Часть четвертая · На круги своя

В результате допросов было выявлено три шпиона-оппозиционера. Энрод объяснил, что помимо официальной власти – сената – существует еще и оппозиция, которая, кстати, за возрождение ведающих. Но их это интересует исключительно в своих, корыстных целях.

– Так и не поняли, идиоты, что ведающие никогда ни перед кем не преклонятся и управлять собой не позволят, – произнес Крафт, сидя в кресле у открытого окна и крепко обнимая примостившуюся у него на коленях меня.

Теперь мы все свободное от занятий время проводили вместе и разговаривали. Мы говорили и говорили, рассказывали друг другу даже самые пустяковые мелочи из своей жизни, но наговориться не могли.

А иногда мы просто молчали вместе, держась за руки или крепко обнимая друг друга, вот как сейчас.

Помолчав еще немного, уткнулась лицом в шею любимого, вдыхая ставший уже родным запах его кожи.

– Мне тебя не хватает, – прошептала, слегка касаясь губами мгновенно ускорившей пульсацию вены на шее.

– Я же здесь, рядом, – прошептал, зарываясь рукой в мои волосы.

Я подняла голову и честно призналась в том, что тревожило меня весь месяц с того момента, как мы стали близки:

– Ты рядом, но мысли твои постоянно где-то далеко. Все же хорошо. Все уже прошли вторую ступень инициации, а мы с Дьярэком даже третью. На два года раньше! Так что же тебя тревожит?

Энрод прикрыл глаза, помолчал немного, будто собираясь с мыслями, и все же признался:

– Нам не стоило отпускать твою сестру. Вопреки ожиданиям Хэдар не оставил ее в покое, она опять с ними и… тоже проходит инициацию.

– Но как? – Я вскочила и начала нервно расхаживать по комнате. – Ал же перенес ее прямо к дому, и магическое письмо от отца пришло почти сразу. Кира стала замкнутой, но она дома. С чего ты взял, что она снова с перерожденными?

– Проводник сказал, – глухо ответил Крафт.

– Когда? – выдохнула, остановившись и подозрительно глядя на мужчину.

– Три недели назад. Она тоже прошла три ступени. Еще две, и против нас будет вошедшая в право ведающая, – ответил он, глядя в сторону.

– Почему ты сразу не сказал?!

Я сверлила возмущенным взглядом Энрода, а он молчал.

– Не молчи, пожалуйста, – попросила уже спокойнее.

– А что ты хочешь услышать, Арика? – Он вскинул голову, пристально глядя мне в глаза. – Что я хотел наслаждаться счастливым блеском в твоих глазах как можно дольше? Или что эгоистично собирался скрыть от тебя тот факт, что в решающий момент тебе придется выбирать между сестрой и всеми нами?

Я села на пол рядом с креслом, обняла свои колени и тихо призналась:

– Не понимаю. Ведь мы освободили Киру от воздействия абсолютной любви. Почему она опять вернулась к ним? – взглянула на Энрода. – И как ворон вообще выжил? Ведь я убила их всех во время нападения.

– Его не так просто убить, милая. – Крафт встал с кресла, присел на корточки рядом со мной. – Кироль слишком быстро набирает силу, и нам тоже придется ускориться. – Энрод провел пальцами по щеке, убрал локон за ухо. – Я не хочу рисковать тобой, любимая, но другого выхода не вижу.

– Вино? – спросила задумчиво.

– Да, – ответил почти шепотом, помогая встать и увлекая к кровати.

Пройдя три ступени из пяти на пути к ведению, я получила много преимуществ. Одним из них была возможность увеличивать с помощью магии свою физическую силу и скорость в десятки раз. В результате на кровать упал Энрод, а я повалилась сверху, придавив его руки по бокам и не давая возможности пошевелиться.

– Ты что задумала? – спросил он, подозрительно прищурившись.

– Скоро узнаешь, – ответила, коварно улыбаясь. – Теперь моя очередь преподавать тебе правила поведения в отношениях со мной. Первое и самое главное: никогда ничего от меня не скрывай.

И накрыла его губы поцелуем, не давая возможности возмутиться и в то же время не давая себе возможности задуматься о том, что ждет меня в будущем. Сейчас я здесь, со своим любимым, в его доме, в окружении наших друзей. И это главное, а сестра… об этом я не буду думать, только не сегодня.

Утро, как и всегда, началось со свиста.

– Я ему точно когда-нибудь зубы повыбиваю, – сонно пробурчал Энрод, притягивая меня поближе и крепко обнимая.

– Отпусти, мне пора, – начала отмахиваться от старающегося ухватить меня покрепче мужчины.

– Не ходи, у тебя и так с физподготовкой все отлично. Я скажу Роди, что ты мне ночью зачет сдала, – засмеялся нахал.

– Хам! – вырвавшись, побежала в ванную.

И вот как у Крафта так получается? Когда я уходила, он, позевывая, устраивался поудобнее, а вернувшись через пару минут после быстрого душа, обнаружила пустую кровать и приоткрытый шкаф.

Быстро оделась, выбежала из пустой спальни и отправилась на ставшую уже привычной тренировку. Эрингор больше не истязал нас упражнениями и позволял самим выбирать утреннюю программу занятий. Он вообще в последнее время был задумчив и постоянно улыбался. А однажды вечером, когда дом уже погружался в сон, проходя мимо окна, я заметила, как он куда-то уходит. На мой вопрос Энрод только улыбнулся и туманно намекнул на сдвинувшуюся с мертвой точки личную жизнь Родэра.

– Сальфия? – спросила коротко.

– Пусть будут счастливы так же, как и мы с тобой, – ответил Крафт.

После тренировки и посещения отстроенных заново бань все собрались в столовой. Прошел уже месяц с гибели Норвы, но ее стул по общему молчаливому согласию так и не убрали. Это была наша дань памяти человеку, спасшему не только меня, но также Энрода и, возможно, всю нашу операцию.

– Сегодня мы приняли решение ускорить процесс вашего преображения, – витиевато проговорил Оззи, но потом улыбнулся и добавил в своей обычной манере: – Короче, пьем, молодежь! – и водрузил на стол большую бутылку вина ведающих.

– Сначала завтрак, – строго проговорил Крафт, – потом вино, и в подвал.

– А почему в подвал? – испуганно пискнула Торинье.

Энрод обвел всех присутствующих внимательным взглядом и надолго замолчал. Когда он заговорил, все вжались в стулья и даже дыхание задержали.

– Перерожденные решили играть на опережение и спешно готовят свою ведающую. Мы не можем им этого позволить, поэтому тоже вынуждены ускориться. Сегодня вы все, – он снова бросил внимательный взгляд на каждого ученика по очереди, а на Ала смотрел дольше всех, – да, все пройдете четвертую ступень инициации.

– А как же третья? – перебила Зида.

– Для тех, кто не прошел третью ступень, доза будет удвоена. Не стану скрывать – это тяжело и даже опасно. Если кто-то решит отказаться, мы не будем настаивать. Теперь вы все решаете сами. Но не забывайте, что зависит от вашего решения.

Над столом повисло тяжелое молчание. Только Оззи стучал ложкой, беззаботно поедая фруктовый салат прямо из общего блюда.

– Рад, что среди вас нет трусов, – улыбнулся Крафт через пару минут гнетущей тишины. – Давайте завтракать.

– Так я все-таки не поняла – зачем в подвал-то? – снова спросила Тори.

И все уставились на Энрода в ожидании ответа. Крафт молчал. Ответил Эрингор.

– Как бы смешно это ни звучало, для нашей безопасности, – усмехнулся гигант.

– Угу, чтобы вы нас не прибили ненароком, когда перекидываться будете, – пробурчал Озрэн с набитым ртом.

И все опять посмотрели на Энрода.

– Может, все же сначала поедим? – раздраженно проговорил Крафт.

Мы без особого энтузиазма принялись за еду, поглядывая на задумчивых учителей. Я тоже молча ела, но внутри копилось недовольство. Почему он ничего мне не рассказал? В том, что касается дела, Энрод вообще не выделял меня из остальных учеников. Я училась и тренировалась наравне со всеми, и меня это устраивало. А сейчас почему-то стало обидно, что я, так же как и друзья, чего-то не знаю.

Завтрак был окончен, Эрингор открыл бутылку и наполнил ароматным напитком семь бокалов.

– А вы не будете с нами пить? – спросила Тори, кокетливо хлопая ресничками на Озрэна и проводя пальчиком по его руке.

Оззи смутился! Это было настолько необычное и смешное зрелище, что все развеселились, и за столом сразу стало намного уютнее.

– Что я вижу, Рыжий бог покраснел! – засмеялся Крафт. – Пора менять псевдоним, да, Оззи?

– И ничего я не покраснел, – забурчал Озрэн, краснея еще больше. – Пейте давайте, и в камеры.

– В камеры? – вопросили хором семеро будущих спасителей мира.

– Четвертая ступень посвящения несколько отличается от остальных, – пояснил Энрод. – Сегодня вы получите вторую жизнь, кокон, который в случае опасности гибели тела преобразовывается в живое существо и вбирает в себя вашу сущность. А потом по ауре восстанавливает человеческое тело.

– Мы станем оборотнями? – напрямую спросил Тэр.

– Можно сказать и так, – неохотно согласился Крафт.

– Как ворон, – прошептала я.

– Совершенно верно, Арика. Кровные сохранили эту способность, – подтвердил Энрод.

– А вы? – оживилась неугомонная Торинье. – Вы тоже умеете превращаться в зверушек?

Оззи подавился лимонадом, закашлялся и одновременно засмеялся.

– Нет, не все, – улыбнулся Энрод. – Но в минуты сильного волнения некоторые звериные качества проявляются и у нас. Пейте, чем быстрее начнем, тем быстрее узнаете, кому какая ипостась достанется.

Мы взяли бокалы и дружно выпили. Всем, кроме меня и Дьярэка, налили повторно.

– Ну а теперь живо по камерам, детишки! – воскликнул Оззи, вставая. Проходя мимо поднимающегося из-за стола Родэра, похлопал его по плечу и хохотнул: – Зверушка!

Мы быстро спустились в подвал, разошлись по камерам, учителя заперли и опечатали магией двери.

Оззи вещал на весь подвал о том, что бояться нечего, они за нами присмотрят и помогут, если что. После этого «если что» стало еще страшнее. Энрод стоял рядом с моей камерой и встревоженно смотрел через прутья зарешеченного окна. Сначала закричал Альри, я вздрогнула и затравленно посмотрела на Крафта.

– Не бойся, это третья ступень, – успокоил лорд.

Вспомнила, как самой было плохо, и вздрогнула от очередного крика. На этот раз кричала Тори. Только она не просто кричала, она ругалась, очень неприлично и в основном на пытающегося успокоить ее Озрэна. Взглянула на Энрода, он ободряюще улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, и улыбка медленно сползла с лица любимого. Он отступил на два шага от окошка и теперь смотрел на меня настороженно. Я тоже перестала улыбаться и почувствовала, что что-то мешает сомкнуть губы. Прикоснулась пальцами и поняла – клыки! Начали происходить изменения со зрением, теперь я видела намного четче, но без ярких красок, подмечая, скорее, нюансы структуры предметов, нежели их цвет. А потом упала, запуталась в платье и забилась на полу, не понимая, что происходит, кем я стала и как управлять новым телом. Выпутаться не получилось, и я застыла, тихонько поскуливая и надеясь, что скоро вернусь к прежнему облику. Главное – не потерять ясность ума, Энрод обещал, что все будет хорошо, значит, причин для паники нет. Где-то поблизости послышались ржание, шипение и рычание. Захлопали крылья. И я завыла.

– Арика, милая, успокойся. Все хорошо, скоро все придет в норму, – прозвучало рядом.

Я замолчала и повела носом. В сознание хлынули непередаваемые ощущения, затопляя, заглушая разум и возрождая инстинкты. Он рядом, он мой! Моя пара. Его запах сводил с ума. Зарычала и рванулась, раздирая платье и освобождая ставшее родным и послушным тело. Подскочила к выходу и встала на задние лапы, опершись передними о дверь. Увидела медленно подходящего к окошку Энрода и заскулила, царапая когтями разделяющие нас доски.

– Эн, ты что творишь! – закричал кто-то.

Но мой мужчина уже открывал дверь, чтобы между нами больше не было преград.

Я отступила, впуская его в свою обитель, а когда он присел на корточки и протянул руку, подбежала и зарылась носом в его волосы, уткнулась в шею, потом не удержалась и лизнула губы.

– У тебя та же сущность, что могла бы быть и у меня. Мы с тобой из одного рода, – прошептал Крафт, поглаживая меня. – Моя волчица.

