Глава 24

Макс Буйнов

— Убью, — рычал я, мечась по комнате исчадья, как раненый зверь. Периодически подбегал к чертову окну, словно пытаясь удостовериться, что эта балбеска не болтается снаружи, чтобы снова меня побесить. Делал я это наверное сотый раз уже. Вы вдвоем не смогли уследить за одной маленькой женщиной? Хрен тебе, а не кофемашина.

— С паром, — вякнула Бинка, но я тут же заткнулась, наверное посчитав, что еще немного и я или начну убивать, или откину копыта от инфаркта. — Шеф. Вы на Голлума сейчас похожи. Ну того который «моя прелесть» и все такое.

Бобок нервно хмыкнул где-то в углу комнаты и попытался слиться с окружающим миром.

— Убью, подонки, подонки, — брызнул я ядовитой слюной в стиле известного политика. Я конечно же понимал, что ураган Фекла не смог бы остановить даже взорвавший планету метеорит, но справиться с собой не мог. Эта мелкая идиотка вот-вот вот уничтожит хорошо спланированную операцию по поимке мошенников, перешедших все грани человечности, взорвав мою машину. И если бы не идиотизм Фени, я бы уже отдыхал под кустом сирени в деревянном фраке, так и не увидев маленькое счастье, которое носит под сердцем моя любимая» головная боль». И я схожу с ума сейчас от неизвестности, и дурного предчувствия.

— Хамы еще хорошее слово, — подсказала поганка Бинка. Ктулху боком двинул к окну. Дурак, забыл наверное, что этаж второй. — Босс, вы бы вместо того, чтобы рвать и метать историю поиска в компе посмотрели. Может там что интересное найдется.

— Сам знаю, — прорычал я. Соврал, конечно. Бабы все же хитрые создания. Мне бы и в голову не пришло рыться в ноутбуке исчадья. Проныры беспринципные, но иногда эта их досужесть приходится весьма кстати.

Голова у меня заболела сразу. Вот прямо моментально, еще когда я перешел по первой ссылке в истории браузера. Интересно, что задумала эта ненормальная? Застрелить обидчиков из игрушечного пистолетика, или в духе итальянской мафии — залить их ноги гипсом в пластмассовом тазу и сбросить в речку — вонючку, в которой почили в бозе ее туфельки?

— Собирайтесь, едем в «Хрюхрюшечку» — приказал я, схватив со стола ключи от идиотской машинки, которую купил в автосалоне в наличии. В ней я чувствовал себя если не лягушонком в коробчонке, то уж точно не представителем гомосапиенс. — И в конце — концов переодень этого страшилу мудрого. От его вида у меня начинаются мигрень и почесуха.

Выдвинулись мы только через час, которого у нас, судя по словам Бубонского было крайне мало. Чертов рыдван не хотел принимать в свое чрево переодетого Ктулху, и я его понимал. Лучше бы доктор — смерть остался в толстовке цвета лимонной кислоты. Машину просто тошнило красавцем, наряженным в шорты цвета хаки и розовую футболочку с надписью «Доктор — секс». Бинка пыталась втиснуть свои необъятные телеса на переднее сиденье, и я наконец понял выражение «Впихнуть невпихуемое». Она разместилась с условным комфортом и даже расположила на коленях ноутбук Феклы и запорхала пальцами над клавиатурой.

— Тесно, — вякнул Бобок, но увидев мои глаза в зеркале заднего вида притих, и даже достал из широких штанин книгу и погрузился в чтение.

Небо начало сереть, когда наш отряд выдвинулся в нужном направлении.

— Оххх, Макс-после получаса езды выдохнула Альбина, и мне стало страшно. Такого затравленного выражения на всегда уверенной мордочке моей помощницы я не видел ни разу за все время нашего с ней сотрудничества. Да и панибратства она никогда себе не позволяла.

— Что? Ну не молчи, мать твою, — я рявкнул, только вот голос дрогнул, от страха, от чувства надвигающейся трагедии. И от того, что я могу не успеть. Впервые в жизни чувствовал себя настолько беспомощным.

