Глава 45

Таня

Прошлое

Я тоже знала, где бродят тени и поёт ветер. Это мои слова. Я обронила их однажды, когда мы проходили мимо этого дома.

Ходила басня, что там жил когда-то немножко странный геолог, решивший поселиться у моря. О доме ходила дурная слава. Его покупали, перекупали, продавали, а в результате он стоял и старел потихоньку. Никто не приживался. Поговаривали, в доме водились привидения.

Я не очень верила местным басням, но полуразвалившийся дом стоял немного на отшибе и пустовал.

У Кракена была какая-то особая тяга к подобным историям и местам. Тогда я не понимала, почему. Позже думала: так, наверное, проявлялась его болезнь. А то, что он болен, уже сомнений не вызывало.

Не уверена до сих пор, что у него есть диагноз, но какие-то сдвиги в психике присутствовали и усугублялись со временем.

Не знаю, чего я хотела. Может, поговорить с ним, но ужасно трусила, просто до темноты в глазах. Он уже не был милым, своим в доску Юрой, с которым я бродила по улицам и танцевала в паре.

Больше во мне не жил тот трепет и томные мечтания, что ему удалось невольно пробудить во мне.

Я помнила всё. И жалела, что он не может быть просто золотоволосым парнем с замечательной подкупающей улыбкой.

На настоящее сострадание меня не хватало. Может, потому что он открывался мне своей страшной, уродливой стороной, от которой меня бросало в дрожь и ужас.

Я крутилась возле хибары. Пришла пораньше. Но Кракен появился не один, и поэтому мне не оставалось ничего другого, как нырнуть в старый дом. Наверное, ужас помог мне — я спряталась в шкафу с полуоткрытой дверцей. Даже прикрыть её не смогла — просочилась внутрь и боялась дышать, чтобы старое дерево не скрипнуло и не выдало меня.

В шкафу было темно и пыльно. Вспотевшее лицо отчаянно чесалось, в носу крутило. Только бы не чихнуть, только бы не кашлянуть — молилась, прикрывая глаза.

Я слышала удары своего сердца. Они заглушали всё. Мне казалось: Кракен почувствует, вычислит меня. Вытянет за ухо из шкафа, будет глумиться или издеваться, или сотворит со мной что-нибудь ужасное. Но пара, что вошла в дом вслед за мной, по сторонам не смотрела.

Они ругались.

— Ты зачем притащил меня сюда? — шипела Влада Потоцкая — а это была она, первая красавица нашей школы в прошлом. Я иногда видела её. Она то появлялась, то снова исчезала. Сколько ей? Двадцать три, кажется. Всё ещё красивая и эффектная, но что-то в ней сломалось, отразилось на кукольном лице, исказило идеальные черты.

— Перестань кидаться, Влада, — голос у Кракена ленивый и пресыщенный. Он смотрит на девушку, как на вещь. Слегка брезгливо и с превосходством. Губы его искажает презрение.

— Ты обещал! — кидается она на него, пытаясь вцепиться острыми ногтями в лицо. — Дай мне дозу, сволочь! Мне немного надо, ты же знаешь.

Её трясло, глаза лихорадочно блестели, кожа на губах под слоем помады висела обкусанными ошмётками. А я всё это видела — они стояли как раз очень удобно, словно специально, чтобы я могла рассмотреть детали, ненужные мне, но выбора не было.

Я бы зажмурилась, но не получалось — пялилась на них.

Я… ничего не понимала. Он назначил встречу Лео. Здесь. Я уверена. И почему-то приволок сюда Владу. Может, хотел сделать больно? Я знала: у Лео с Владой старые отношения. Она была одной из тех, кто увивался вокруг Короля. Думаю, он с ней спал. И тогда, когда мне было десять, и потом.

И вот она с Кракеном. В пятнадцать уже нельзя быть наивной и чистой девочкой, которая не знает и не понимает, что такое доза. Наркотики. Влада просила у этого золотоволосого мерзавца наркоту, а он… издевался. Почти глумился, но тонко, сразу и не понять.

— Получишь ты свою дозу, не спеши. После долгого ожидания желанный плод слаще.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — неожиданно девушка перешла на визг и снова сделала попытку ударить Кракена.

Тот легко увернулся, сжал тонкие запястья, но она сопротивлялась, как бешеная: дёргалась, пыталась ударить его ногой в пах, а он только улыбался жутко над её потугами. А затем поцеловал. Яростно, по-звериному. И то, что произошло потом, всё же заставило меня закрыть глаза и слушать, как они совокупляются.