Стало так спокойно и хорошо. Вдруг в нос ударил противный мускусный запах, и я зарычала.

– Эн, ты чем думаешь? – В дверях появился Эрингор. – А если она вырвется?

Я зарычала громче.

– Роди, уйди. Она чувствует твою кошку, – проговорил Энрод, успокаивающе поглаживая меня.

– Сами вы собаки. Выходи, а то обоих закрою, – безапелляционно заявил Родэр.

И я бросилась на него. Эрингор среагировал мгновенно. Отскочил в сторону и припустил по коридору в сторону оружейного зала. Я бежала за врагом с первобытным охотничьим азартом – схватить, впиться клыками в лицо! Потом резко остановилась. Что я делаю? Лицо! Это не морда такого же зверя, как и я. Это лицо моего друга. Да и я не зверь. Дальше продвигалась шагом, Эрингор уже скрылся за дверью в оружейную. Подошла, толкнула дверь лапой, в нос опять ударил тошнотворный мускусный запах, но я пересилила нарастающую ярость и вошла в зал.

Он был огромен, более двух метров ростом. Серебристо-серая блестящая шерсть покрывала перекатывающееся мышцами массивное тело самца квиры. Я села прямо у двери, прикрыла нос лапой и с благоговением снизу вверх посмотрела на смертоносного, сверкающего кошачьими глазами зверя.

– Арика, любимая, иди ко мне. Только медленно, без резких движений, – послышался от входа тихий голос Энрода.

Чего он боится? Это же Роди. Вот мне совсем не страшно.

– Милая, пожалуйста, иди сюда. – Крафт явно нервничал.

Я фыркнула и осталась на месте.

– Да иди же ты сюда, безголовая, – прошипел Энрод. – Он не контролирует зверя.

И квира бросилась на меня.

Я инстинктивно сжалась, оскалилась, зарычала. И была выдернута за загривок буквально из лап огромного разъяренного зверя. Дверь захлопнулась, по ней что-то ударило. Доски затрещали, расщепляясь под натиском массивных острых когтей.

Крафт провел рукой перед собой, ставя поперек коридора двойной полог, и приказал:

– Бежим, надолго это его не задержит. Нужно срочно привести сюда хотя бы Муру.

Мы побежали, по дороге чуть не сбили с ног Озрэна, который отгонял от зарешеченного окна пытающегося выбраться сквозь щель между прутьями сокола.

– Нам нужны квиры, они смогут договориться со зверем, и Род усмирит сущность, – объяснял на ходу Энрод.

Я следовала за ним, удивляясь легкости бега и борясь с желанием обогнать. У ступеней, ведущих вверх, перед глазами вдруг все поплыло, стало холодно и тоскливо.

– Как не вовремя, – воскликнул Крафт, наблюдая за тем, насколько стремительно я становлюсь человеком. Абсолютно голым человеком!

Энрод спешно стянул рубашку, бросил ее мне, коротко приказал: «Одевайся, и наверх!» – и убежал.

Пока я приходила в себя, натягивала рубаху и пыталась перебороть желание встать на четвереньки, Крафт вернулся с фыркающей Мурой, расслабленно висящей у него в руках и лениво облизывающей испачканную в молоке мордочку.

– Ты как? – спросил, встревоженно поглядывая на держащуюся за стену меня.

– Не знаю, необычно как-то, – попыталась объяснить свои ощущения и замолчала, увидев появившуюся на лестнице квиру. Судя по тонкому вытянутому телу, это была самка, но уже далеко не молодая. Бока ее покрывали шрамы, а шерсть местами скаталась. Довольно крупная, гибко спускающаяся по лестнице кошка остановилась на полпути, принюхалась и издала протяжный звонкий звук, отдаленно напоминающий мяуканье. Стены содрогнулись от удара, это выбравшийся из оружейной Эрингор в зверином обличье врезался в установленную Энродом защиту.

– Идем, – произнес лорд, опуская Муру на пол и легонько подталкивая к отделяющему нас от Эрингора пологу.

Мы отошли в противоположный от оружейного зала конец коридора и наблюдали за тем, как маленькая, но очень отважная Мура направилась к огромному зверю. Она подошла вплотную к пологу, ткнулась в него носом и заурчала. Эрингор затих и тоже ткнулся носом в преграду. Казалось, они общаются, принюхиваясь и знакомясь. Мура заурчала громче, и Энрод убрал полог. Старая квира снова мяукнула, и Родэр вместе с Мурой побежали к ней.

– Ушли? – спросил Оззи, высовывая нос из-за двери одной из камер. – А то мне тут Торинье всю за… в общем, меня унизили и покусали.

Наверху послышались крики и грохот.

– Она же должна была вывести его из дома, – пробурчал Крафт, стремительно взбегая по лестнице.

Я побежала следом и уже на лестнице расслышала голоса.

– Лорд Озрэн, а можно мне другую одежду? Моя слегка порвалась, – попросила Мира.

– И мне! – крикнул Ал. – Моя порвалась не слегка.

– А ну пошел из моей камеры, извращенец! – это уже Тори.

Дальше я не слушала, побежала наверх. Там кто-то громко кричал и визжал. В дверях из подвала стоял Крафт, загораживая мне обзор.

– Останься здесь, – шепнул, не оборачиваясь, и закрыл дверь перед самым носом.

Но мне было интересно и тревожно за слуг. Ведь квиры могут просто поубивать всех, кто попадется на пути. А потому приоткрыла дверь и услышала невероятное.

– Как же вы вовремя, уважаемые сенаторы! Рад вас видеть. Вот и зверушки мои тоже рады, – слащаво проговорил Крафт.

– Пощадите, – прохрипел кто-то сдавленно.

– Руша, выплюнь сенатора Молвора, он еще пригодится нашей стране, – приказал Энрод.

Наступила полная тишина, и я не выдержала, выглянула. В холле находились трое пожилых мужчин. Двое жались к стенам, а один на четвереньках уползал от старой квиры.

– Идите погуляйте, – махнул рукой Крафт, и звери бодро потрусили к выходу. Пробегая мимо старающихся быть незаметными сенаторов, Родэр повернулся и зашипел. Старая квира заурчала и коротко мяукнула. Эрингор с неохотой отвернулся от несостоявшейся добычи и вышел из дома.

– Лорды, пройдемте в мой кабинет. Там нам никто не помешает, – вежливо предложил радушный хозяин.

А я уселась поудобнее на ступеньках и уже привычно воспарила над телом. Мешать я и не собиралась. А вот послушать лишним не будет.

Сенаторы устроились в креслах и на диване, Энрод же, совершенно не смущаясь того, что обнажен до пояса, занял свое кресло за столом.

– Слушаю вас, лорды, – сразу перешел к делу Крафт, даже не предложив гостям напитки и тем самым подчеркнув свое нежелание затягивать их визит.

– А вы по-прежнему непримиримы, – усмехнулся один из сенаторов. – И это начинает вызывать подозрения.

– Только начинает? – усмехнулся Энрод.

Да он их дразнит! Сидит, ехидно улыбаясь, и дразнит пришедших без приглашения политиков! Но сенаторы не поддались на провокацию.

– Ваша непримиримая позиция по отношению к сенату порождает нехорошие слухи, лорд Крафт, – проговорил самый пожилой из гостей. Жители вашей провинции стали слишком лояльно относиться к оппозиции. И некоторые из сенаторов склонны думать, что это ваша инициатива. Что вы можете сказать по этому поводу?

Энрод внимательно выслушал претензии, помолчал немного, встал и, опершись руками о стол, четко проговорил:

– Только одно: в моем ведении нет провинций, уважаемые лорды. Мой электорат – это местная стая квир, а они лояльны ко всему, что не подпадает под определение «еда» или «враг», – подался вперед и добавил с нажимом: – Если это все, не смею вас задерживать.

– Вы вынуждаете нас принять меры, сенатор Крафт! – вскочил моложавый политик с залысиной. Тот самый, которого квира слегка пожевала. Указал пальцем на Энрода и, потрясая рукой, продолжил на повышенных тонах: – Ваше пренебрежение к существующему режиму и есть прямое доказательство предательства! А фиктивная помолвка превратила закон наследования в сплошной фарс!

Оратор бухнулся в кресло и, тяжело дыша, уставился на своих коллег, видимо, в ожидании поддержки.

– Все сказал? – тихо спросил Энрод. Но я отчетливо видела, как сузились его глаза и напряглась спина. – А теперь будьте любезны покинуть мое имение и не приходить более без приглашения. И да, лорды, вы поступили неосмотрительно, воспользовавшись для пересечения полога помощью своего шпиона. Он оставил след в структуре, и теперь можете считать, что у вас уже нет соглядатая в моем окружении. Я так понимаю, это был кто-то из недавно нанятых. Но вы слишком нетерпеливы и недальновидны, чтобы хотя бы дождаться доклада, прежде чем являться сюда со своими смехотворными обвинениями и упреками. Прошу, – и сделал приглашающий жест рукой в сторону двери.

И все? Это же властители страны! И они приходили только для того, чтобы поскандалить? Да ни за что не поверю! И Крафт, судя по тщательно скрываемому беспокойству, тоже не верил. Сенаторы встали, а меня вдруг с силой потянуло в сторону подвала и практически забросило обратно в тело. Сразу нахлынули боль и страх. Я лежала у основания лестницы. Нога была вывернута под неестественным углом, и я ее практически не чувствовала, каждый вдох отдавался резкой болью в боках и груди. Значит, ребра тоже сломаны. Радовало только то, что голова и руки особо не пострадали. Что удивительно, учитывая то, что меня кто-то столкнул с довольно длинной каменной лестницы! Мимо прошел совершенно незнакомый мужчина, разливая по подвалу тягучую, едко пахнущую жидкость. Он даже не глядел на меня, только безэмоционально выполнял свою работу. Неожиданно послышались грохот и крики. Должно быть, я временно оглохла от падения. Кричали и барабанили по дверям мои друзья.

– Тихо! – разнесся по коридору грозный окрик Озрэна. – Используйте свои способности, олухи!

Запахло гарью, и по полу начал стелиться белый дым. Тот, кто проходил мимо меня, вернулся с пустым ведром и с чувством выполненного долга пошел к выходу.

А в следующее мгновение с грохотом и звоном, создаваемыми срываемой защитой, были выбиты семь дверей. Поджигатель бросил ведро и скрылся за дверью подвала. Железная тара прогремела по ступеням и замерла в паре сантиметров от моего лица.

– Фух, успел, – проговорил Оззи, отбрасывая ведро в сторону и осторожно поднимая меня на руки.

– Стой. Не трожь ее! – От волнения Зида даже на «ты» перешла. Подбежала, на ходу затягивая шнурок на поясе платья. Несмотря на боль, отметила, что на ней та же одежда, что и до превращения.

– Да убери ты от нее руки! – Целительница бесцеремонно оттолкнула удивленного лорда, села рядом со мной, поджав под себя ноги, и принялась лечить переломанные ребра.

– Не до этого сейчас. Дом подожгли смолой с мертвой территории, уходить нужно. – Озрэн заметно волновался. – Давай пошевеливайся! Я за одеждой.

И маг убежал, а вместо него в поле зрения появилась растрепанная Торинье в слегка изодранном платье.

– Ты как, подруга? Как же тебя угораздило? – и, повернувшись к Зиде, предложила: – Может, помочь чем?

– За плечи придержи. Здесь скоро дышать будет нечем, Озрэн прав, надо уходить, – и уже мне: – Арика, будет больно, придется потерпеть!

Тори схватила меня за руки выше локтя, придавила их к полу и отвернулась, прикусив губу. Я уже догадывалась, что будет дальше, видела, как Зида вправляла сломанные ребра упавшему с крыши бань строителю. Но когда сломанные кости начали с треском вставать на место и срастаться, не смогла сдержать громкого крика боли. Это длилось не больше половины минуты, но мне показалось вечностью.

– Вот и все. Теперь можно и уходить. Ногу я обезболила сразу после падения, чтобы боль не помутила сознание. Сама не понимаю, как пробилась через защиту на двери и такое расстояние. Со страху, наверное, – говорила целительница, отрывая от своего подола ленты ткани и привязывая ими к моей ноге… метелку!

Мимо пронесся Оззи с ворохом одежды, не глядя, он забрасывал ее в камеры, мимо которых пробегал.

– Живо одеваемся и на выход, – скомандовал рыжий.

– Вы издеваетесь? – прокричал Дьярэк. – Я это не надену!

– Я тоже не могу в таком ходить! – заявила Мира.

– А ходить и не придется! – орал Озрэн. – Бежать надо! У нас тут нетушимый пожар, если вы не заметили! Эстеты! Мира, если ты сейчас же не оденешься, то я тебя прямо так из камеры вытурю!