— Фекла Феофановна Быковких отправила письмо своему душеприказчику. Это дарственная на ваше имя, и завещание, шеф. По нему все ее движимое и недвижимое имущество отходит Максиму Робертовичу Буйнову, который помог ей спастись от действий преступников, и тем самым спас неоднократно жизнь и здоровье. Фекла Быковских просит снять розыск и признать ее живой и дееспособной. Все действия, свершенные кем — либо с помощью данной ею дарственной, она просит считать недействительными, так как никаких документов своему супругу Федору Быковских она не давала, а это означает факт мошенничества названным выше человеком. Основываясь на статьях…

Я слушал и не слышал. В моем мозгу тикал часовой механизм замедленного действия. Она со всех сторон себя обезопасила, но не учла одного — теперь она стала просто мишенью. Я знаю свою «бывшую». Она по трупам пройдет, лишь бы не упустить своего. А сестричка ее по всему судя просто неблагодарная тварь. Бедного глупого Федьку просто использовали хитрые чертовки, чтобы он ответил за их прегрешения. И сейчас обозленные преступники просто убьют эту многоумную заучку, когда поймут, что все уплыло из их жадных ручонок. Ни минуты не будут раздумывать. И она сама сейчас идет на заклание, повинуясь дурацкой жажде мести.

— Федору Быковских отходит снифтер из закаленного стекла, стоимостью полторы тысячи евро, и топор вбитый в комод. Янине Радковой…

— Звони Бубонскому. Я знаю куда она направляется, — прохрипел я, резко выворачивая руль. Не могу ее потерять. Потому что схожу с ума по этому неугомонному исчадью. И очень жалею, что не сказал ей об этом. Не смог уберечь самое дорогое в жизни.

Фекла Быковских

Сожалеть о сделанном — дело дохлое.

(с) Фекла Быковских

А я ведь думала, что люблю своего мужа. Честно, верила в это свято, или просто пыталась себя убедить. И у меня неплохо выходило, долгих десять лет.

Я научилась обманывать себя филигранно. А теперь смотрю на лощеного до тошноты мужика и пытаюсь понять, разве можно было так заблуждаться?

Федька сидел на высоком барном стуле и бухал. Ну, реально наливался до бровей, заказывая дринки один за другим.

Я поправила юбчонку, больше похожую на широкий пояс и сделала шаг вперед. Вышла из полутемного коридора клуба на освещенный танцпол.

Ну, откровенно говоря, на мою персону не обратил внимания только Федька, так как был занят слизыванием соли с руки. Вот уж мерзкая традиция, нет бы огурцом закусить поганую водяру из агавы, созданную нищими мексиканцами, чтобы хоть как то скрасить свое безрадостное существование. Я всегда задавалась вопросом, с чего бы это кактусовый самогон стал модным напитком. Гадость редчайшая, но на вкус и цвет, как говориться…

Кто — толкнул меня в спину, заставив отшатнуться в сторону, едва при этом не рухнув с идиотских пластмассовых каблуков. Ах, да, я ж забыла рассказать — я фея винкс. Нет, у меня не свистанул бак, и даже наоборот, сейчас мозг был нордически холоден, как у Штирлица. Мозг холоден, ноги одеревенели от колодок, в которых по замыслу владельца «Хрюхрюшечки» сказочные феи волшебницы должны были быть счастливы и в полной своей боевой магии. Но, как я думаю, этот козел был просто инквизитором, потому что туфлишки из пластмассы оказались страшным пыточным орудием, пострашнее дыбы. И сожжение на костре просто пляжный отпуск, в сравнении с прогулкой по городу в шикарной обувке, в которой я больше похожа не на эфемерное создание, а на тощую неуклюжую корову.

Просто в «Хрюхрюшечке» я приобрела не только полведра гипса, но и костюмчик для хеллоуина, привлекший меня своей незатейливостью (вру), шикарным пошивом (опять вру) и прилагающемуся к нему набору грима и парику. Честно говоря именно последние две позиции стали основополагающими в том, что я лишившись разума приобрела этот феерический лук. И теперь кожа под дешевым гримом дико свербела, скальп горел и плавился под синтетическими волосенками цвета фуксии, и до меня начало доходить, что изнасиловать себя можно было, не переодеваясь в костюмчик в котором я больше похожа не на прелестницу с прозрачными крылышками за спиной, а на дешевую прошмандовку с трассы. Надо было просто намазать морду, нацепить на башку воняющую дохлятиной причесочку и остаться в джинсах и кроссовках. Но задним умом то все крепки.

