Глава 12
Настоящий мужчина всегда добьется того, что хочет женщина.
Фекла Быковских
Дура, дура, дура. Я чертова идиотка, у которой в башке пережеванная манная каша вместо мозга. Надо было валить сразу, как только варвар мне это предложил. Бежать без оглядки. А не лежать сейчас ледяным компрессом на разрывающейся с похмелья башке, мучаясь мыслями о чертовом мерзавце. И мыслями, заметьте, далекими от ненависти и презрения. Черт, да и думаю я все больше не в целом об этом аспиде. Прости господи, а о вполне определенной части его организма.
— Эй, ты жива тут? — послышался бодрый голос мучителя из-за двери.
— Нет, отдуплилась, и теперь брожу бестелесным призраком, держа в лапе фонарь Херона, — вредно простонала я.
— Жаль. А я хотел тебе рассказать, что сделали два дебила, одну из которых я считал адекватной, и доверял, — хмыкнул варвар, пробуждая мой воспаленный мозг, но не тело, похожее на набитый камнями бурдюк.
— Если это не интересно я тебя прикончу. Поверь, в ярости я становлюсь совершенно невменяемым существом, — пропыхтела, сползая с кровати.
— Я думал это твоё нормальное состояние, — заржал Буйнов, и захлебнулся на полуслове, потому что я с силой толкнула тяжелую дверь, и злорадно отметила, что звук был такой, как надо — деревом об дерево. Макс смотрел на меня по зверски, зажав ладонью скулу. Думаю он с удовольствием бы завершил дело начатое двумя бутылками адского пойла, найденного в погребке — прикончил бы меня. Но выглядела я видимо настолько жалко, что Буйнов лишь обжег меня взглядом.
— Ведьма. В средневековье тебя бы сожгли на главной площади. Хотя, ты бы наверное прикурила от костра, — пробубнил этот нахал, и молча пошел по коридору, даже не сомневаясь, что я поплетусь за ним. ИМ я даже хотела фыркнуть и вернуться в комнату, чтобы сбить с варвара самонадеянность. Но, любопытство, как известно, сгубило кошку.
Ктулху сидел за столом и был великолепен настолько, что лютое похмелье всколыхнулось в моем организме с новой силой. Раскрасневшиеся щеки красавца на мертвенно-бледном лице смотрелись так, словно у его хозяина началась нильская малярия, сопровождающаяся лихорадкой Эбола. Он держал в костлявой руке, исходящее паром блюдце, наполненное, судя по цвету, чаем, и благодушно улыбался Альбине, смотрящей на него глазами больного щенка.
Наш приход не произвел на парочку никакого впечатления. И даже стало немного обидно.
— Господа, вы может быть расскажете нашей Мата Хари, какое дельце провернули, пока я вас не поубивал к хренам за самодеятельность. Я привел Феклу, мать вашу. Надеюсь вы наконец сообщите подробности вылазки? Видите ли Фекла хм…
— Феофановна, — подсказала я, с трудом ворочая распухшим от сушняка языком, и борясь с желанием отобрать у Бобка блюдце с чаем.
— Да, Феофановна. Идиотское отчество. Твою мать. Так вот. Эти два полудурка отказались рассказывать сногсшибательные новости мне одному, не желая повторяться и, дословно, лишний раз сотрясать воздух. И очень зря. В этом случае я убил бы их безболезненно. А в присутствии дамы, я их буду резать на ленты с изощренным садизмом. Потому что больше чем уверен, то, что они сотворили доведет нас до цугундера. А этому, — кивнул Макс в сторону прикрывшего глаза от удовольствия, и громко шмуркающего чаем во рту Бориса Борисыча, — я вообще не доверяю.
— Шеф, Боб разработал уникальный план, мы его провернули. И мы молодца. А вы вместо того, чтобы выслушать, орете, как бизон перед спариванием, — хмыкнула Альбинка, наконец оторвавшись от созерцания своего обоже, красиво полощущего свою пасть чайком. — Кстати о спаривании, мадам, простите, что я перевала вашу, хм… Скачку на огненном единороге. Я же не знала, что вы так оседлаете шефа. Как ковбоиха, ей-богу. Вам бы Фекла на родео цены не было.
Я почувствовала, как краснота заливает щеки. Ну да, пить мне совершенно противопоказано. Башню срывает напрочь, что подтверждают мои последние неудачные загулы. И самое поганое, что этот подонок и нахал Буйнов меня отшил уже несколько раз. Сколько? Я уже со счету сбилась.
— А вы босс, в следующий раз когда отжиматься на дереве будете, подумайте. Тут рядом магазин спортивный есть. Может уже есть смысл турник купить, — заржала нахалюга, но захлебнулась смехом, посмотрев мне за спину, где стоял варвар, и сопел, что тот пресловутый минотавр.