Ал и Тэр в наспех натянутой одежде не по размеру уже прибежали к нам.

– Все, несите Арику наверх, – проговорила Зида, заканчивая пристраивать к моей ноге метелку.

Пока Ал осторожно поднимал меня на руки, к нам присоединились Мира в едва держащихся на ее тонкой талии мужских брюках с подвернутыми штанинами и большой серой рубашке и Дьярэк… в женском платье, едва доходящем ему до колен.

– Ну чего встали? Живо наверх, – прохрипел Оззи.

Коридор уже весь заволокло едким дымом, дышать стало очень тяжело, и глаза щипало так, что у всех непрерывно катились слезы. Каково же было наше разочарование, когда мы в надежде глотнуть не дыма, а воздуха ввалились в заполненный таким же дымом холл.

– На улицу, живее! Тэр, замыкаешь! – крикнул Озрэн, направляясь к лестнице, ведущей наверх, и исчезая в дыму.

А в моей голове метались панические мысли: «Где Энрод? Почему не прибежал за нами, когда начался пожар? С ним что-то случилось!»

Впереди бежала Тори, она-то и застыла в проходе, открыв входную дверь.

– Быстрее, Торинье, – поторопил Ал, видимо уставший держать меня на руках. Тори была не очень вежливо выпихнута на крыльцо, и мы всей компанией высыпали следом, чтобы застыть на месте, как и Торинье секунду назад.

Прямо перед домом на подъездной дорожке шло неравное сражение. Энрод неистово размахивал ледяной плетью, отбиваясь от магических атак двух перерожденных. На их могучих, нечеловечески огромных телах болтались отдаленно напоминающие одежду сенаторов лохмотья. Один из сенаторов, тот, что кричал в кабинете, стоял в сторонке и трясся от страха. Похоже, он был настоящим сенатором, а вот пришедшие вместе с ним «коллеги» явно явились не только для того, чтобы поскандалить.

– Ну-ка подержи, – проговорил Ал, передавая меня на руки… Тори. – Сейчас я их по частям восвояси отправлю.

Альри ощутимо напрягся и уставился на одного из громил. И ничего не произошло!

– Не понимаю, на них как будто отражающий щит, – недоуменно пробурчал он, сосредоточился и попробовал разобраться со вторым. Опять ничего.

За нашими спинами уже бушевал ощутимо припекающий огонь, а Озрэн все не возвращался, и Крафт слишком устал, было видно, что еще немного, и он пропустит очередной сгусток смертельной энергии. И он пропустил. Я вздрогнула вместе с Энродом, когда магический снаряд врезался в его плечо. Левая рука безвольно повисла, но лорд продолжал отбивать атаки плетью.

Не знаю, что изменилось в моем состоянии в тот момент, когда ранили моего мужчину, но я легко спрыгнула с рук стойко удерживавшей меня подруги и, даже не хромая, быстро направилась к дерущимся. Все тело горело от ненависти к посягнувшим на безопасность любимого. Подошла и спокойно, даже как-то обыденно положила руку на спину не заметившего моего приближения перерожденного, и он осыпался горсткой пепла. Второй монстр резко развернулся ко мне, и я… показала ему язык. В ответ на что получила демонстрацию черного раздвоенного языка и произнесенное удивленным тоном:

– Ты ведаешь наши традиции, самка?

И что тут ответить?

– Сам самец! – рявкнула зло и бросилась на монстра. А он распахнул свои лапищи для объятий!

Чудом успела затормозить, запоздало понимая, что престранный разговор остудил мой пыл и теперь вряд ли удастся испепелить врага одним прикосновением. Беспомощно глянула на Энрода и удивилась еще больше. Он зажимал рану на плече, кривился от боли и… беззвучно смеялся!

А театр абсурда продолжался. Перерожденный вдруг сел на землю, потянулся вперед и положил перед собой левую когтистую руку ладонью вверх.

– Тьфу на тебя! – выругалась и начала формировать огненный сгусток, удивляясь бездействию окружающих.

– Это не по традициям! – возмутился монстр.

Энрод засмеялся в голос. За спиной тоже кто-то истерично хохотал. Решила не обращать внимания на потерявших здравомыслие друзей и запустила в перерожденного огненный снаряд. Он впитался в полыхнувший панцирь. Обернулась и поняла, что это выбравшийся из горящего дома Озрэн заблокировал магию врага. Теперь понятно, почему все так спокойны – без магии у перерожденного нет и шанса против такой толпы. Да и Энрод по-прежнему сжимал в руке ледяную плеть.

– Показав ему язык, ты запустила ритуал брачных игр перед, скажем так, процессом создания потомства, – пояснил Крафт, морщась от боли, но продолжая посмеиваться.

Абсурдней, казалось, уже просто не могло быть, но когда из джунглей вышел абсолютно обнаженный Эрингор, смутился даже монстр.

– Так, пора заканчивать этот балаган, – проговорил Энрод. – Оз, вяжи этих, – указал на перерожденного и сенатора. – Роди, прикройся чем-нибудь.

И, слегка покачиваясь, Крафт направился к толпящимся в сторонке испуганным слугам. После недолгого разговора один из рабочих отделился от толпы и быстро удалился по дороге. Для Эрингора нашлись штаны почти по размеру, и они с Озрэном занялись пленными. Зида оказывала помощь Энроду. А остальные столпились вокруг меня, засыпая вопросами и тыкая пальцами в абсолютно здоровую ногу. Как мне удалось исцелить себя, я понятия не имела. Как и большинство новых способностей, это пришло неосознанно. Вскоре вернулся отосланный Крафтом рабочий с двумя дилижансами. В одну повозку загрузили связанных веревками и магией пленников. Сопровождали их бледный, но уже вполне здоровый Энрод и смущенный недавними событиями Родэр. Второй дилижанс заняли семеро ставших бездомными ведающих и один никогда не унывающий Рыжий бог.

Рабочие остались разбирать пепелище неимоверно быстро сгоревшего особняка. Как ни странно, на другие постройки огонь не перекинулся, и Крафт заверил, что максимум через две недели мы вернемся во вновь отстроенный дом. Сроки, конечно, были нереальными, но жизнь быстро учит ничему не удивляться.

Дилижансы тронулись, и мы отправились обживать давно заброшенный загородный дом Озрэна.

Сам хозяин нашего нового пристанища успел вынести из горящего дома небольшой металлический сейф и кучу каких-то документов, которые сейчас бегло просматривал.

За всю дорогу, а ехали мы часов шесть, никто не проронил ни слова. Все были подавлены случившимся, и даже приобретение новых способностей не вызывало бурного восторга. Только Оззи бормотал что-то себе под нос, то и дело комкая очередную бумагу и швыряя ее на пол.

Когда дилижанс остановился, рыжий уже закончил перебирать документы и складывал их в сейф.

– Ну что, детки, выгружаемся, и добро пожаловать в мою скромную обитель! – весело заявил лорд, первым выскакивая из повозки.

Обитель была примечательной: огромный, состоящий из трех соединенных галереями корпусов, увенчанный башенками и шпилями родовой замок. И стоял он не в джунглях, а на живописном холме. Окружали поместье запущенные сады из плодовых деревьев, да и сам замок находился не в лучшем состоянии. По испещренным трещинами, выщербленным ступеням нам навстречу спускался худой сгорбленный старик.

– Этька! Явился, паршивец! – скрипуче проговорил встречающий. – Неужто правду судачат, гарем завел, бесстыдник?

И старик обвел осуждающим взглядом всю нашу компанию, особенно задержав его на облаченном в женское платье Дьярэке.

Оззи ехидненько улыбнулся, приобнял Торинье и… Дьярэка, после чего заявил:

– Здесь мы будем жить, девочки! – на заднем плане захихикали Тэр и Альри.

– Вы осознаете, какой опасности подвергаете свою семью, притащив нас сюда? – тихо спросил Дьяр, раздраженно скидывая руку лорда со своего плеча.

– Рот закрой, дорогая, – прошипел одним уголком губ продолжающий улыбаться Озрэн.

– Вот, познакомьтесь, ребятки, это мой племянник Эрлон. Вредный и брюзгливый старикашка, но в беде никогда не бросит. Правда, Эрька? – подмигнул Оззи восьмидесятилетнему как минимум старичку.

Прибыл второй дилижанс, и все пришло в движение. Пленников определили в темницы, нас разместили на втором этаже восточного, единственного жилого крыла. А через полчаса мы уже сидели за уставленным не изысканной, но вкусной и сытной едой столом и обсуждали сложившуюся ситуацию и ее возможные последствия.

Выводы были неутешительными. Сенат начал активные действия, а значит, ему стали известны наши планы. И теперь, чтобы выжить, мы должны были в спешном порядке научиться управлять своими способностями и завершить инициацию. Против вошедших в право ведающих не рискнет выступить ни одна человеческая коалиция, а павшие – не такая уж и серьезная проблема. Главное, успеть предотвратить расширение линии разлома, иначе наш мир изменится необратимо. А чего ждать от вывернутого наизнанку мироздания – неведомо даже ведающим.

В конце ужина подвели итоги нашего обучения: все успешно прошли четвертую ступень. Я стала волчицей, Ал недовольно признался, что обратился в коня, Тэру повезло получить ипостась белого тигра. Дьярэк не без гордости поведал, что у него сущность гепарда, Зида спокойно отчиталась, что она обращается в сокола, а Мира и Тори долго пыхтели и не хотели говорить. Озрэн не выдержал и сказал за них:

– Мира – лань, а эта невоспитанная особа, – указал он на краснеющую Торинье, – бешеная лисица. Пойдемте уже спать. Завтра дел туча, а я злой, когда не высплюсь.

И все молча разбрелись по комнатам.

Утро встретило ранним зноем, легким поцелуем и… свистом Эрингора.

– Я вынужден отправиться в столицу и узнать расстановку сил в сенате, – с грустью проговорил Энрод, наблюдая, как я спешно облачаюсь в тренировочный костюм.

Я замерла.

– Надолго? – спросила напряженно, стоя спиной к мужчине.

– Зависит от настроений в правительстве. Постараюсь вернуться поскорее. – На плечо легла рука, слегка сжала его, потом груди коснулся теплый «камень», а на шее застегнули цепочку.

– Этот не разобьется, – уверил Крафт, целуя шею. – Прости, но тебе тоже придется поделиться кровью.

Развернулась и протянула левую руку, доверчиво глядя в глаза любимого. Он поцеловал ладонь, подвел к столу, на котором лежал точно такой же кулон, какой сейчас покоился на моей груди. Только имитирующая камень капсула этого украшения была еще пуста. Крафт взял небольшой нож и не разрезал – осторожно проткнул кожу на запястье. Быстро приставил пузырек к ранке, и пустая блеклая стекляшка на глазах начала преображаться, с каждой каплей крови становясь все ярче и прекраснее. Когда капсула размером с грецкий орех была наполнена, Энрод зажал ранку пальцем, направляя чистую магию к поврежденным тканям и ускоряя регенерацию. Капсула была запечатана и запаяна магией. Из комнаты Энрод уходил с теплой частичкой меня на груди.

А я побежала во двор, тренировку никто не отменял. Но я глубоко ошибалась, надеясь на обычную утреннюю разминку. Эрингор и Озрэн, не откладывая в долгий ящик, приступили к усиленным тренировкам прямо с раннего утра. Мы выкорчевывали старые деревья в саду, таскали огромные валуны, расчищали дорожки и выполняли еще много тяжелой работы без прямого использования магии. Способности было разрешено использовать только на физическое усиление тела. Но у такого воздействия был один большой минус: силы увеличивались не более чем на пятнадцать-двадцать минут. А нас гоняли и истязали почти до обеда, не позволив прерваться даже на завтрак. Итогом стали ожившие воспоминания о первом испытании под названием «Тренировка от Родэра Эрингора». Болело все и у всех.

– Теперь вы понимаете, насколько неэффективно ваше магическое всесилие перед банальными физическими нагрузками? – спросил Эрингор у валяющихся на траве семерых полуживых полуведающих.

Оззи только посмеивался, сидя рядом и жуя какую-то травинку.

– Я буду мстить, – простонала Тори, вырывая из земли пучок травы и швыряя ее в рыжего. Оззи еще больше развеселился.

Дело в том, что рыжий лорд сегодня был особенно пристрастен к бедняжке Торинье и загружал ее самой трудновыполнимой работой. Подозреваю, что так он мстил «бешеной лисичке» за свои поруганные тылы.