И вот теперь я красивая и нарядная вывалилась в центр освещенного неоном клубного ристалища, предварительно совершив диверсионный акт. А точнее залив все отверстия в Федькиной машине раствором гипса. Мелочно, скажете вы? Ну да, но машину свою он всегда любил больше чем меня. Так что для него это станет ударом. Кроме того, это не единственный сюрприз, который ожидает сегодня моего муженька и любимую подружку.

Я пошла к стойке, покачивая бедрами, как падшая женщина. Ну невозможно идти по другому в феячьих туфлях. Уселась рядом с ужравшимся уже Федюней.

— Водки, — приказала бармену, — точнее сока. И пожрать чего нибудь принеси.

— Слушаюсь, мадам, — хмыкнул нахал, не шелохнувшись. Конечно, навару то с меня, как шерсти со свиньи. Отвлеклась и не заметила, что мой бывший муж пытается сфокусировать на мне плывущий взгляд. И улыбается как то совсем уж странно.

— И что такая волшебная фея делает в этой рыгаловке? — наконец растелился этот козленыш и протянул свою поганую лапу к моему лицу.

— Пришла за твоей душой, — скривила я губы в ухмылке. Он все же дотронулся до моей щеки, я отшатнулась. Барный стул покачнулся, я вцепилась пальцами в столешницу и почувствовала движение за своей спиной. Федька теперь смотрел на меня совсем нормальным, трезвым взглядом. И я поняла — меня ждали, знают как облупленную. И я сама, как коза на веревке приползла в умело расставленную ловушку. Умнющая Фекла Быковских просто лохушка в идиотском парике.

— Я знал, что такие, как ты не подыхают просто так. Ты же непотопляемая, да малыш? Ты сама всегда хвасталась своей сообразительностью и умищем.

— А знаешь, что обычно не тонет? — хрипло хохотнула за моей спиной Янка. — Правильно, подружка. Ты здорово облегчила нам работу, явившись сюда. Я за тобой слежу еще с момента выкрутасов возле Федюниной тачки. И где ты только надыбала гипс.

— Что она сделала с моей машиной? — взвизгнул подонок, и мне показалось, что он мне врежет прямо сейчас, не стесняясь толпы народа вокруг, и я как кегля свалюсь с чертовой табуретки.

Но все случилось совсем не так, как я предполагала. Что — то острое и болючее воткнулось мне в ягодицу. Я даже не успела понять, что произошло, просто обмякла и поняла, что еще немного и потеряю сознание. Страх заволок черной душнотой. Не за себя. Я думала о ребенке. Как на него подействует введенный мне препарат. А еще я вспоминала варвара. Ну да, я буду плохой матерью, потому что начинаю поздно жалеть о сделанном. Потому что никого не слушаю, т самооценка у меня завышена. И мне сейчас до одури страааашно. Если бы я смогла зарыдать, то уже ревела бы белугой, размазывая сопли по уродскому гриму, который совсем мне не помог быть неузнанной, а наоборот сделал клоуном в глазах этих мерзких тварей.

— Хватай эту овцу, — услышала я приказ отданный Янкой. — Сука, теперь толку с нее будет больше с живой. Ты, идиот, не просчитал все. Она отозвала все дарственные и теперь ты голодранец.

— Я ее лично придушу, — рыкнул «любящий» благоверный. До меня разговор доносился словно сквозь вату, но даже в этом состоянии я понимала — он в ярости.

— Толку? Она оставила завещание, и оно совсем даже не в твою пользу. Кто как не ты должен это знать? Она сдохнет в муках, но чуть позже. Вместе с Буйновым, который нам отдаст все, что имеет. Он, кстати, снова женат на моей сестре. Дурак адвокат аннулировал развод, пытаясь отобрать то, что у него при помощи нашей Фени реквизировала Анька. Мир такой маленький, да Федь? А дураков в нем немеряное количество. И самое интересное, что именно дураки считают себя самыми умными на свете. Тебе ли не знать, котик.

Он сам же ее и прикончит, ну по официальной версии. Приревнует к бывшему мужу, когда застанет свою пассию и тебя, слившихся в экстазе. Ну и собой покончит. И все достанется кому? Правильно, безутешной вдове.

— Ты больная сука, — прохрипел Федька. И тут я с ним не смогла не согласиться.

Бросили меня в кузов небольшого микроавтобуса без всякого пиетета. Прямо на пол как животное. Пошевелиться я так и не могла, находясь в каком то странном оцепенении. Потому и не видела, как на парковку клуба влетела небольшая машинка. Макс не успел на какие — то доли минуты.