Глава 19

Макс Буйнов

— Я не вернусь, черт тебя раздери, — прошептал я словно мантру обещание, глядя на спящее исчадье. Она сладко причмокнула своими грешными губками, не дающими мне покоя последние пару недель. Я хотел уехать еще три дня назад, но не смог. Фекла металась в бреду, и даже всезнающий Ктулху не мог установить причины ее состояния.

Жаль, она пропустила все самое интересное. Федора задержали на следующий день. Вытащили тепленьким из объятий любовницы. Фотографий, найденных в сейфе Быковских хватило для предъявления обвинений и взятия под стражу Федюни, в качестве основного подозреваемого. Кроме того, под порогом дома нашли кофту пропавшей Феклы, пропитанную кровью, да и мать банкира Бубликова не подкачала. Она рассказала, что видела, как поганец сосед выносил тело завернутое в простыню. Конечно тут Алька руку приложила, предварительно наорав на меня и Бобка, стоящих перед ней с опущенными головами, как два нашкодивших мальчишки. В искусстве диверсий моей помощнице нет равных. Не знаю, как она стуканула полицейским, не спрашивайте, это тайна покрытая мраком. Фене повезло, рассерженная фурия не решилась казнить главную зачинщицу, пока та находилась в полубессознательном состоянии.

— Шеф. Такси у входа, — гаркнула Алька. Я посмотрел на собранную, одетую в деловой костюм помощницу, и кивнул. Дела не могут ждать. Контракт должен был быть подписан еще два дня назад. Партнеры уже неоднократно выразили свое недовольство задержками и переносами сроков. — Ничего с вашей мадамой не случится за два дня. Борюся глаз с нее не спустит.

— Я не собираюсь возвращаться, — хмыкнул спокойно, окатив Бинку ледяным взглядом. — Проблемы чужой бабы более меня не занимают. Игры в придурков закончились. Мне не нужна больная на всю голову идиотка, от которой одни проблемы, еще и лгунья к тому же. Проблемы мне, кстати тоже не нужны.

Ну да, я просто хотел малодушно смыться, пока Феня спит. Потому что если бы она посмотрела на меня своими невозможными глазищами, я бы болт забил на ждущих меня бизнес — партнеров. И эта дылда Бинка все понимала. И сейчас насмешливо прищурилась, поганка, словно сканируя мои мысли.

— Значит я лгунья и дура?

Слабый голос за моей спиной прозвучал словно раскат грома на ясном небосводе. Я вздрогнул, и медленно обернулся. Она совсем стала прозрачной, худенькая как былиночка. Только чертовы титьки не изменились, так и манили мой взгляд.

— А ты просто эталон порядочности, чертов извращенец. — На лице Фени заиграл лихорадочный румянец. — Да и вали. Тоже мне пуп земли. Ты мне не нужен. Я и трахалась с тобой только чтобы ты мне помог с козлом — муженьком разобраться. Не обольщайся, что ты был очень на высоте. Изначально в моих планах ты был осликом. Я не собиралась помогать тебе вернуть завод и рожать тебе наследника. Ну, ты понял. Беги, что же ты?

— Ну вот и разобрались, — криво ухмыльнулся я. В душе бушевало адское пламя. Эта чертова кукла просто играла со мной А я как лопух велся на все ее ухищрения. — Ты не дура, ты обычная избалованная дрянь. Хочешь чтобы все было только так как ты решила. И Федора уничтожила. После отсидки мало кто доверит ему защищать себя в суде. Так ведь? Ты все просчитала. Даже если ты сейчас оживешь, а его выпустят, клеймо на мужике останется, как в том анекдоте. «То ли он украл, то ли у него, но была там какая — то неприятная история». Так ведь. Но самое главное, загрести жар чужими рукам. Да, ты не дура. Ты сука. Наглая, хладнокровная гадина. Браво. Я восхищен.

— Пошел вон, — просипела Фекла, сжав маленькие кулачки.

— Это, так — то мой дом, еще на две недели, — криво ухмыльнулся я, борясь с адским желанием остаться. Да и мой головастый «маленький генерал» рвался в бой, нацелившись на кипящую как чайник дрянь. Я наверное мазохист, плюс ко всем моим недостаткам, до одури хочу бабу, которая буквально втоптала меня в грязь маленькими ступнями тридцать четвертого размера.

— Прекрасно, тогда я уйду, — хмыкнуло исчадье, резко развернулось на месте, запнулось за половик, на котором мы с ней совсем недавно предавались разврату. Я подхватил ее на руки, не давая упасть. Она задергалась вырываясь. И я подумал. Что еще немного, и я просто не смогу уйти, по вполне даже физиологическим причинам.

— Пошла ты в жопу, Фекла Быковских, — выдохнул я, малодушно сбегая. Грохнул дверью так, что с близ растущей елки посыпались шишки и почти бегом ринулся к такси, в котором меня уже ждала Альбина.

