Глава 8

Макс Буйнов

Настоящая женщина может простить мужчину, даже если он ни в чём перед ней не виноват.

(из личных наблюдений)

******

— Эй, ты чего это? — спросил я ошалело, когда маленькая ручка поганки крепко вцепилась в «собачку» моего зиппера. — Я не трахаю умственных инвалидок. Вера не позволяет.

— Ты же сам велел раздеваться, — хныкнуло исчадье, и так растерянно на меня посмотрело. Испуганно. Мне даже стало жалко эту сумасшедшую немного. — Я подумала…

— Много думать вредно. Скидывай портки, говорю, пора делать укол. Да и масляное пятно на штанине сексуальности тебе не прибавляет, поверь мне на слово.

— Ты будешь делать мне укол? — округлила глаза Феня, и ротик буквой «О» сложила. Черт, моя реакция на эти ее гримаски и ужимки, пугает. Точнее реакция моего интимного органа. Он снова восстал, как у племенного жеребца, и указательно направил головку в сторону мерзавки — адвокатши. Нет, ну реально, она и вправду считает меня идиотом? Конечно, я еще вчера позвонил лишенному аппендикса юристу и уточнил имя адвоката, которого наняла моя жена. Странно, правда, что я не сделал этого раньше. Наверное эта чертова девка не так уж и не права.

— Прямо в попу?

Этот вопрос вывел меня из раздумий. Надо же, а девчонка то затейница. Интересно, все адвокатессы такие испорченные?

— Что ты сказала? Слушай, я все понимаю… — черт, что я все же прослушал? Она что, мне себя предлагает? — Я польщен, конечно. Обычно женщины не любят анальный секс. Но ты полна неожиданностей, детка.

— Дурак, — заорало небесное созданье, кинув в меня огрызком бутерброда. Неприятно получать объедками в морду, уж поверьте. Я зарычал и бросился на мерзавку, свалил ее на кровать и горько пожалел. Футболочка задралась на ней, являя моему взору самую красивую грудь, которую я когда-либо видел в своей жизни, и розовый животик с аккуратным пупочком, лишенный капли жира и родинку под ребрами, в форме маленькой бабочки. Джинсы затрещали по швам, мать их за ногу. А когда Феня вздохнула, и божественная грудь колыхнулась от ее движения, я побоялся, что у меня в мозгу лопнет аневризма.

— Ты же сама предложила, — прохрипел, пытаясь справиться с возбуждением.

— Я не предложила, а спросила, укол прямо в попу мне делать будешь? — задохнулась госпожа адвокат. И сейчас она не была похожа на наглую заучку, в ней столько было естественной притягательности, женственности и еще черте чего, на что бабы — паучихи заманивают в свои сети глупых мух — мужиков. Волосы цвета спелой пшеницы растрепались, в глазах появился лихорадочный блеск. Ну чисто амазонка. И вот если бы сейчас в ее маленьких пальчиках было копье, она бы пронзила меня насквозь. Это я прочел в полном холодной решимости взгляде. — Ты чертов извращенец. Мерзкий, вонючий, гадский маньяк.

— Ладно. Давай, поворачивайся своей неприкосновенностью, — пытаясь выглядеть равнодушным, хмыкнул я.

— Уж теперь не знаю, стоит ли, — оскалилась Фекла Феофановна, приспуская трусишки на одной из своих «клубничин». Нет, мне определенно не быть медбратом. Меня просто вышибут сразу со службы за домогательства и сексуальные поползновения к пациенткам. — К, таким как ты поворачиваться тылом нельзя.

— По себе людей не судят, — буркнул, втыкая иглу в кругленькую ягодицу. Она вздрогнула, то ли от боли, то ли от ее ожидания. А мой мир перевернулся, потом еще раз. — После того, что ты сделала с мужем, я уж даже и не знаю, как тебе верить? Ты его любила, кстати?

— Иди в жопу, — пыхнула огнем фурия, прижимая пальцами к проколу, пропитанную спиртом ватку.

Я вдруг понял, что хочу быть куском стерильного хлопка, воняющим дезинфектантом. Хочу припасть губами к сладкой «клубничке», и быть пьяным в жопу от счастья, ну и от спирта.

— Слушай, ты меня вводишь в дилемму. То иди в жопу, то не иди. Ты уж определись.

— Буйнов, почему весь наш разговор сегодня вертится только вокруг задниц? Этот орган так тебя заводит? Мы с тобой повязаны. Поможешь мне обуть эту ушастую жопу — моего мужа?