Тори картинно схватилась за сердце, хотя до сердца там было далеко. За последние месяцы курносая веселушка заметно похудела, что не помешало ее формам сохранить выдающиеся размеры. Девушка расстегнула три верхние пуговицы и принялась активно обмахиваться руками. У Ала, Дьяра и Оззи случилось небольшое косоглазие. Парни явно пожалели об упущенной возможности приобщиться к такому изобилию, а у учителя случился небольшой нервный тик.

Помассировав начавшую дергаться щеку, Озрэн бодро подскочил и предвкушающе скомандовал:

– Всем мыться и на массаж!

На заднем дворе обнаружились бани. И не такие, как у Энрода. Это было огромное здание с тремя залами, в каждом из которых присутствовали бассейн и множество маленьких комнаток. И что удивило – бани находились в заметно лучшем состоянии, чем сам замок. Было видно, что этими помещениями постоянно пользуются. А встретили нас четыре красивые, облаченные в полупрозрачные одежды девушки.

– Брысь отсюда. Вы уволены, – рявкнул Озрэн.

Девушки понимающе улыбнулись и поторопились удалиться.

– Я не шучу, можете возвращаться в город, девочки. Расчет получите у управляющего! – крикнул им вслед рыжий развратник.

Прелестницы попытались возмутиться и были бесцеремонно вытурены из бань.

Оззи повернулся к наблюдающим за представлением нам и, лучезарно улыбаясь, начал самозабвенно врать:

– Представляете, вот племянничек достался! Восьмой десяток, а все туда же. Совсем стыд потерял на старости лет!

– Ну-ну, – пробурчала недовольная Тори. – Точно стыд потерял.

– Давайте живо мыться, а мы пока для массажа все приготовим.

Когда мы вернулись из душевых, были весьма озадачены масштабами приготовлений. Ну столы и масла – это нормально. А вот какое отношение к массажу имеют ароматические свечи, закрытые ставни и неудачно спрятанные за скамейкой блюдо с фруктами и вино?

Парни от массажа отказались, решив заменить его расслабленным дрейфом в бассейне. К ним присоединились Тори и Мира, а меня с Зидой загнали на столы. Быстро размяв напряженные мышцы, нас выпроводили, пригласив ожидающих своей очереди девушек. Стоит ли говорить, что Тори попала в загребущие ручонки рыжего. Парни наплескались и ушли обедать, Зида последовала за ними, а я все сидела в прохладной воде и ждала, когда же закончится сеанс массажа. Эрингор отпустил Миру, и она тоже убежала. Сам Родэр подмигнул мне, понимающе усмехнулся и тоже сбежал. А я вспоминала первый массаж в своей жизни в исполнении тогда нежеланного Энрода и боялась оставлять подругу наедине с Озрэном… до тех пор, пока Тори не начала делать мне знаки, указывая на дверь. Ну что ж, это ее выбор. И я ушла с чувством выполненного долга – я не бросила подругу, она сама так решила, и надеюсь, что не пожалеет.

После обеда и получасового отдыха Эрингор в течение двух часов истязал нас тренировкой с разнообразным оружием. Я так и не поняла, зачем учиться сражаться деревянным шестом, если наши враги предпочитают мечи и перерубят деревяшку без проблем.

Оззи и Тори на тренировке так и не появились. Заявились они только к вечеру, счастливые и держащиеся за руки. Видимо, воодушевившись и вдохновившись собственными пылкими чувствами, рыжий до самого ужина и после, до позднего вечера, измывался над нами, заставляя увеличивать магический потенциал, рассредоточивая по всему телу энергию, а потом собирая ее в тугой комок в области груди. Мы ворчали, возмущались, но делали это упражнение снова и снова. До тех пор, пока я, порядком утомившись, не потеряла контроль, распыляя магию. Она вырвалась наружу, раскидав окружающих в стороны и забросав землей лежащих на траве и наблюдающих за нами учителей.

– Все, ребятки. На сегодня хватит. Мыться и спать. Завтра будет насыщенный день, – заявил Озрэн, отряхиваясь от земли.

Ко мне подошел Эрингор и тихо, так, чтобы услышала только я, проговорил:

– Энри прислал магическое письмо. Идем, почитаешь.

– Там что-то важное? – насторожилась и испуганно посмотрела на друга.

– Твоя сестра, – коротко ответил лорд и пошел к дому.

Я побежала следом, а сердце сжималось от предчувствия самого худшего.

Мы пришли в рабочий кабинет на первом этаже. Было заметно, что помещение давно не использовали по назначению. И теперь, наспех смахнув пыль, слуги сгребли груды бумаг и книг в один угол, а другой обустроили для работы. Эрингор снял защиту с ящика в столе и достал оттуда скрученный лист с подпаленными краями. Протянул мне и молча вышел.

Я забралась в кресло с ногами и со страхом развернула послание. Первая половина письма была посвящена политической обстановке. Бегло прочитав о том, что в сенате раскол и некоторые сенаторы склонны поддержать идею возрождения ведающих с целью закрытия разлома, я с замиранием сердца вчитывалась в строки, повествующие о беседе с проводником. Перерожденные активизировались, они начали нападать на торговые и военные суда, стремясь взять под контроль все водное пространство. Кира, моя милая сестренка Кира, теперь являлась женщиной кровного, она переступила грань, приняв мертвый мир в себя. Теперь ее уже точно не вернуть.

На письмо капали и расплывались крупные слезинки, а я перечитывала и перечитывала скупые отчетные фразы – приговор моей родной сестре.

На плечо легла рука, я вздрогнула и обернулась. Родэр стоял рядом с креслом, а я даже не заметила, как он вернулся.

– В глубине души я еще надеялась вернуть ее, – прошептала, скручивая послание и отдавая его Эрингору.

Лорд бросил бумагу на металлический поднос и поджег.

– Это было написано не для тебя, но я считаю, что ты имеешь право знать о новом статусе своей сестры.

Я непонимающе посмотрела на мага.

– Теперь она что-то вроде королевы среди перерожденных. Она приняла семя кровного там, где главенствует хаос, и теперь почитаема как мать будущего наследника нового мира, – пояснил Родэр.

– Нового мира, – повторила эхом. – Кироль ждет ребенка…

Я больше не плакала, вытерла слезы, встала и с улыбкой вышла из кабинета. Киру не спасти? А мне плевать! Я верну свою сестру и ее ребенка этому миру. А у того мертвого, вывернутого наизнанку подобия реальности нет и шанса.

Сразу же, чтобы не передумать, отправилась к Озрэну. Долго и настойчиво стучала, но дверь мне открывать не желали.

Набрала в легкие побольше воздуха и закричала:

– Если ты сейчас же… – Дверь приоткрылась, являя мне растрепанного, раскрасневшегося, но очень довольного Оззи в женском халате.

– Ну чего ты орешь? Никакой личной жизни с вами! – притворно возмутился рыжий лорд.

Я тут пятнадцать минут под дверью стою, а он еще и возмущается.

– Ну знаешь ли, а если бы что-нибудь случилось? – Мое возмущение было непритворным.

– А Роди вам на что? У меня сегодня выходной, так что давай, топай спать, – и рукой замахал, отгоняя меня как назойливую муху.

– Тори-и-и! – крикнула в дверь. – Мне нужно срочно поговорить с твоим кавалером. Для меня это очень важно! Ты не против?

– Арика? – выглянула из-за плеча мага Торинье. – Конечно, заходи. Что случилось? – и прибавила, дергая Озрэна за руку: – Да не стой ты столбом! Видишь? Человеку помощь нужна.

Я не смогла сдержать улыбку. Малышка Тори уже вертела Оззи как хотела. Теперь он от нее никуда не денется.

– Присаживайся, – это мне. – Оденься во что-нибудь приличное! – А это уже Озрэну, хотя сама девушка щеголяла в мужском халате.

Заметив мой взгляд, затянула пояс потуже и объяснила:

– Хватает одежду не глядя, а мне потом путайся в этом пододеяльнике.

Халат ей действительно был очень велик. Рукава Тори подвернула, а вот полы волочились по полу.

Мы устроились в креслах возле маленького столика, и в ожидании одевающегося Оззи подруга решила устроить мне допрос.

– Ну рассказывай, что случилось? С Крафтом поругались? – напрямую спросила она.

– Нет, Энрод еще не вернулся. Мне нужно посоветоваться по поводу своих способностей, – ответила, невольно улыбнувшись.

– А-а-а, – разочарованно протянула Тори, – а я думала, что-то интересное.

– Дамы, не желаете выпить вина? – спросил полностью одевшийся Озрэн, выходя из ванной.

Я встала и, напряженно глядя в глаза лорда, уверенно произнесла:

– Да, я хочу выпить вина ведающих, и прямо сейчас.

– Та-а-ак, письмо прочитала? – сразу все понял лорд. – И собралась глупо погибнуть, сунувшись в логово врага? Или ты думаешь, что, став ведающей, приобретешь абсолютное бессмертие? – прошел мимо и развалился в том кресле, которое до этого занимала я. Сложил ладони домиком, положил локти на подлокотники и задал очередной обескураживающий вопрос: – А напомни-ка мне, Арика, куда подевались все ведающие?

Я упрямо вздернула подбородок и повторила:

– Я хочу выпить вина ведающих.

– Да не будь ты такой глупой! – начал раздражаться Оззи. – Ну пройдешь ты инициацию, и что? Ты же и половины своих возможностей не знаешь! Я уже не говорю о том, что пользоваться ими не умеешь, – встал и, нависая надо мной, прошипел: – А о Энроде ты подумала? Ведь он умрет вместе с тобой.

Я отступила на шаг от лорда, но не от своих намерений.

– Я обязана попытаться! – произнесла все с той же уверенностью.

– Да о чем вы говорите? – вклинилась между нами Тори. – Я требую, чтобы мне все объяснили, – и ножкой притопнула… по ноге Озрэна.

Лорд вскрикнул и, явно наигранно хромая, поковылял к кровати.

– Не бережешь ты меня, лисонька. Не любишь совсем, – проныл, растирая ногу. Казалось, еще немного, и лорд разрыдается.

– Ой, да брось. Тебя так просто не обидишь, – отмахнулась Тори.

– Ну что же, детки, собираем ночной совет, – заявил рыжий, бодро вскакивая и направляясь к двери. Распахнул ее и оглушительно, еще громче, чем Родэр, свистнул.

– Отставить зевать и внимательно слушаем, – рявкнул Озрэн.

Мы сидели в столовой вокруг стола, а Оззи мерил шагами помещение, расхаживая взад-вперед вдоль стены.

– Сегодня на повестке… – обернулся, посмотрел в окно, – ночи следующий вопрос… Да что я, собственно, распинаюсь? Арика, тебе слово. Изложи нам свою проблему. Мы же команда, вот и будем решать общими усилиями, что делать.

Эрингор недовольно вздохнул, но промолчал.

– Знаю, Роди. Сам не в восторге. Но согласись, лучше уж так, чем она попрется туда одна и бестолково завалит весь наш план, погибнув и утянув за собой Крафта, – заявил рыжий.

Все уставились на меня.

– Смелее, малышка. Можешь не вставать, – подбодрил Оззи.

– А если мы попремся туда и погибнем все вместе, будет лучше? – спросила, почему-то глядя на Родэра.

– Зато обидно никому не будет, в смысле – некому будет обижаться, – весело проговорил никогда не унывающий Рыжий бог.

– Моя сестра у них, и я обязана попробовать спасти ее, – проговорила тихо. – И я не хочу, чтобы вы рисковали своими жизнями из-за меня.

– Не-э-эт, так не пойдет. Ты неинтересно рассказываешь, так никто не проникнется, – возмутился несносный Озрэн. – Давай я попробую. В общем, так, Арикиной сестренке дома не сидится, и она опять вляпалась в перерожденных по самые уши. И это, конечно, прискорбно, но терпимо. Не маленькая, сама виновата. Но! У сестренки случилась маленькая неожиданность, и наша Арика скоро станет тетей. И как будущая тетя она не может бросить свою сестру и будущего племянника в стане врага, потому что мы скоро собираемся прихлопнуть весь этот стан и врагов заодно. Вот, ваше мнение, дамы и господа?

В комнате повисло задумчивое молчание. Они действительно серьезно обдумывали, как спасти Киру!

– Кстати, – хлопнул себя ладонью по лбу рыжий, – забыл упомянуть, племяш-то в будущем обещает стать властителем всех перерожденных и мертвого мира. Так что если мы их умыкнем, то честь нам и хвала.

– Так чего тут думать? Спасать нужно женщину, – уверенно проговорил Ал.

Я благодарно улыбнулась парню. Когда все отвернулись от него, я поддержала и, глядя на меня, остальные тоже простили вынужденное предательство. А теперь Альри первым согласился рискнуть жизнью ради меня.

– Да, нельзя бросать ее там, среди этих монстров, – передернула плечами Мира, и Тэр взял ее за руку.