— Ну, разобрались?

— Да, вычеркни этот гребаный город из списка всех моих поездок навсегда. И не задавай тупых вопросов. Я свободен от всех обязательств.

— Я хотела сказать, что после сделки я увольняюсь, — вбила последний гвоздь в крышку чудесного дня Бинка. — Так что этот приказ отдадите своей новой секретарше.

Все бабы предательницы. Все до единой. Это их бесовская сущность, щедро розданная при сотворении мира. Это не змей искуситель испортил Еву. Несчастный червяк просто пробудил заложенный в ней генетический код, живущий в прекрасных созданиях, словно бомба с часовым механизмом. И никто не знает, когда это смертоносное оружие рванет.

— Можешь валить прямо сейчас, — рыкнул я, приказывая водителю остановить машину — Заявление пришлешь по емейл. Срок месячный можешь не отрабатывать.

— Ну и прекрасно. — хмыкнула Альбинка, дергая ручку дверцы, совсем не заботясь о том, что вокруг проносятся машины. — Не желаю работать на самодура с манией величия, не понимающего, что бежит от своего счастья, как черт от ладана.

— Это кто счастье? Лживая сука, которая меня использовала в своих целях? Проснись, Бина, сними в конце концов розовые очки. И Ктулху твой просто…

Он не дослушала. Захлопнула дверцу и побежала через дорогу.

Я остался совсем один. Хотя нет, не один — с мыслями, грызущими мой мозг словно черви.

— В аэропорт, — приказал я притихшему таксисту. — Быстро.

Фекла Быковских

Большая часть мужского населения планеты — самоуверенные павианы, у которых одно из полушарий мозга находится в правом яйце и постоянно пережимается неудобными трусами и позой мыслителя. Мужики любят сидеть закинув ногу на колено. Считают, что так выглядят брутально и куртуазно. Ха. Так что, я думаю, Кощей не просто герой народного фольклора — он собирательный образ. Все мужики бессмертны, клянусь. Просто у кого — то яйца больше и выкованы из чугуна. А у кого то жестяная игла трансформировалась в шило и плавно мигрировала в то, на чем нормальные люди сидят. Хотя, если учесть на что мой благоверный надевал бокал… Короче, понятие нормальность к носителям тестикул не применимо.

Вот не везет мне на мужиков. Я думала варвар — вау, и герой романа. А он оказался просто циничным козлом, трусом и вообще редиской.

Да еще козлом с претензиями. Хотя, чего это я? Бородатые парнокопытные милые и полезные. А этот хам просто попользовался мной. И теперь, наверное, пьет шампанское в самолете. А я, как тот Буратино, сижу на мокром листе, без теплого молочка

Живот тут же отозвался бодрым урчанием, но захотелось почему — то странной гадости — ненавидимой мной дыни политой поллитровкой меда и посыпанной сверху жареным беконом.

Я с трудом сглотнула липкую слюну, прислушиваясь к вихрящейся внутри тошноте.

— Эй, я вернулась, — раздался из прихожей жизнерадостный вой Альбинки. Я вздрогнула от неожиданности, и зажав рот рукой сквозанула в туалет. Видимо травма все же дает о себе знать. Наверное сотрясение, хотя прав берсерк, сотрясаться в моей черепушке нечему, иначе бы я не загнала себя в такую патовую ситуацию. Куда не кинь — везде клин. Имущество моё прибрал к жадным ручонкам славный Федуня, оживать сейчас — все равно, что кинуть пакет дрожжей в уличный туалет — говна будет много, еще и отгребу за ложные обвинения. Желудок скрутило узлом.

Есть захотелось аж до дрожи. И чертова дыня казалась сейчас кусочком райского наслаждения. Захотелось болтаться в гамаке натянутом между кривыми пальмами, обожравшись вонючим фруктом. И чтобы липкий сок стекал по подбородку на грудь, заливая одежду, а я бы облизывала пальцы и песок бы хрустел на моей металло — керамике. Вместо этого я согнулась над унитазом и начала содрогаться от спазмов, призывая морских чудищ с оглушительным рыком. Чудище было занято в кухне, судя по звону сковородок, я про Ктулху если что. Нервно хихикнув я доползла до раковины, посмотрела в висящее над ней зеркало и содрогнулась. Не мудрено, что Буйнов лыжи смазал. Красотку с лицом алконавтки — героинщицы не смог бы вывезти даже слепой циклоп — зоофил. Любитель щупать овец. Я вдруг явственно ощутила аромат воска, в носу поселился запах ванильных оплывающих свечей. Я поняла, что дыню не хочу больше и вообще ненавижу. А вот растопленного дешевого парафина нажралась бы сейчас с удовольствием. И земляничного мыла из детства, политого апельсиновой зубной пастой.