— Рассказывайте, — заорал Буйнов, так, что я чуть в стринги не «пустила». Хотя. Черт. Я подавила желание залезть под халат руками и ощупать задницу. Что — то мне подсказывала, что трусов на мне сейчас нет, и лифчика тоже. Последнее, что я помню, как мужские руки сдирают с меня нижнее белье, я вырываюсь, проститутски хохочу и лезу целоваться. Но сильные пальцы придавливают мою бушующее тело к подушке и заворачивают в одеяло. А дальше свет моей памяти меркнет в алкогольном тяжелом сне.
Я обернулась и с подозрением уставилась на Буйного. Он, впрочем и внимания на мой взгляд не обратил. Макс был в ярости, и казалось взорвется, если к нему прикоснуться.
— Да чего рассказывать то? — наконец подал голос Бобок, откинувшись на спинку стула. Я только сейчас заметила надетую на тщедушного Ктулху шитую косоворотку. Надеюсь ниже не шаровары. — При помощи электронной отмычки мы с Биной проникли в дом семьи Быковских. Спрятали фотографии в тайник, обнаруженный мною в стене, путем нехитрых умозаключений.
— Подожди, каких умозаключений, — взвизгнула я, — фирма делающая сейфы нам клялась, что их работу не сможет обнаружить даже опытный вор.
— Фуфлогоны, — коротко ответил Ктулху. — Так вот. Я рассчитал размер щели, которую просто обязаны заметить оперативники, но не заметит объект икс, ну Федор, то есть, слегка отогнул дверцу. Так что тайник найдут очень быстро. Под порог Альбина спрятала пропитанный кровью Феклы лифчик. Кроме того, переодевшись мужчиной моя амазонка, — страстно вздохнул доктор — смерть, — под видом курьера, проникла в офис Федора Быковских. Используя мой метод вскрыла сейф и вуаля.
Передо мной легла пачка документов. Сверху лежала дарственная, которую я, явно лишившись ума, самолично вручила муженьку. Я чуть не станцевала, увидев сокровища, притараненные безумной парочкой. А вот Макс моего восторга не разделил.
— Идиоты, — прорычал он, — вы свои бошки в петлю суете, и меня за собой тянете. Я вообще не хотел ввязываться во всю эту хрень. Теперь, по вашей милости мы банда, а точнее группа лиц ведущих преступную деятельность, а виновата в этом…
Разъяренный бык медленно повернулся в мою сторону и уставился налитыми кровью глазами. Я сжалась, стараясь втянуться в халат, как черепаха в панцирь. Черт, какой мужчина. Сейчас он выглядел просто как бог. Зевс Громовержец, мать его за ногу. Если бы не было зрителей, я бы наверное содрала с себя халат и…
Наверное добрый боженька, когда раздавал мозги и везение, все же отвлекся от моей персоны. А может просто решил меня наказать за самоуверенность. Я сделала шаг вперед, споткнулась об волочащуюся полу желтой хламиды и вылетела из халата, как пробка из бутылки, прямо в руки рассерженному зверю, сверкая голой задницей. Он машинально меня поймал, всхрапнул, как конь, безумно озираясь по сторонам. Альбинка хрюкнула, Бобок закашлялся, подавившись очередной порцией чая.
— Ты, ты, ты… — прорыдал Буйнов, так и не выпустив меня из рук. Заметался по комнате, бросил моё тщедушное тельце на диван и ломанулся в коридор.
— Отжиматься побег, — выдохнула Альбинка. — Ты это. Спасиб конечно, что нас прикрыла. Надо же, в буквальном смысле, грудью на амбразуру. Но ведь шеф то человек, тварь божья. Он ведь все руки уже сточил. Ладно одевайся.
Я накинула все тот же, привычный халат, и устремилась за Буйновым. Надо объясниться, что я не нарочно. А то еще подумает, черт знает что.
Холодна роса обожгла голые ступни, и я почувствовала, что похмелье отступает. Пошла на звук. Треск несчастного дерева трудно было не услышать. Лучше бы не ходила. Варвар, голый по пояс, подтягивал охрененное тело, ухватившись руками за ветку. Вверх, вниз, вверх, вниз. Молча. Мышцы хищника играли в утреннем солнце, отливая капельками пота. Я замерла на месте, пытаясь справиться со своими крамольными желаниями. Сейчас мне было абсолютно индифферентно, что происходит с Федюней. Я вдруг поняла, что он мне и не нужен был никогда.
— Уходи, — сбившись с дыхания приказал варвар, спрыгивая на землю. — Беги в дом. Иначе я за себя не ручаюсь.
— А и не надо, Макс, — прохрипела я. — Не надо ручаться. Мы же взрослые люди.
— Я не уверен, что ты вообще человек, — усмехнулся Буйнов, подходя так близко, что у меня закружилась голова от терпкого мужского аромата.
Макс Буйнов
Эта ее припухшая капризная губка, которую Феня опять прикусила, просто зубодпробительно с ума сводяща. И голос — грудной с хрипотцой. Твою ж мать, что мне опять, что ли, на дерево лезть? Я скоро стану похож на самца бабуина такими темпами.
Смотрит на меня с таким вызовом, поганка, что я с трудом борюсь с желанием выковырять ее из дурацкого халата и прямо здесь, на мокрой траве сойти с ума.