Я была удивлена, что герцогиня откликнулась одной из первых, но благодарно кивнула едва заметно улыбнувшейся девушке.

Дальше все заговорили разом, уверяя, что не бросят мою сестру в беде и мы обязательно что-нибудь придумаем.

– У меня только три вопроса, – громко произнес Родэр, перекрывая голоса окружающих. – Первое: Арика, а ты уверена, что твоя сестра хочет, чтобы ее спасали? Насколько мы знаем, ее все устраивает. Второе: как вы вообще намерены ее оттуда вытаскивать? И третье: кто будет рассказывать об этой затее Крафту?

– Третий вопрос можешь вычеркнуть из списка, – прозвучало насмешливое от двери. – Я уже в курсе.

Энрод прошел к столу, встал за моей спиной и, положив руки на мои поникшие плечи, тихо спросил:

– Переубеждать не имеет смысла?

Я кивнула, подтверждая серьезность своих намерений.

– Ну что ж, – мои плечи слегка сжали, – объединим спасение твоей сестры с закрытием разлома. Два раза мотаться в мертвые воды – не лучшая идея. Вы со мной согласны, лорды?

Озрэн и Эрингор молча кивнули, но было видно, что Родэру все это не нравится. Зато Оззи сверкал, как начищенная монета.

– Раз возражений нет, – выдержав паузу, продолжил Крафт, – Оззи, вино.

Рыжий сорвался с места и убежал, Эрингор тоже встал.

– Пойду распоряжусь по поводу ночлега, – проговорил лорд и вышел.

– А что с ночлегом? – Тори озвучила общий вопрос.

– Сегодня вы будете спать на свежем воздухе, у подножия холма, с противоположной стороны от деревни, – пояснил Энрод, продолжая поглаживать мои плечи. – И желательно на расстоянии друг от друга. Это всех касается.

Тэрин поежился от пристального взгляда кроваво-карих глаз. Мира встала, взволнованно теребя край стола.

– Последняя ступень может быть опасна для нас? – напряженно спросила девушка.

Что-то она слишком разволновалась. Перестроила зрение и взглянула на ауру герцогини. И едва успела прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть от удивления. Зида восклицания не удержала.

– Мира! Почему ты раньше не рассказала? – Целительница восторженно смотрела на смущенную подругу.

– Я сама только, когда в лань превращалась, почувствовала, – пробурчала краснеющая герцогиня.

– Та-а-ак, – протянул Энрод, обходя стол и приближаясь почему-то к Тэру, – ты чем думал, олух? Хотя не отвечай, и так понятно чем, – зло проговорил парню и, повернувшись к Мире, продолжил: – Ты не участвуешь. Марш к себе!

Девушка всхлипнула, пролепетала: «Спасибо!» – и убежала.

– Да что случилось-то? – не выдержала нетерпеливая Торинье.

– Случилось то, что из-за безответственности этой парочки наша команда стала слабее на одну ведающую. – Было очевидно, что Крафт очень зол, но я обрадовалась за Миру и Тэра.

– Мира ждет ребенка, – потрясенно проговорила Зида. – И как я раньше этого не замечала?

– Ну ничего себе! – воскликнул Ал, а потом задумчиво продолжил: – А в чем проблема-то? Ну ждет, и что? От одного бокала вина вреда не будет.

– От вина не будет, – перебил Энрод, – а магическая стимуляция завершающей стадии может привести к необратимым изменениям как ребенка, так и матери. Есть шанс, что они мутируют до неузнаваемости. Пятая ступень самая сложная, она полностью перестраивает все жизненные потоки и меняет ауру. Так что теперь Мира будет проходить инициацию естественным путем, когда и она, и ее ребенок будут готовы.

Все замолчали, а я похолодела от ужаса. А как же Кира и ее ребенок? Ведь она тоже проходит ускоренную инициацию.

– Энрод, – спросила сдавленным шепотом, – что будет с моей сестрой?

Крафт снова подошел, положил руку на плечо и, успокаивающе поглаживая, тихо проговорил:

– Насколько я знаю, она еще не прошла последнюю ступень, у нас есть шанс.

Вернулся Озрэн с бутылкой вина, распечатал и разлил по бокалам.

– Что-то вас мало, где Мира? – спросил, оглядываясь.

– А она в пролете или в залете! – хохотнул Дьярэк.

Оззи непонимающе уставился на Энрода, потом на Тэра, опять на Энрода и выдал сакраментальную фразу:

– Нам больше достанется.

– Оззи, сколько можно? Недостаточно у тебя потенциала, хватит последние запасы изводить, – устало проговорил Крафт.

– Не жадничай. Я все равно уже семь бокалов наполнил. И вообще – мои запасы, что хочу, то и делаю, – пробурчал рыжий, с вожделением глядя на вино.

– Пейте давайте уже, и на улицу, – махнул рукой Энрод.

– Я не буду пить, пока вы мне не объясните, почему мы должны ночевать под открытым небом, да еще и в полном одиночестве.

Тори вскочила и топнула ножкой, Озрэн инстинктивно спрятал ноги под стул и потянулся к бокалу.

– Этьез, я у тебя спрашиваю! – прикрикнула Торинье, уперев руки в боки и грозно сверкая глазами на бедолагу Озрэна.

Оззи молчал, все выжидающе смотрели то на него, то на Крафта, а Тори нетерпеливо постукивала ножкой по полу.

– Вы будете меняться сами и менять все окружающее пространство в радиусе пары метров. Это может быть опасно для других живых существ, – донеслось от двери. Эрингор вошел и сел на свое прежнее место.

– Вы так и не поняли главного, сегодня вы перестанете быть людьми и станете существами высшего порядка, можно сказать, полубогами, – тихо и как-то грустно проговорил Родэр. – Ваша жизнь уже никогда не будет прежней, как и ваше отношение к жизни. Сегодня вы станете теми, кому выпала честь спасти этот мир, но вы же можете и уничтожить его без особого труда.

– Хватит, – резко перебил Энрод. – Пейте, вино выдыхается.

Тон его не допускал возражений, никто больше и не возражал. Все молча выпили и так же молча вышли во двор, спустились по тропинке к подножию холма, а там, на расстоянии восьми – десяти метров друг от друга были устроены семь лежанок из сухой листвы, покрывал и подушек. Рядом с каждым спальным местом стояли газовый фонарь и зачем-то бочонок с водой.

– Устраивайтесь, сейчас вас должно начать клонить в сон. – Энрод приглашающе указал рукой на приготовленные «кровати».

– Ты не останешься? – спросила шепотом, взяв его за руку.

Он нежно улыбнулся, провел пальцами по щеке и тихо, но убежденно проговорил:

– Все будет хорошо. Не бойся, я рядом.

Пока мы разговаривали и просто стояли, глядя друг другу в глаза, все уже разбрелись по импровизированной спальне и выжидающе смотрели на учителей.

– Так, ребятки, заканчиваем миловаться и занимаем свои позиции. – Оззи не удержался и, как всегда, вставил свое ехидное замечание. А потом сказал громче: – Последний инструктаж! Есть такое мнение, что кто-то из вас может быть не готов к полному ведению и сегодня останется за бортом. Так вот, если таковые аутсайдеры найдутся, когда станет жарко – ныряем в бочку с водичкой и молимся кому-нибудь, кому – зависит от личных предпочтений, чтобы не пришибло ненароком. Но лично я думаю, что все сегодня будут на высоте как в прямом, так и в переносном смысле. – Рыжий лучезарно улыбнулся и добавил значительно тише, так, чтобы услышали только друзья. – Всегда мечтал посмотреть на это действо вживую, в летописи как-то скучно описано.

У меня глаза от такого заявления округлились, но Энрод успокаивающе сжал руку и, недовольно глядя на Оззи, ответил:

– Зато в дневниках даже иллюстрации есть.

– Идем, время, – пресек дальнейшие препирательства Эрингор.

Я получила нежный поцелуй в щеку и легкий толчок в сторону свободной лежанки. Лорды направились вверх по холму, в сторону замка.

– Ой, мамочки! Не начинайте без меня, пожалуйста! Мне срочно нужно отлучиться, – заявила Тори, вскакивая со своего места и скрываясь в уже ставшей непроглядной темноте.

Озрэн застонал, вернулся, схватил ближайший фонарь и потопал за Торинье.

– Лисонька, куда тебя опять понесло? – причитал лорд, удаляясь от места ночевки.

– Ой, что-то мне так спать захотелось, – протянула Зида и… потеряла сознание!

– Оззи, убирайся оттуда! Начинается! – прокричал Крафт, и они с Родэром побежали к дому.

Я осмотрелась и увидела, как Ал и Дьяр тоже безвольно откинули головы на подушки. А потом наступила темнота.

Кто-то кричал, что-то трещало и свистело, было очень жарко. С трудом открыла глаза и сама взвизгнула. Я висела метрах в трех над землей, а вокруг все светилось и полыхало. Наши кровати, трава, так же, как и я, висящие в воздухе друзья, все вокруг было объято пламенем. И среди всей этой безумной агонии загнанным зверем несся к бочке с водой проклинающий неуравновешенных девчонок и уже прилично подкопченный Озрэн. Лорд с разбегу запрыгнул в бочку и успел вовремя скрыться под водой. Его укрытие тоже окутало пламенем, а в поле моего зрения вплыла взбешенная, также объятая всполохами пламени Торинье. Одежда на нас сгорела сразу же, но мы были, будто в панцирь, заключены в языки белого яркого огня. Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что огонь не на мне, а исходит из меня. Я сама превратилась в огненную субстанцию, а мир вокруг стал таким простым и понятным. Не было больше земли, деревьев и травы, были одна целостная картина мироздания и миллионы маленьких пульсирующих огоньков со всех сторон. Казалось, только протяни руку, и можно прикоснуться к этим светлячкам, затушить или наоборот – подпитать, чтобы они засветились ярче. И понимание тоже пришло: это не огоньки, это живые существа! Люди, звери, птицы и даже мельчайшие насекомые. Я могла дотянуться до любого из живущих в этом мире и придать сил или отобрать жизнь. Один из огоньков находился совсем близко. В нескольких метрах от меня, в бочке с водой в бешеном ритме пульсировала яркая искорка – Оззи!

«Пусть посидит, подумает о своем поведении!» Тори не произнесла ни слова, но я ее услышала. И не возникло вопроса, как она это делает, потому что я и сама так могла. Теперь я могла многое, очень многое, ведь я ведала. Мне стали известны все тайны мироздания и подвластны все мыслимые процессы этого мира. Но где-то на границе, казалось бы, безграничных знаний зияла абсолютная, гнетущая чернота – бездна невежества и непонимания. Эйфория всесилия схлынула так же неожиданно, как и пришла. Я всего лишь песчинка, мелкий камушек в бескрайней пустыне миров и вселенных. Да, только что я получила огранку, позволяющую занять достойное место в своем маленьком мирке, но там, за пределами своего мира, я ничто, пустой невежественный сосуд. И та черная бездна способна поглотить мой мир, стоит ему только ослабеть и дать трещину. Естественный отбор во всей своей красе – слабых убирают с дороги, освобождая место для сильных. И если мы, семь ограненных камушков, не встанем на свои места в этом мироздании, наш мир прекратит свое существование, погаснут все огоньки жизни, и наступит полная мгла, которая тоже имеет своих обитателей. Казалось бы, что может быть проще, только протянуть руку и смять, уничтожить пульсирующие искорки наших врагов. Но теперь я ведала, что любое вмешательство в мироздание на таком уровне приведет к еще большему разлому, и на мой мир обрушится вселенская чернота, сминая, поглощая его и давая место для чего-то нового и, возможно, более совершенного. А что может быть совершеннее новой жизни? Так, вероятно, нужно позволить вселенной самой решить судьбу этого мира, отступить и не бороться? Но ведь и эти пылающие вокруг огоньки тоже совершенны. «Я буду бороться!», «Мы будем бороться!» – вторили мне мои друзья.

Огонь больше не рвался наружу из моего тела, он нежно и бережно обволакивал. Я видела будто со стороны, как шесть пылающих силуэтов медленно опускаются на землю.

– Фу-у-ух, пронесло, – донеслось сзади. Оззи высунул голову из воды и опасливо озирался по сторонам.

– А я еще злая, – меланхолично проговорила Торинье, разглядывая свою объятую пламенем руку.

Рыжая макушка мгновенно скрылась под водой. И как только он уместился в этой небольшой, по сути, бочке?

– А знаете, все не так уж и страшно, как казалось, – тихо проговорил Тэр, задумчиво глядя вдаль.