Кракен — яростно и жёстко. Влада — со всхлипами и позже — стонами. А потом они затихли. Я слышала лишь их сорванное дыхание, которое через время тоже стихло. И тогда я рискнула открыть глаза.

Влада так и стояла у стены, запрокинув голову. Шея её напряжена, губы дрожат. Её откровенно трясёт, руки ходуном ходят, хоть и сжимают короткую пышную юбку.

Кракен спокойно вжикает молнией и застёгивает ремень. А затем бросает на пол пакетик. Таблетки рассыпаются по пыльному затоптанному полу, а Влада кидается к ним, подбирает, запихивает в рот. Пальцы у неё сводит, она в рот не попадает с первого раза, и смотреть на это — ужасно. А я пялюсь, будто веки намертво прилипли и не опускаются никак.

Краем глаза вижу, как смотрит на Владу Кракен. Всё то же брезгливое презрение на красивых губах. Мне хочется разорвать его, уничтожить. Но страх забивает даже ярость от его низости и бездушности. А ещё я всё равно не понимаю, зачем он Лео назначил здесь встречу. Это мучает меня гораздо сильнее того, что произошло на моих глазах.

Влада сидит на грязном полу, прислонившись к стене. Руками прикрывает грудь. У неё кофточка надорвана. Помада размазалась. Под глазами — чёрные круги от туши. Это делает её похожей на панду.

— Я посажу тебя, Каракатица, — жутко улыбается она. — Надолго и всерьёз посажу. И ты это знаешь.

Кракену не нравится, как она его называет, но Владу чуть отпустило, наверное, и она больше не выглядит слабой и зависимой. Скорее, отчаянно-опасной, хоть её ещё трясёт.

— Не надо меня пугать, — он всё такой же, ничего в нём не дрогнуло, не изменилось от её слов. — Угрозы твои смешны, торчащая девочка.

— Ты просто допрыгался, козёл, — продолжает Влада, словно не слышит, что говорит ей Кракен. — Допрыгался и доигрался. И будешь издеваться, получишь по заслугам.

— Ладно, хватит уже, я тебя услышал. Поднимайся.

Он протягивает ей руку. Влада, поколебавшись, всё же подаёт свою. Она улыбается и, кажется, пытается заигрывать. Кракен вроде бы тоже не против её поползновений, но то, что происходит дальше, надолго лишает меня спокойного сна. Как будто всего, что было до этого, мало.

Я не успеваю заметить, как в его руке появляется нож. Влада, наверное, тоже. Она продолжает улыбаться, оседая на пол. Медленно, как осенний лист, что уже никогда не вернётся на родное дерево.

В груди у неё клинок, загнанный по самую рукоятку.

— Прощай, Влада, — склоняет голову это чудовище. — С тобой было забавно, но неинтересно.

Он уходит, а я остаюсь. Превращаюсь в камень, а затем в мумию, высохшую от ужаса и потрясения.

Может, я бы просидела в ступоре очень долго. Но всего одна мысль выводит меня из прострации. Нужно уходить. Он звал сюда Лео. А значит это может быть опасным. Надо рассказать.

И я почти ползком, стараясь не смотреть на Владу, что сидит на полу с распахнутыми глазами, выбираюсь наружу.

Я боюсь бежать. Боюсь ползти. Боюсь, что меня увидят, а может, Кракен где-то поблизости. Время — половина восьмого.

И тут я вижу Лео. Кидаюсь ему навстречу. Мне всё равно, что он подумает. Я цепляюсь за него, обвиваю шею руками, жмусь, как бездомный котёнок в поисках тепла и любви. Меня трясёт похуже, чем Владу.

— Эль? — у Лео растерянное лицо. Уязвимый. Открытый на миг в своей слабости, когда его застают врасплох. — Ты что здесь делаешь?

— Не ходи! Не ходи туда! — шепчу яростно, сжимаясь в тугой комок.

Он вдруг меняется в лице. Становится страшным.

— Он тебя тронул? Скажи, не бойся. Я ему все внутренности вырву руками и на дерево намотаю!

Я отчаянно мотаю головой. Так, что боль огненными шарами из виска в висок катится.

— Нет. Там Влада. Мёртвая, — последнее слово шепчу еле-еле, но Король меня слышит и становится ещё страшнее. — Я видела. Была там. Сидела в шкафу. Это Кракен её убил. Зачем-то. Я знаю, он тебя сюда позвал. Не ходи. Это ловушка, наверное.