— Я не уйду, — сказала эта упрямица и сама дернула пояс халата.
От моего стона, с земли испуганно вспорхнула стая птичек. Черт, все мои отжимания летят псу под хвост.
— Ну и дура, — буркнул я. Хотя, вот именно сейчас, дураком был я. Глупым ушастым ослом, который обалдел от созерцания сладкой морковки, болтающейся перед тупой ишачьей мордой на удочке.
Ее соски заострились, а в глазах зажглись огоньки. И молчно- белая грудь ходила ходуном. Человек слаб. Я не сдержался. Припал губами к ее соску, борясь с головокружением, словно голодный. Эта чертовка тихо выдохнула, потянулась к резинке моих тренировочных штанов. В паху загудела турбина. Вся кровь устремилась из башки вниз.
— Не останавливайся, — прохрипело исчадье. Да я и бы и не смог уже. Подхватил ее на руки и ломанулся в чащу, словно дикарь, стыривший у соседнего племени их знамя, ну или что там было у туземцев? Идола, или трубку мира. Не принципиально.
— Я ж тебе говорил, тут они.
Противный голос Ктулху, обрушился на мой разгоряченный мозг словно грязевой сель. Сука, какого хрена его принесло?
— Вон, халат валяется.
— Что делать? — шепнула голая Фекла в моих руках. Черт, она же абсолютно, бесстыдно, ошеломительно голая. И я сижу в кустах сейчас, словно одуревший маньяк насильник, прижимая к разгоряченной груди обнаженную бабу, прячась от какого — то придурка. Если бы меня сейчас видели мои деловые партнеры, я бы нахер лишился репутации. — Штаны снимай.
— В смысле, снимать штаны и бегать, что ли? — тупанул я. Она так посмотрела, что я почувствовал себя просто днищем. Просто слюнявым идиотом. И что самое странное. В присутствии этой женщины я очень часто ощущаю себя именно несчастным придурком и это жутко напрягает.
— В смысле, не могу же я голая выползти из кустов, — как имбецилу пояснила мне Фекла. Натяну твои трикотаны до шеи, а ты все равно в трусах.
Эх, видела бы она сейчас мои трусы. Точнее торчащее на перевес мое копье, готовое к яростному…
— А знаешь, ты же взрослая. Вот и выкручивайся сама. Одни проблемы от тебя, — выдохнул я ей за ухо, и чуть не сошел с ума, вдохнув тонкий аромат ее волос.
— Эй, снимай штаны, говорю. Я редко два раза повторяю, — по — змеиному зашипело исчадье, и ловко отползло в сторону, вырвавшись из моего захвата. Я так и остался валяться на земле, надеясь, что холод уймет хоть немного мои разыгравшеся плоть и фантазию. Не удалось. Фекла ухватила меня за лодыжки и дернула на себя, пытаясь стянуть спортивки. Я хрюкнул, взрыхлив землю своим закаменевшим плугом и начал сопротивляться. Интересно, откуда в таком тщедушном тельце столько силищи.
— Ого, — восхищенно выдохнула мерзавка, когда я наконец перевернулся на спину, и повалил ее на землю. Мой боевой томагавк устремил свою головку к небу. Фекла облизнула губки розовым язычком, и тихо застонала. Гибкое тело явно подвело мою мучительницу. — Да в кустах они, я тебе говорю. — рявкнул прямо над нашими головами Бобок. Я содрал с себя чертовы сортивные брюки и бросил их в Феклу. Ну, как истинный джентльмен именно так я и должен был поступить. Хотя, хотелось мне совсем другого. И я молился всем богам, чтобы эти придурки свалили в туман.
Увы.
Фекла уже успела ввинтиться в мои штаны. И даже пыхтя, подвязать их на аппетитной груди. Мой член на интегралы ортреагировал вяло.
— А я ведь почти сошла в ума, — хмыкнуло исчадье. — Знаешь, Буйнов, ты прав. Завтра я уйду. Ни к чему нам с тобой так тесно общаться. Я все — таки замужняя дама. Да и фарс этот. Ты меня прости. Глупость. Не бойся, не сдам. Скажу, что просто хотела подумать. Ну, а кровь в доме — порезалась просто. Дарственная у меня. Все со мной будет хорошо. Завод верну, как обещала. Хотя это будет ой как трудно. Но я же не овца оборзевшая. Спасибо тебе за все. И это, ты парень что надо. Особенно то, что уже не скрывается боксерами.
Я притянул к себе ее легкое тело, опрокинул на спину, запутался пальцами в волосах, дернул зубами узел на брючном шнурке, ослепнув от оглушающего желания. Девка в моих руках задрожала, и я понял, что вот так просто не отпущу эту придурочную.
Тонкие пальчики впились в мои бедра, избавляя от трусов. Я даже совсем забыл, что рядом шляются помощнички. А напрасно, мать их.
— Упс, — раскатисто пророкотала Алькина физиономия, просовываясь в переплетение ветвей, — шеф, простите. Я не хотела мешать. Просто там открылись новые обстоятельства, и нам срочно надо…
— Заткнись, — прорычал я.