Было по-прежнему темно, но это не мешало видеть. Теперь я могла различить даже мелкие травинки у самой кромки леса, и эти травинки тоже оказались живыми. Они дышали, и в них, как кровь по венам, циркулировал сок. Это было завораживающее зрелище.

– Вы должны успокоиться и обуздать пламя, иначе не сможете одеться. – Крафт и Эрингор спустились с холма, но остановились в нескольких метрах от нас.

Я посмотрела на друзей, мы действительно были полностью обнажены, но ни стеснения, ни интереса к их наготе я не чувствовала. И, судя по безразличным взглядам друзей, они также не смущались своей наготы.

Первым перестал пылать Дьярэк, и в него тут же полетел брошенный Родэром халат. Потом и остальные уняли свой огонь, а я все смотрела на ласкающие мое тело язычки пламени и не хотела расставаться с этими ощущениями.

– Арика, милая, ты выжжешь себя, – тихо проговорил Энрод, подходя ко мне с халатом в руках. – Погаси огонь.

– Не выжгу, – уверенно ответила я, уверенно потому, что точно знала: это пламя не ослабляет, а, напротив, усиливает мои возможности. – Посмотри, это прекрасно, – прошептала, протягивая руку и демонстрируя свой огонь, свою суть, свою душу.

– Не смей! – почему-то прокричал вынырнувший из воды Озрэн.

Но я уже не могла, да и не хотела останавливаться, я желала поделиться этим чудом с любимым и прикоснулась полыхающей рукой к его щеке.

Энрод отшатнулся, но пламя успело лизнуть кожу, и он упал, захрипел, выгнув спину от боли. Мне тоже стало очень больно, как в тумане отметила, что тоже упала, было холодно и очень страшно.

Кто-то что-то кричал, нас куда-то несли, а я смотрела на звезды и задавалась вопросом: «Кто и почему скрыл от меня эту часть ведения?»

Энрод кричал, ему было очень больно. Из глаз его непрерывно катились кровавые слезы. Я сидела рядом и выла от бессилия, а Оззи и Родэр в панике пролистывали какие-то книги и тетради.

– Говорю же, нет здесь ничего похожего! – Озрэн отбросил очередной дневник, подбежал к кровати и, схватив Энрода за руку, попытался исцелить его. Ничего не получилось, как, впрочем, и в предыдущие несколько раз.

– Он меняется. – Губы не желали слушаться, и слова получались малопонятными, но я говорила то, что видела. – Он становится другим, и я чувствую его боль как свою.

По щеке скатилась очередная слезинка, раздраженно смахнула ее и поняла – это не слезы, мои глаза тоже начали кровоточить.

– Взгляните на его жизнь, – тихо проговорила Зида.

Я моментально перестроилась, и весь мир опять превратился в монолитную картину с огоньками миллиардов жизней. Огонь Энрода пульсировал хаотично, то почти угасал, то загорался в разы ярче обычного или растягивался, практически разделяясь надвое.

– Это из-за вашей связи. Он должен был умереть, но ты теперь бессмертна и не отпускаешь его. – Дьярэк говорил спокойно и даже безразлично, будто его не касалось то, что здесь происходило.

«А какой смысл паниковать, он либо умрет, либо станет одним из нас. Ваши метания ничего не изменят!» – прозвучало у меня в голове.

– Откуда ты знаешь? – пристально посмотрела на парня.

– Мы ведающие, Арика, – усмехнулся он. – Теперь я знаю многое, но не знаю того, что знаешь ты. Я хранитель и ведаю принципы распределения сил. Мы равны, но ведение было не дано каждому в полной мере, а разделено между нами. Вот почему погибли наши предшественники. Они не послушали своего хранителя и разделились на два лагеря. Вместе мы всеведущи и неуязвимы, а по отдельности ведаем только частью мирового порядка.

– Твою ж мать! – выругался Оззи. – Ну раз ты такой умный, так скажи, как спасти Крафта!

– Никак, он сам должен сделать выбор, и если его потенциал будет достаточным, у нас появится еще один ведающий, судя по его огню, это будет охотник. Ну или, в крайнем случае, он станет чем-то вроде кровного. А если окажется слишком слабым, то просто сгорит в момент пробуждения пламени ведения.

Огонь жизни Энрода вспыхнул ярче, растянулся, разрываясь на две части, которые опять соединились, взорвавшись белым пламенем. Энрод в последний раз вскрикнул и затих. А его жизнь засияла ярким, намного большим, чем раньше, сгустком переливающегося пламени.

– Вот и все, – резюмировал Дьяр. – У нас теперь есть свой кровный, ну или равный ему по способностям маг. И да, Арика, вы больше не связаны, можешь смело прибить его, если будет плохо себя вести. Вы как хотите, а я пойду спать. Уже рассвет, а нам еще с перерожденными разбираться и глупых девчонок спасать.

Все разошлись по своим комнатам, отдохнуть действительно было необходимо. Эрингор собирал разбросанные по комнате записи, а я отерла кровь с лица любимого, с помощью Родэра перестелила испачканные простыни (пока я меняла белье, он держал так и не пришедшего в себя Энрода на руках) и прилегла рядом, вслушиваясь в спокойное, ровное дыхание мужчины. Задремала и не заметила, как Эрингор ушел. Проснулась от влажного прикосновения к щеке, открыла глаза и едва не закричала от неожиданности. Рядом со мной лежал огромный, черный как смоль волк с такими знакомыми кроваво-карими глазами.

– Энрод? – спросила, и так зная, что это он.

Волк снова ткнулся носом в мою щеку и шумно выдохнул, а я почувствовала, как глубоко во мне что-то встрепенулось и потянулось к волку. Моя волчица! Она просилась на волю, к своему волку.

– Но сейчас же день, мы напугаем людей, – попыталась объяснить, что не время.

Волк уткнулся в мою шею, забрался носом под распущенные волосы и лизнул за ухом. И я потеряла контроль, волчица вырвалась на волю и прильнула к своему волку, ластясь и порыкивая от удовольствия.

Как мы выбирались из замка – помню смутно, кто-то визжал, а потом бросал в нас тапочками и громко бранился, кажется, это Тори. Меня пообещали оттаскать за хвост, а Энроду поотрывать уши, это, кажется, уже Оззи.

А дальше были ветер в лицо и ощущение полной свободы. И дыхание любимого рядом, и запахи прелой листвы, земли и счастья.

Проснулись мы одновременно, обнаженные, испачканные в траве и абсолютно счастливые.

– Ты подарила мне новую жизнь, – прошептал мне на ухо Энрод, зарываясь рукой в волосы и намереваясь поцеловать.

– А я вам одежду подарю, – бесцеремонно прервали наше единение.

Альри протянул нам сверток с одеждой и деликатно отвернулся.

– Вы бы поторопились, а то там сельчане с рогатинами уже на подходе, монстров-перевертышей загоняют, – усмехнулся парень. – Приметные такие монстры, на волков похожи, один черный, а другой белый с дымчатыми подпалинами.

– И что же мы натворили? Кто-нибудь пострадал? – спокойно осведомился Крафт, быстро натягивая брюки.

– Только самолюбие парочки купающихся великовозрастных девиц. Они, кстати, утверждают, что монстры на их честь покушались. Ну ладно лорд Крафт, но, Арика, от тебя я такого точно не ожидал! – Ал уже хохотал не сдерживаясь.

Вдалеке послышался гул толпы. Я выглянула из зарослей папоротника и сразу же нырнула обратно. Толпа была внушительной, человек пятьдесят, в основном мужчины с палками, рогатинами и факелами. И вся эта воинственно настроенная компания уверенно двигалась прямо на нас.

– И как мы докажем, что не перевертыши? – спросила, повернувшись к мужчинам.

– Ал, перекидывайся! – скомандовал Энрод.

– Это зачем? – насторожился парень.

– Кататься будем, – усмехнулся Крафт.

Альри надулся и пробурчал:

– Не смешно.

– А я и не шучу, – уже серьезно проговорил Энрод. – Быстро раздевайся и обращайся. Будем леди на конике выгуливать.

Альри состроил скорбную гримасу, но начал раздеваться.

Разбушевавшимся сельчанам открылась идиллическая картина: юная леди верхом на белоснежном скакуне и сопровождающий ее лорд, не сводящий влюбленного взгляда с наездницы.

Мы беспрепятственно миновали раскланивающихся крестьян и вернулись в замок. Все собрались в столовой и ждали только нас.

– Энри, ты в норме? – озабоченно спросил Родэр.

Энрод коротко кивнул, подтверждая, что с ним все в порядке, отодвинул мне стул, а когда я села, встал за спиной и, положив руки на мои плечи, заговорил спокойным уверенным голосом:

– Распределение сил оказалось не таким, как ожидалось, это существенно меняет наши первоначальные планы. Также нам предстоит провести спасательную операцию, и только потом вы приступите к восстановлению материи мироздания. Теперь, как я понимаю, у вас не возникает вопроса, как это сделать. Также вам стало ведомо много больше, чем нам, и в разработке детального плана действий вам не найдется равных. – Он бросил быстрый взгляд на Оззи. – Действовать будете под руководством лорда Озрэна.

Непривычно собранный и серьезный Оззи кивнул и произнес:

– Наша будущая мамочка настаивает на своем участии в спасении Киры. Тэрин, да и я тоже, если быть откровенным, категорически против.

Мира вскочила и, нервно теребя уже основательно измятый платочек, затараторила:

– Вы не понимаете, мне необходимо быть там. Я смогу спасти реб… – Герцогиня осеклась и, испуганно взглянув на меня, продолжила: – Я уверена, что без меня у вас ничего не получится!

– Основания? На чем основана твоя уверенность? – без тени насмешки спросил Крафт.

– Вы не поверите и не поймете. Но я знаю, что должна быть там! – Мира окончательно разнервничалась, казалось, еще немного, и она расплачется. И еще она почему-то старательно отводила глаза, стоило мне посмотреть на нее.

– Выйдем, – коротко бросил Энрод и первым покинул столовую.

Мира бросилась за ним и была остановлена Тэром. Парень схватил ее за руку и прошипел:

– Ты что творишь? Я тебе все равно не позволю.

Девушка вырвала руку и, ответив: «Ты не понимаешь!» – выбежала вслед за Крафтом.

Мы ждали их возвращения в напряженной тишине. Открылась дверь, и в комнату вошла спокойная улыбающаяся Мира, следом за ней хмурый Энрод. Девушка села на свое место и, посмотрев мне в глаза, счастливо улыбнулась.

– Мира идет с нами. Зида, отвечаешь за нее. Продолжим. – Крафт был напряжен и собран.

– Я не согласен, – тихо произнес Тэр.

– Я тебе потом все объясню, – шепнула ему герцогиня.

– Так, планируем действия исходя из того, что Зида присматривает за Мирой, но я теперь могу взять на себя Хэдара. Ваши предложения, лорды и леди.

По комнатам мы разошлись опять под утро, но план был составлен, и не один. Впереди ожидались два дня напряженных тренировок и разведка ведением. Было решено, что Дьярэк, Ал, Зида и я выйдем в ментальное поле и отправимся к мертвым водам. Энрод не хотел, чтобы я в этом участвовала, но против того, что я наравне с Алом в совершенстве владею бестелесными перемещениями, аргументов не нашлось.

Я лежала в ароматной пенной ванне, закрыв глаза и почти засыпая в ласковых объятиях теплой воды. Наверное, все же задремала, потому что проснулась от нежного прикосновения к щеке. Энрод присел на край ванны и с полуулыбкой смотрел на меня сверху вниз.

– Ты прекрасна, – прошептал одними губами, склоняясь к моему лицу.

Поцелуй, сначала нежный и трепетный, стал перерастать в нечто большее. Я обняла мужчину за шею, притягивая ближе к себе… и он завалился в ванну, создав небольшое наводнение на полу, и со смехом устроился поудобнее. Игривые поцелуи и прикосновения постепенно стали более чувственными и требовательными. Мокрая рубашка, облепившая торс любимого и не позволявшая прикоснуться к его коже, начала раздражать. И я с рычанием разорвала ткань, проводя руками по напрягшимся груди и животу. А за моими пальцами тянулись красные дорожки выступающей из царапин крови. Поцелуи тоже были с кровавым привкусом, но это не пугало, а кружило голову еще больше.

Как вышло, что мы начали обращаться и застыли в первой стадии превращения, я не знаю, но, глядя в светящиеся глаза любимого, я видела в них отражение света своих глаз, смотря на его увеличившиеся клыки, чувствовала свои. А когти на наших руках делали ласкающие прикосновения более чувственными и острыми. Теперь уже Энрод зарычал и набросился на меня с такой страстью, что волчица во мне не могла остаться безучастной.