Я бормотала что-то, путалась в словах. Повторялась и никак не могла успокоиться.

— Тише, тише, — баюкал он меня. — Не бойся. Я разберусь.

Он куда-то звонил, о чём-то договаривался. Почти сразу приехал Костыль.

— Никому ничего не рассказывай, Тань, — заправил мне Лео прядь волос за ухо, усаживая в машину. — Дай мне немного времени.

Я ничего не понимала, но кивнула. Костыль отвёз меня домой.

А через сутки я узнала, что Лео арестовали. На него пало подозрение в убийстве.

— Этот гад её ножом Короля порешил, — проболтался мне Костыль. — Но ты не переживай. Ребята успели. Отпустят его. Улик мало. Орудия убийства нету.

Но я всё равно пошла в полицию и рассказала всё, что видела. Я не могла допустить, чтобы моего Короля посадили за убийство, которое он не совершал.

Лео позвонил через сутки. Ворвался как шторм, снёс всё на своём пути. А я слушала его грозовой голос и молчала.

— Тань, — бушевал он, — ты малолетка, ясно? Тебе нет шестнадцати, поэтому откажись от показаний, если будет кто настаивать. Тех уже нет, твоих откровений. Пожалуйста, делай так, как скажу я, договорились? Скажи «да», Таня!

И я сказала. Как он и просил.

— Да, Лео, я сделаю всё, как ты скажешь.

Повторила, как попугай. Смирилась. Но шум по городу пошёл. Дело получило резонанс. Смерть Влады Потоцкой потрясла всех.

Город трясло, как на вулкане. Слухи ходили одни других краше. Меня охраняли, как очень важную персону. И ребята, и мать сидела на страже, как грозная фурия.

— Ты что наделала? — шипела она, подвизгивая. — Я так и знала, что твоя дружба со взрослыми парнями до добра не доведёт! Я тебя предупреждала, говорила!

Бесновалась она недолго. Дед и отец её утихомирили. Но следила она за мной как коршун. Ходила по пятам, как тень.

Много позже я узнала, что Лео освободили, что дело затормозилось, а Кракен исчез из города. Испарился, словно его и не было никогда.

Каким-то чудом мне удалось удрать от матери. И кинулась я к Лео.



Он собирал вещи.

— Уезжаешь? — я тяжело дышала. В груди разрывной пулей разлеталась на осколки боль.

— Да.

Он на меня не смотрел. Руки у него двигались, как у робота.

— А как же я? — выкрикнула отчаянно.

Он замер, швырнул сумку с такой яростью, что я невольно сжалась.

— А ты живи дальше, Тань. Всё кончилось, понимаешь? Этого урода нет. Жаль, не смог его достать, но это не важно. В школу ходи, с ребятами дружи. С девчонками в кафе и на танцы.

— А я… а мы… — хрипела и чувствовала, как дрожат губы. Предательские слёзы текли по щекам. Лились щедрой рекой.

— Нет нас, Эль. Ты всё придумала, понимаешь? Романтизировала. Правила сочинила. В героя тоже поиграла. Хватит. Достаточно. Это слишком большой груз, Тань. Я не вытяну, даже если превращусь в верблюда.

— Ты трус! — рыдала я уже не скрываясь.

— Да, — смотрел он мне в глаза и соглашался. — Беги отсюда, дура малолетняя с розовым туманом вместо мозгов.

Это было обидно. Больно. Несправедливо.

— Я тебе этого никогда не прощу! — выкрикнула зло, с надрывом.

— Вырастешь — поймёшь, — ответил он тихо и сгорбился. Я впервые видела Короля без осанки, без развёрнутых гордо плеч. Но тогда, ослеплённая обидой, я не хотела его жалеть.

— Я-то вырасту. А ты постареешь!

У Лео глаза потемнели. Ещё немного — и полыхнёт жаром.

— Уходи, Эль, — то ли прорычал, то ли сдержался, чтобы не ударить.

И я ушла. Убежала. Лелеяла обиду очень долго. Годами грезила: он вернётся, увидит меня, влюбится без памяти, а я гордо пройду мимо, даже не взгляну.

А вышло… как вышло. Совсем по-другому. И любовь никуда не делась, и чувства не истёрлись с годами.

И у него осталось всё по-прежнему: он меня защищал и оберегал. Но сейчас я хотела переписать собственные правила. И я знала, что не отступлюсь.