— Объясни еще разок, зачем мне это надо? — хмыкнул я. В принципе, мне ничто не мешает остаться в этом городе еще на пару недель. Отомстить этой семейке упырей, тем более что случай выдался очень удобный. Бинка — башка, в ее планах не бывает проколов. Я оставлю без трусов цвета бордо эту самоуверенную адвокатессу, накажу ее муженька, просто для удовольствия, и верну свое. Не люблю теток считающих, что они могут безнаказанно меня кинуть, да еще и строить планы, как меня снова наколоть. Фекла ведь знает, что не сможет отсудить обратно завод. И врет мне нагло в глаза, пытаясь использовать в своих идиотских играх. Что ж, я не против поиграть. Тем более, что трофей уж больно притягательный.

Фекла Быковских

Женщина никогда не знает чего хочет. Зато прекрасно знает чего ей хочется!!!

*****

Самый опасный враг — желание. Это чертово чувство рушило империи, убивало, проигрывало войны.

— Что за укол ты мне сделал? — поинтересовалась я, потирая пострадавшую часть своего организма. — Надеюсь не инъекцию смертоносного яда? С тебя станется.

— Вообще — то, этим нужно было интересоваться перед тем, как поворачиваться тылом к маньяку-отравителю, — злодейски хмыкнул Макс, состроив кровожадную рожу. Мне стало смешно. С такой физиономией он мог бы сниматься в фильме про людоедов. — Это антибиотик. Альбинка боится воспаления раны. Приедет — перевяжет тебя. А мне нужно отлучиться. Не побоишься одна остаться?

— Где моя одежда? — спросила я, глядя на варвара. Он как — то странно выглядел со скрещенными ногами, и подушкой в руках, которой смущенно прикрывал топорщащийся «нижний этаж». Ну, как бы, маленькая думка, схваченная мерзавцем с кресла, не очень то скрывала торчащую колом ширинку.

— В кухне. Алька ее в мешок сложила, приготовила выбрасывать. Слушай, не морочь мне голову. Мне срочно надо хм… По делам. Очень срочно.

— Эй, боец. Твои дела в нашем городе стоят в районе полутора тысяч за час, смотри не переплати, — злорадно захохотала я в спину Буйнова, который щеманулся к выходу.

— Меня немного смущают твои, такие глубокие, познания в ценообразовании столь деликатных услуг.

Вот подонок. Даже не поленился остановиться, чтобы в очередной раз меня уесть.

— Сука, — зарычала я, хватая с тумбочки уродскую статуэтку, которую со всей силы запулила вслед этому девкострадальцу. Она с грохотом ударилась в закрывающуюся дверь, оповещая, что я осталась совсем одна. Прелестно, прелестно. И вещь хорошая эта, не фуфло, даже не откололось кусочка от голой бабы, явно изображающей какую — то богиню.

Я встала с кровати и едва удержалась на ногах. Голова закружилась с такой силой, что пришлось ухватиться за стену. Значит барахлишко моё в кухне, а вот интересно — сумка где? Я порысила по тихому дому в поисках имущества. В бауле вещи, которые мне сейчас очень нужны.

Искать пришлось недолго, саквояж, сделанный умелыми лапками выдающегося француза в единственном экземпляре, валялся у порога, словно торба с рынка. Вандалы.

Я порылась в сумке, отложила в сторону моток бечевки, молоток, клещи, ножницы и еще пару мелочей. Наконец нащупала искомую коробочку, вытянула ее на свет, станцевала танец племени каннибалов крайнего севера и пошла в ванную.

Федька всегда любил мои волосы. Обожал их нюхать, сам покупал шампуни, маски для волос и остальные средства по уходу… Эта его болезненная тяга к цирюльничеству меня даже забавляла. Хотя, то, что мне нельзя было даже подравнивать кончики напрягало. Федюнчик становился просто одержимым, если видел угрозу моим косам. Ну ничего, сейчас мы это исправим. Меня давно бесит, что я похожа на белокурую Жоази, блин.

Я безжалостно отхватила первый клок волос ножницами. Второй, третий, четвертый, пока не увидела в зеркале существо, похожее на чужого. Из всем известного фильма. Черт, это же я. Вот уж не думала, что прическа может так меня изменить. Мать родная не узнает. Теперь следующий акт вандализма. Достала упаковку с дешевой краской для волос, которую купила в впопыхах, в каком то занюханном торговом центре, потому что во-первых времени не было шлындать по пафосным бутикам, а во — вторых, не хотелось лишний раз привлекать внимания к своей персоне. Толстая тетенька — продавщица, отчаяно гэкая, убедила меня, что эта краска, дословно, «прям из Хранции к нам прикандыляла». И мне бы вспомнить слова великого комбинатора, о том, где делается весь контрабандный товар, но разве в пылу мести думаешь о таких мелочах? Я внимательно прочла инструкцию к краске, которая обещала идеальный сине — черный оттенок, и храбро намазала вонючей жижей дурную башку.