Это был ураган страсти и чувственности, мы пили друг друга, как воду в жаркой пустыне, и не могли напиться. Вокруг все разбивалось и ломалось, а мы кружились в вихре непередаваемых ощущений и чувств.

Когда, обессиленные, мы упали на кровать, я уже ни о чем не могла думать, кроме того, что теперь этот мужчина для меня воздух, вода, пища, сама жизнь. Без него не будет и меня, я растворюсь в окружающей пустоте так же, как сейчас растворяюсь в нем. Мы обязательно победим в решающей битве, иначе зачем судьба дала нам друг друга?

Пробуждение принесло ощущение легкого дискомфорта. Кажется, мы разбили какие-то флаконы с шампунями, и теперь кожа была липкой, и ее неприятно тянуло от подсыхающего мыльного состава.

Энрода рядом не оказалось. Завернувшись в простыню, направилась в ванную.

– Не стоит туда заходить, – донеслось от входной двери.

Крафт стоял в дверях в халате и с мокрыми волосами.

– Лучше воспользуйся ванной комнатой Зиды, она все равно только что пошла в село роды принимать, – усмехнулся лорд.

– Это почему? – насторожилась, но дверь все равно открыла.

Ванной больше не существовало! Передо мной была маленькая квадратная комната с грудами обломков, осколков и водой на полу.

– Э-э-э, а это все мы? – спросила недоуменно.

– Я не уверен, но больше некому, – рассмеялся Энрод.

– Пойду-ка я к Зиде, – поплотнее закуталась в простыню и величественно проплыла мимо ухмыляющегося мужчины.

Все испортил игривый шлепок пониже спины.

– Ну-ну, – погрозила пальцем расшалившемуся лорду.

Он засмеялся и «обрадовал»:

– Ты бы поторопилась, а то остальные уже тренируются.

Я сорвалась на забег до комнаты Зиды, а в спину мне полетели строгие слова: «Только поешь сначала, богам тоже питаться нужно».

После бодрящего душа и плотного завтрака-обеда-ужина тренироваться можно было разве что в словоблудии, и я, развалившись на траве, лениво перебрасывалась колкостями с валяющимся в паре метров от моей лежки Озрэном.

– Страшные вы с Крафтом люди, то на сельских красавиц нападаете с сомнительными намерениями, то полдня дом крушите, – посмеиваясь, говорил рыжий нахал. – Такой погром устроили, что все слуги в соседнее крыло убежали, подумали – перерожденные напали. А Родэр теперь вообще с Энри не разговаривает.

– Это еще почему? – удивилась, не понимая, какая может быть связь между небольшим погромом в ванной и дружбой двух лордов.

– Так он сунулся проверить, все ли у вас в порядке, а Крафт его как котенка за дверь выкинул. Еще и орал жутко, что Роди на его женщину пялится. – Оззи расхохотался.

А я все же покраснела, вот все предыдущие его реплики стерпела, а когда узнала, что Родэр видел нас в самый неподходящий момент, стало стыдно.

– Не слушай ты его, Арика, – усмехнулся подошедший Эрингор. – В ванную я не заходил. Меня клыки и когти Энрода на отступление подвигли. А вообще пожениться вам нужно, да и нам с Сальфией тоже.

– Всему свое время, Роди. – Энрод сел рядом со мной и, лукаво улыбаясь, вопросил: – Отлыниваем от тренировки?

Все остальные, и даже Мира, тренировали распределение энергии во время боя между защитой и нападением. У парней защита неизменно выходила слабее, чем атаки.

– Ну кто так строит потоки? – возмутился Оззи, вскочил и побежал к Тэру. – Я твой панцирь пальцем проткну, и плевать тогда будет, сколько ты силы в удар вкладываешь, потому что нанести его не успеешь! Вот смотрите все. Показываю наглядно.

Озрэн засветился, и исходящее от него сияние разделилось на две равные половины.

– Первый поток всегда на защиту, и только потом атакуем! – Лорд быстро создал защитный панцирь в палец толщиной и практически одновременно выбросил руки вперед, отправляя в ближайшее дерево сгусток смертельного огня. Что примечательно, он не формировал сферу, а просто отделил от себя часть магической энергии, и уже в полете она преобразовалась в смертоносный снаряд.

– Тоже мне, ведающие! Вас еще учить и учить, – махнул рукой Озрэн и вернулся к нам.

– Знания и опыт – разные вещи. Прояви немного терпения, – тихо, так, чтобы тренирующиеся не услышали, проговорил Крафт.

– В том-то и проблема, что без опыта от этих знаний толку чуть, а нам ночью их одних в разведку отпускать. Неспокойно мне что-то, – озабоченно ответил Оззи.

В последнее время я все чаще замечала вот такие встревоженные взгляды и беспокойство в голосе вечно веселого и беззаботного лорда. Он будто боялся чего-то или не был уверен в положительном исходе предстоящего сражения.

– Не нагнетай, – также тихо проговорил Энрод. – Самому неспокойно.

– Так, хватит киснуть. Подъем! – скомандовал Родэр. – Покажем нашим ведающим на личном примере, как нужно тренироваться!

Вот теперь началась настоящая тренировка. Нас гоняли по склону, как зайцев, забрасывая энергетическими снарядами, а иногда и просто камнями или тренировочными метательными ножами. И самым обидным было то, что нам запретили влиять на пространство и атаковать в ответ. Только защита. В очередной раз получив ощутимый толчок прилетевшим в спину булыжником, Тори выругалась, показала кулак бросившему этот самый камень Родэру и… исчезла. Просто растворилась и появилась уже за спиной белокурого гиганта. Дернула его за собранные в хвост волосы, а когда Эрингор обернулся, показала язык и сделала подсечку. В результате Родэр повалился на траву, а счастливая Торинье уселась на живот смеющегося лорда и заявила:

– Надоели вы мне, вот с дикими зверями потренироваться было бы интересно!

– Лисонька, будь добра, встань с Роди, пока я не потерял чувство юмора, – ласково проговорил появившийся рядом с ними Озрэн.

– И не подумаю. Это мой боевой трофей, так что буду делать с ним все, что захочу, – заявила Тори, устраиваясь на Эрингоре с ногами.

У Оззи глаза засветились, а в правой руке на долю секунды проявился и опять пропал арит.

– Э-э-э, Торинье, ты бы встала, а то у нашего друга, кажется, уже пропало чувство юмора, – проговорил Родэр, спихивая с себя девушку.

– Ай, да ну вас, – махнула рукой раздосадованная Тори. – Скучные вы. А ты, – ткнула пальчиком в напряженную грудь Озрэна, – вообще на меня никаких прав не имеешь. Я тебе не жена. И даже не невеста. – Последнее было сказано с заметной обидой.

Девушка отошла подальше ото всех и, сложив руки на груди, проговорила:

– Я по животным скучаю. Не ищите, через пару часов сама вернусь, – и, вспыхнув белым пламенем, взвилась в воздух, чтобы в следующее мгновение исчезнуть, как и несколько минут назад.

– Как она это делает? – восхищенно проговорил Оззи.

– Ничего удивительного. Она же ускользающая, – со скучающим видом проговорил Дьяр. – Она в любой момент может уйти откуда угодно, и поймать ее не сможем даже мы.

– А поведай-ка нам об особенностях остальных, – задумчиво проговорил Крафт.

– Это не особенности. Мы дополняем друг друга, и чем нас больше, тем сильнее каждый из нас, – спокойно начал Дьярэк. – Я хранитель, мне ведомы возможности каждого ведающего, и появление новых я также почувствую. Сейчас я чувствую, что на пороге к ведению трое. Мира, сестра Арики и ее ребенок. Он еще очень мал, но уже силен. Не знаю, кто это будет, мальчик или девочка, но ведение уже определилось, какими будут его способности. Это будет сияющий, несущий свет и надежду в самые темные уголки человеческих душ. Странный выбор для властелина смерти. Но ведению ведомо будущее, и оно не ошибается.

– А какие будут способности у моего ребенка? – выжидающе уставилась на Дьяра Мира.

– Это пока неведомо, а вот ты будешь видящей. – Парень усмехнулся. – Тебя ожидает очень долгая и скучная жизнь, потому что ты будешь знать будущее.

– Дальше, – поторопил Энрод.

Мы устроились в тени деревьев, и теперь Дьярэк улегся на бок, подпер голову рукой и переводил взгляд то на Тэра, то на Ала.

– Ты, – указал на Тэрина, – ищущий. Ты и сам уже это понял, да?

– Да, – коротко ответил парень. – Я знаю, где Тори, она постоянно ускользает, но я вновь нахожу ее.

– Вы можете вечность играть в догонялки, и она никогда окончательно не ускользнет от тебя, а ты никогда не найдешь ее более чем на мгновение, – засмеялся Дьяр.

– Ну а я что могу? – спросил Альри, глядя на хранителя с затаенной надеждой.

– О-о-о, у тебя примечательное ведение. Ты у нас стихийный. Никто и никогда не сможет просчитать или предугадать твои поступки. Только нужно быть осторожней. Твое необдуманное вмешательство будет повергать в хаос все окружающее. Стихия может быть как созидательной, так и разрушительной.

– А девочки? – Родэр тоже проникся и теперь с нетерпением ждал продолжения.

Только Оззи блуждал взглядом по джунглям и, видимо, волновался за Тори.

– Арика у нас получила свое ведение исходя из опыта. Она возрождающая, потому что сама перенесла ритуал возрождения. – Дьярэк посмотрел на меня печальным и усталым взглядом. – Ты смогла вернуться и теперь должна отплатить этому миру, возвращая других. Но не тебе решать, кого и когда.

Все помолчали, а потом дружно посмотрели на замолчавшего хранителя. Сейчас Дьярэк воспринимался не как один из нас – парень, вместе с которым мы прошли путь к ведению. Перед нами был бесконечно мудрый и уставший человек с грузом знаний на плечах и скукой во взгляде. Как же он изменился!

– А Зида что может? – подал голос Оззи.

– Я не могу сказать, ее ведение скрыто даже от меня. Но из этого можно сделать вывод, что она защищающая. Если это так, то Зида может защитить кого угодно и от чего угодно. Стоит ей захотеть, и человек станет абсолютно неуязвим, и не только для внешнего воздействия, она может остановить даже старение или смерть. Но опять же временно. И это если я не ошибся в выводах. Малышка-целительница может обладать и другим ведением. Но тогда зачем от меня скрыты ее способности?

– Время покажет. А сейчас мыться, ужинать и три часа отдыхать, – скомандовал Крафт.

– Я пойду… прогуляюсь, – пробурчал Озрэн и, махнув нам рукой, затопал в подбирающиеся к подножию холма джунгли.

– Волнуется, – усмехнулся Родэр. – Неужели наш Оззи наконец-то повзрослел?

– Хм, а я наоборот помолодел. – Энрод приобнял меня за плечи и повел к замку.

Навстречу нам вышла уставшая, но такая довольная Зида.

– Ну как там? – подскочила к ней Мира.

– Двойня. Было сложно, но все выжили, – гордо ответила целительница, а потом сникла и, передернув плечами, добавила: – Но эти варвары, пока я роды принимала, трех обезьян в жертву принесли и всю дверь и окна кровью измазали. А когда я спросила, зачем такая жестокость, пояснили, что жизнь в доме запирали, чтобы никто не умер. Это просто кошмарно!

– Это эвинские ритуалы. Аборигены приняли нас и во многом наш уклад, но поклоняются своим богам. Не стоит их осуждать, они жили по своим законам тысячелетия, и им так спокойнее, – проговорил Крафт и потянул меня к лестнице.

На этот раз мы воспользовались ванной Оззи и Тори. Только по очереди. Не стали рисковать и принимать душ вместе.

А освежившись, отправились в постель и уснули. Теперь не было такой проблемы, как бессонница. Я без труда могла настроить свой организм на трехчасовой сон и проснуться точно в указанное время. Удобная способность, надо сказать.

Через три часа, выспавшиеся и посвежевшие, мы собрались в столовой на последний совет перед вылазкой в стан врага. Оззи и Тори вернулись из джунглей, держась за руки, и даже сейчас не отпускали друг друга.

– Можете нас поздравить, мы обручились, – заявил рыжий, демонстрируя руку Торинье. На ее безымянном пальчике красовался перстень из черного золота в виде змеи, обнимающей два плотно притертых друг к другу камня оранжевого и зеленого цветов.

Все кинулись шумно поздравлять счастливую пару и были остановлены жестким голосом Крафта:

– Я уже не раз говорил – всему свое время, Оззи. Сейчас не время. Пока ты улаживал личные проблемы, было принято решение изменить состав разведывательной группы. Отправляются Ал, Тэр, Арика и… Торинье.