— Фекла, идем есть, — донесся до моего слуха бодрый голос помощницы Буйнова. — Боря азу приготовил и пюрешкой, и салат из курицы.

— Сейчас иду, — простонала я, пытаясь выпрямиться и при этом не упасть на кафельный пол.

Вышло плохо. В глазах полетели прозрачные мухи и я позорно прилегла на кафельный пол, свалив при этом шкафчик с шампунями и уродскими статуэтками в форме обнаженных нимф. Страшный кич. Голые лесные феи с громким звоном разлетелись на осколки. Какая — то липкая гадость затекла мне под задницу, и стало очень неуютно. Боже, до чего я докатилась? Я Фекла Быковских, услуги которой стоят бешеных денег, валяюсь как забулдыга на чужом кафеле, к пузу прилипла керамическая сиська отколотая у нимфы и мне очень жалко себя, прямо до зубовного скрежета. Только сейчас осознала, что реву в голос, и вокруг меня носится похожая на огромную стероидную индейку Бинка, с дверной ручкой, вырванной с «мясом», в дрожащей руке. Интересно, когда она вошла?

— Не могу встать, — прохрипела я, — ноги не слушаются и зад… Наверное парализовало.

Я задергалась, но тщетно. Нижняя часть туловища просто показалась мне чугунной, правда голая пятая точка соприкосновение с полом вполне себе ощущала. Халат задрался и я сейчас выглядела не самым интеллигентным образом. Хорошо у Альки ума не хватило позвать Ктулху, иначе я сгорела бы со стыда.

— Эй. Ты это Вставай, давай, — дернула меня за руку женщина — гренадер. Я ойкнула ощутив в филее острую боль. — Меня шеф раком поставит, когда вернется, что не доглядела.

Я уставилась на Бинку с надеждой, и даже попыталась подняться, но тщетно.

— Если вернется. Он такой дурак, — не очень уверенно добавила Альбина, дернув меня на себя со всей силы. Я взвыла. Показалось, что с меня заживо сдирают шкуру. Ну, с моей определенной части тела, если конкретизировать.

— Чем это воняет? — потянула я носом, как заправская овчарка. Никогда не блистала обостренным обонянием, а тут нате возьмите. Аромат химии был очень знакомым, и довольно-таки противным. Клей. При чем самая гадская его разновидность. Интересно кому хватило ума поставить его на полку с шампунями? А если бы я…?

Бинка тоже отмерла и уставилась на лужу противной массы застывшей на полу словно сопля великого божества. И я в центре данной инсталляции выглядела жалко и убого скорее всего.

— Жаль шефа нет, он бы тебя точно отодрал, — тупо вякнула Альбина. Я схватила с пола бутылку покрытую иероглифами и запустила в болтливую дылду. Отодрал бы он меня. Хренушки. Отдиралка коротка. Черт, я думаю не о том, о чем надо. Почему, вместо того, чтобы понять, как выбраться из идиотской ситуации в которую я угодила, я думаю о неприятном, гадском, но таком притягательном мерзавце — предателе. Трусливом скунсе, от аромата которого между ног становится мокро, а в голове звучит почему — то марсельеза. И ничего у него нет короткого. Очень даже длинное… Черт, черт, черт.

— Принеси мою сумку, там есть жидкость для снятия лака, — прорычала я, злясь на себя, на варвара, на Бинку, на весь мир. — И не вздумай звать Ктулху, я не одета.

Бинка метнулась словно белка, в мгновение ока исчезла за горизонтом. Появилась минуту спустя, держа в ручище сумочку стоимостью в автомобиль без должного пиетета. Мало того, эта нахалка не удержала торбочку, и она свалилась рядом со мной. Мелочёвка раскатилась по полу, и в другой ситуации я бы наверное оплакивала дорогущую палетку теней и зеркальце, украшенное всемирно — известными кристаллами. Но не теперь. Сейчас мой взгляд был прикован к малюсенькой серебряной шкатулке, купленной в Марселе у известного ювелира. Федька тогда жутко ржал, что я купила коробочку для тампонов, а не другое изделие господина Фрилда. Тоже мне эстет на письке букет. Так вот, я уставилась на шкатулку, пытаясь посчитать, когда же у меня должны начаться красные дни календаря.

— Это все от нервов, — прошептала я, загибая пальцы. — Невозможно. Я же не могу… Абсурд. А вдруг?

— Только не ори, — прошептала Альбина, окатив меня из ведра горяченной водой. Я открыла было рот, чтобы высказать свои мысли по поводу идиотизма приспешников трусливых олигархов. Но вдруг почувствовала, что свободна. Жопа отлипла от кафеля и теперь горела, как от заряда соли.

— Соляной раствор. Боря сказал, что он разъедает суперклей. Скажи он умный.

— Пипец просто, — ответила я, думая о своем. — Бин, мне надо в аптеку. Срочно.