То что происходит что — то странное, стало понятно почти сразу, когда скальп начал вдруг чесаться, а потом… Мне показалось, что все волосенки на моей головушке начали шевелиться под пластиковой шапочкой, которая нагрелась и надулась пузырем, словно нимб.

— Так наверное и должно быть, — пробурчала я себе под нос, пытаясь успокоиться. — Как нибудь уж выдержу я двадцать минут.

Спустя пять минут стало ясно, что я и минуты больше не смогу вынести. Шапчонка не выдержала, и лопнула с громким треском. Я уставилась в зеркало, охнула и ломанулась в душевую. Обжигающая вода, почти кипяток, показалась мне райским, чуть теплым дождичком. Адская смесь смываться не желала. Не поддавалась шампуням и бальзамам. Волосы, стоящие дыбом, как у дикобраза, словно зацементировались. Черт, этот дикий орк со смеху сдохнет, если меня увидит в таком виде. Интересно, куда он умчался? Неужели по бабам? От этой мысли я задохнулась, даже забыв на минуту о своем фиаско с прической.

Выскочила голая из душевой и помчалась в кухню, молясь всем богам, чтобы никто не вернулся прямо сейчас домой. С моим ли везеньем?

Схватила с мойки средство от жира и резко развернувшись собралась бежать обратно.

— Черт, ты сделаешь меня импотентом, — хмыкнул дикий варвар, когда я всем телом вломилась в него. Интересно, как у него получается так тихо подкрадываться? Надо будет спросить. Может он всемогущий вампир, как в "кине". Тогда хана мне. — Впервые в жизни меня не возбуждает вид обнаженного женского тела. Хотя, я бы попробовал переспать с пришелицей из иных миров. Эй, Фекла, давай обрадуемся на пару. Мы ж люди таперича холостые. Чего нам терять то?

— Так не смотри на меня, делов то. Ты по блядям вроде поехал? Я тебя не ждала еще. Думала ты подольше выдержишь, — гордо вякнула я, и расправив плечи почапала в ванную, чувствуя себя побитой собачонкой. Сначала шла медленно, пока чувствовала на себе его взгляд, но потом не сдержалась, и полетела пулей, спасаясь от позора. Захлопнула дверь, привалилась к ней спиной, и едва не заорала уставившись в зеркало. Чертово волшебное стекло отразило с головы до ног синее существо, похожее на жителей планеты Пандора. Только у монстра из зеркала еще дыбом стояли редкие волосенки, а интимная прическа в пикантном месте приобрела цвет электриковой фуксии.

Теперь я поняла варвара. Такое чудище у любого отобьет половые функции.

В дверь постучали. Я вздохнула и проорала: «Иди в пень»

— Эй, я принес пакет. На руку намотай, когда мыться полезешь. Рану не стоит мочить, — миролюбиво отозвался Буйнов.

— Да пошел ты, — рыкнула я, забираясь в кабину душа, похожую на пульт управления космическим кораблем. Со средством для обезжиривания дело пошло веселей. Синева почти сошла с кожи, оставив лишь почти прозрачную, аристократичную, голубизну. А вот с волосами случился проблемс. Они не торчали больше, конечно, но колер…. Причесончик на нижнем «этаже тоже» не оттерся. Радовал глаз красотищей. Бинт на запястье намок. Варвар был прав, как бы швы не разошлись. Я размотала намокшую повязку, и уставилась на распухшую рану, похожую на кусок протухшего мяса. Дело дрянь. Кое-как замотала запястье сухим бинтом, накинула на себя халат и вышла навстречу дикому ржачу, гордо расправив плечи. Голова нещадно кружилась, рана на руке пульсировала заставляя сходить с ума, но я навесила на лицо самую свою прекрасную ухмылочку. Сильные девочки ведь не плачут.

Макс ждал меня в прихожей, привалившись плечом к стене. Идеальный, хищный самец, от которого текут все девочки в радиусе пятидесяти километров. Хитрый, ехидный нахал, похожий на смеющуюся гиену. И эта кривая улыбка, пересекающая самоуверенную физиономию. Мне захотелось ее стереть. Или вмазать со всей силы по самодовольной роже, или просто слизнуть с его губ насмешку.

— Вещи мои отвези к реке, разбросай в безлюдном месте, кофту окровавленную надо будет подбросить в Федькин офис. Я сама потом это сделаю. Макс, что — то мне не хорошо

— Эй, ты чего? Турук Мактиха, с тобой все в порядке? — тревога в его голосе меня сначала удивила. Лишь на мгновение. Потому что я вдруг осознала, что проваливаюсь в какую — то темную яму.