза пекли огнём — он сутки не спал, летел на машине как ненормальный. И не потому, что горел желанием с Кракеном схлестнуться. Он тупо удирал из города.

Но перед тем как вырулить на трассу, выцепил Артурчика в одном из ближайших клубов. Ребята его пасли, доложили, где этот гений решил расслабиться.

Артурчик пребывал в отвратительнейшем расположении духа, но Лео на это было плевать: он сам недалеко ушёл.

— Будешь вокруг моей невесты увиваться, переломаю руки-ноги, — пригрозил он с места в карьер. — Чтобы близко не подходил!

Артур глотнул зелёное пойло из бокала и прикрыл глаза. На него угрозы действовали умиротворяюще. Чем больше Лео злился, тем лучше себя чувствовал Константиновский.

— Зачем она тебе? — ещё один глоток из бокала. — Ты ж на ней не женишься. А если женишься, то сделаешь несчастной. Такие, как ты, не умеют ценить ни утончённую красоту, ни нежную душу. Да тебе просто не понять её трепет, интеллект, возвышенность.

Лео чувствовал: ещё несколько слов — и они снова сцепятся. Кулаки чесались, а драться не хотелось. Потому что понял: Константиновский его провоцирует. А зачем ему это нужно — разбираться не хотелось. Не сейчас. В то, что Артур воспылал к Тане неземными чувствами, Лео тоже не верил. Не этот прохвост. На нём пробу поставить негде — так он избалован бабьём разных мастей и возрастов.

— Я тебя предупредил: не лезь. Я уж сам как-нибудь разберусь со своей невестой.

— Ты даже её по имени не зовёшь, — Константиновский глаз один открыл и посмотрел укоризненно. — А в девочке чувствуется шик, старая кровь. Не по зубам она тебе, двортерьер.

— Судя по всему, и ты свои обломал об неё, — оскалился в хищной улыбке Лео и отправился на выход.

Больше никаких дел с Константиновским он иметь не собирался. Обойдётся как-нибудь и без его голубых элитных мозгов.

Всю дорогу до города детства Лео ломал голову, как это решение получше донести до отца, но так ничего и не придумал. То есть мысли у него, конечно, были, но аргументы звучали не веско.

И вот теперь он торчит здесь, трёт воспалённые веки, накачивается крепким кофе и не чувствует спокойствия.

— Да, ты прав, — соглашается он с доводами Валерки. — Лучше не баламутить воду, особенно, если она давно отстоялась. Я спать.

Дикобраз отвозит его домой. Хоть это и неразумно. Но если у Кракена есть осведомитель, значит ему давно доложили, что Король в городе. Скрываться и шифроваться поздно. А так… вероятность того, что они случайно столкнутся, почти равна нулю.

Он не был в этой квартире невероятно долго. В прошлый раз, когда примчался за Эль, так и не решился переступить порог почти отчего дома.

Здесь тихо, немного пыльно; высокие потолки дарят ощущение глубокого пространства. Лео платит приходящей домработнице, что убирает здесь раз в неделю. Зачем ему это нужно, он и сам не знает. Но именно сейчас он благодарен за почти чистоту и ощущение, что он вернулся домой. Как жаль, что здесь нельзя остаться.

Он принимает душ и падает спать. А перед сном зажимает в ладони телефон.

Эль. Надо бы позвонить. Но он не делает этого, понимая, что если услышит её голос, снова будет мучиться чувством вины. Хотя он и так… ощущает себя полнейшим говнюком, поэтому тонной греха больше, тонной меньше — никакой роли не играет.

На следующий день его торжественно выпроваживает Костыль.

— Давай, давай, — упаковывает он Лео в машину, — езжай домой, а мы тут сами как-нибудь, без тебя обойдёмся. Вдруг чего — телефон есть, язык не отсох — сообщим. Вали давай, а то накостыляю!

Он ржёт, похлопывая Короля по плечу: мол, всё будет хорошо. Но Лео уезжал с неспокойным сердцем. Шестое чувство подсказывало: скоро что-то случится. А если нет, то нужно лечиться от паранойи и навязчивых образов.

К Тане он возвращаться не стал — решил подумать в одиночестве. У него и другая квартира была — поменьше, более обжитая, неподалёку от офиса.

Парни из охраны старательно отчитывались. Эль слово сдержала: больше не выходила из дома, и Лео немножко стало легче. Ровно до того момента, когда к нему, как говорят, без стука и предупреждения ввалился отец.