– Нет! – Озрэн вскочил, опрокидывая стул. – Я ее одну не отпущу!

– Думаешь, я хочу отпускать Арику? Смирись, это оптимальный вариант, учитывая ее способности. – Энрод опять стал тем жестким и бескомпромиссным лордом, каким я увидела его в первый раз. Но я знала, чего ему стоит принимать решения, отметая чувства, руководствуясь только логикой и стремлением достигнуть поставленной цели. В такие минуты он вообще не смотрел на меня и игнорировал мой печальный взгляд.

И Озрэн медленно опустился на стул. Точнее, он думал, что опускается на стул, а вместо этого брякнулся на пол, ошалело хлопая глазами. Сначала послышались сдержанные смешки, но уже через несколько мгновений все дружно хохотали. Напряжение спало, а Тори просто светилась от счастья.

– И чего ты так испугался, глупенький? Им меня не поймать, так что все будет замечательно, – проворковала она, перебирая пальчиками по руке усевшегося все же на стул лорда.

– Вот и отлично. Пора, – констатировал Энрод.

Мы прошли в гостиную. Я, Тэрин, Альри и Торинье расположились в удобных креслах и, получив дополнительный инструктаж относительно географии Мертвой зоны, покинули свои тела. Уже отрываясь от оболочки, я почувствовала легкий поцелуй на виске и едва уловимый шепот: «Будь осторожна!» – над ухом.

Теперь ментальное тело было более осязаемым и легко подчинялось моим желаниям. И друзей я чувствовала, ощущая их мысли и эмоции. Мы в последний раз осмотрели гостиную, собственные застывшие в креслах тела, притихших друзей. Энрод стоял за спинкой моего кресла и напряженно стискивал ее побелевшими от напряжения пальцами, бездумно глядя перед собой. Оззи нарезал круги вокруг Тори и что-то бессвязно бормотал. Мира сидела на подлокотнике кресла Тэра и держала его за руку, прикрыв глаза и улыбаясь каким-то своим мыслям. А ведь она была уверена, что у нас все получится, и, учитывая направление ее пусть и не вошедшего в полную силу ведения, я склонялась к тому, чтобы с ней согласиться. Удивила меня Зида, она стояла возле Ала и задумчиво перебирала пальцами его короткие пшеничные волосы. Как-то привычно перебирала. Кажется, окунувшись в отношения с Энродом, я что-то пропустила.

«В путь!» – почувствовала отголоски мыслей друзей, и мы понеслись над спящими городами, вековыми джунглями и волнующимися водами океана к тому месту, где не было тепла и жизни, где правила бал истинная Смерть. К месту, которое моя единоутробная любимая сестра теперь считала своим домом.

Отсюда, с высоты, гиблые места были легко отличимы от живой водной глади. Воды океана стали непроглядно черными и источали мерзкое зловоние. И в центре этой пахнущей смертью бездны возвышался частично скрытый пеленой грязно-желтого тумана скалистый остров. Вот он, оплот перерожденных и призванных ими порождений изнанки мироздания.

Окунаться в тошнотворную дымку не было никакого желания, но кто мы такие, чтобы потакать своим прихотям? Только песчинки, направляемые ветрами всеведения в нужном направлении. За стеной тумана скрывалась мрачная, выстроенная из грубо отесанного камня крепость. Высокие стены, низкое квадратное здание с редкими маленькими окнами и ощущение полного запустения. Нигде ни огонька, ни шороха, ни криков животных – мертвый мир.

Мы, не сговариваясь, разделились и, проскользив над крепостью, вошли в нее с разных сторон. Нашей задачей было узнать истинные размеры вражеской армии. Ведь перерожденные нашли способ размножаться, и за триста лет их численность наверняка увеличилась, а вот насколько, мы пока не знали. Также необходимо было установить степень подготовленности врага к окончательному излому материи мироздания и определить точное местонахождение и состояние Киры.

Крепость кишела перерожденными – не истинными, мутировавшими ведающими, а их более мелкими и не такими сильными потомками. Потеряв ведение, они уже не были столь опасными, как их прародители, но численность их впечатляла. Я пронеслась над перерожденными, спящими вповалку прямо на полу, как животные. Переносилась из одного помещения в другое, потом в третье, четвертое. И каждый зал заполняли спящие монстры.

Они никого не боялись, даже караул не выставили, настолько были уверены в своей неуязвимости. Непреодолимо захотелось протянуть руку и передавить пульсирующие серым грязным светом огоньки. Смять, уничтожить, чтобы вся эта волна мерзости не хлынула на людей. Но нельзя, иначе я сама спровоцировала бы то, к чему так стремятся наши враги. Моя цель – центр крепости, по логике, Кира должна быть там, в самом безопасном месте. Ведь сейчас она самая главная их ценность.

За очередной стеной оказалось что-то вроде тронного зала, здесь находились истинные перерожденные во главе с Хэдаром. Они что-то обсуждали, но я не могла сосредоточиться на разговоре, увидев невдалеке отличающуюся от всех остальных присутствующих в этом логове мрака искру жизни. Это Кироль! Я должна увидеть ее. К тому же здесь я ощущала по крайней мере двоих из нашей группы, они услышат все, что нужно. Рванулась к родному, согревающему душу огоньку и замерла. Кира спала на большой, застеленной черной шкурой кровати. Во сне ее лицо разгладилось, и она казалась такой юной и безмятежной. Но я не узнала бы сестру, не почувствуй родство ее жизни с моей. Ее кожа приобрела серый оттенок, под глазами, на щеках и висках виднелись черные пятна. И это были не синяки и не грязь, сама кожа стала иссиня-черной. Длинные ногти загнулись как когти и тоже почернели. А рука сестры покоилась на большом животе! Но это невозможно! Даже если она уже была беременна, когда Ал перенес ее в родительский дом, то все равно срок не больше пяти месяцев!

Сейчас же передо мной лежала женщина, которая вот-вот должна родить. Кира заворочалась во сне, и я бы закричала, если бы смогла. От ее живота отлепился сгусток черной субстанции и, противно чавкая, стек с кровати, чтобы в следующую секунду впитаться в грязные каменные плиты пола. Теперь у сестренки был только небольшой, трогательный животик. Чернота с лица начала быстро уходить, и вот передо мной снова оказалась моя розовощекая, слегка улыбающаяся во сне сестренка.

«Арика!» – почувствовала на грани сознания зов друзей. Пора уходить, но так не хотелось оставлять здесь Киру даже ненадолго, даже зная, что эти монстры станут ее беречь ради ребенка.

«Арика!» – позвали более настойчиво, и я ушла. Вернулась в зал, где совещались перерожденные. И Ал с Тэром, и Тори находились здесь, от друзей исходило сильное беспокойство. Прислушавшись к разговору монстров, я поняла его причину. Перерожденные ждали, когда вернется посланный на материк отряд. Посланный, чтобы убить нас!

А в следующий миг меня закружило и с невероятной скоростью потянуло обратно, в собственное тело.

Очнулась я под столом, вокруг горел огонь и звенела сталь.

Голова раскалывалась от боли, а по лицу стекало что-то горячее и тягучее, заливало глаза и раздражало невозможностью сосредоточиться на происходящем. Вытерла лицо рукой – кровь. Ощупала голову и похолодела: почти по центру, ото лба к макушке, голову пересекала глубокая рубленая рана. Кто-то рассек мне череп, но я осталась жива! Закрыла глаза и окунулась в ведение. По телу сразу разлилось спокойствие, а энергия устремилась в область, казалось бы, несовместимой с жизнью травмы, останавливая кровотечение, залечивая ткани, восстанавливая кости. Сознание очистилось, и я, уже не отвлекаясь на боль, смогла осмотреться.

Я лежала под столом все в той же гостиной, пожар уже съел все портьеры и перекинулся на драпировку стен. Сквозь дым с трудом рассмотрела Крафта, сражающегося сразу с несколькими низшими перерожденными. Может, они и слабее своих прародителей, но их было много и действовали они умело. Они отступали, когда Энрод наносил удар, и синхронно нападали, едва он отвлекался, а потом начинали собирать энергию для следующего снаряда. Но их атаки не достигали цели, сталкиваясь с невидимой стеной абсолютной защиты. А по гостиной ходила спокойная и сосредоточенная Зида, от нее так же отскакивали как удары мечами, так и магические атаки. Но зато целительница, практически не прилагая усилий, убивала врагов одного за другим, просто касаясь их и вытягивая энергию вместе с огоньками жизни. Больше в помещении никого не было. Скорее всего, остальные сражались в других частях замка.

Регенерация закончилась, и я решительно выбралась из укрытия. Меня заметили сразу же. Одновременно в мою сторону полетели два магических снаряда, один метательный нож и защитный панцирь, отправленный Зидой. Но защита летела медленнее, и мне пришлось самой отразить атаку. Магию я просто впитала, растянув свой энергетический запас за пределы тела, нож поймала и отправила в обратный полет, завершившийся в груди метнувшего его хозяина, а в следующее мгновение меня окутало ласковым теплом щита. И я пошла по гостиной вместе с Зидой, верша черную жатву смерти. Мы знали, что за каждую отобранную таким путем жизнь нас ждет расплата, но сейчас выбирать не приходилось. Выпусти мы свою полную силу, и замок не устоит. А здесь обитала пара сотен невинных людей, так пусть лучше смерть каждого врага отпечатается язвой на ауре, чем смерти невинных лягут многотонным грузом на плечи. Аура постепенно восстановится, а вот вина не уйдет никогда.

Через несколько минут сражение было закончено, пол гостиной устилало два десятка трупов. Да, они монстры, но и их жизни отображены на полотне мироздания, а мы только что исказили идеальный в своем совершенстве рисунок сущего. И чтобы на месте каждой стертой нами жизни не осталась зияющая дыра и картина не распалась на части, за каждый потушенный огонек мы отдали часть своего огня, отрывая от своей ауры пусть и небольшие, но такие ценные кусочки.

– Как ты? – Энрод озабоченно осматривал мою голову.

Я отняла его руку от своих волос и, прижавшись щекой к ладони, улыбаясь, проговорила:

– Теперь со мной так просто не справиться, так что даже не мечтай отделаться от меня в ближайшие лет этак пятьсот!

– И не собирался, – успокоил меня лорд и тут же стал собранным и продолжил: – Идем посмотрим, как дела у остальных.

Все оказались целы и невредимы, а вот враг был уничтожен полностью. Ни один перерожденный не ушел живым от гнева ведающих. А вот Ал, Тэр и Тори вернулись только тогда, когда все уже было закончено, пожары потушены, а мужчины выносили трупы на огромный костер за замком.

– Так и знала, что пропущу самое интересное! – возмущалась Торинье, расхаживая по столовой. – Вот чувствовала, что опять все отличатся, а я клушей останусь.

– Прекрати! – прикрикнула на нее Зида. – Тебе повезло избежать этой грязи. Не переживай, еще будет шанс хлебнуть сполна.

И Тори мгновенно успокоилась, села на стул рядом с целительницей, которая сегодня убила больше, чем вылечила за всю свою жизнь.

– Прости, не подумала, как для тебя все это тяжело. – Тори положила руку на плечо подруги и слегка сжала, стремясь поддержать.

Но Зида передернула плечами и встала.

– Я так не могу, не хочу победы такой ценой. Ведь они тоже чьи-то дети, братья, отцы. Это неправильно, мерзко. Спасая одних, лишать жизни других.

– А нам больше и не придется никого убивать. Мы просто закроем разлом и запрем всю эту мерзость на их же территории. В нашем мире им не место. – В дверях стоял уставший, испачканный в крови и саже Эрингор.

На его плечо легла рука, и лорд отошел, пропуская в столовую остальных мужчин.

– Ну рассказывайте, – проговорил Оззи, усаживаясь и перетягивая Тори к себе на колени.

– Ты грязный, – возмутилась девушка.

– И что, ты меня за это разлюбишь? Терпи, жена, – заявил рыжий и расплылся в довольной улыбке.

– Я тебе еще не жена, – прошипела Тори.

– А не важно. Ты кольцо надела, значит, по законам моего рода уже принадлежишь мне.

– Вот, девочки, – сокрушенно вздохнула Торинье, – не принимайте никаких подарков, пока с родовыми причудами не познакомитесь.

– Что вам удалось узнать? – прервал болтовню Крафт.

Мы собрались, посерьезнели и рассказали все, что видели. Когда я рассказывала про сестру, руки дрожали, но голос был твердым и уверенным. Ведь я ее спасу, обязана спасти.

Итогом нашей разведки стало следующее. Во-первых, перерожденные готовятся к захвату основательно, но у них пока связаны руки. Они не могут стимулировать Киру к прохождению заключительной ступени ведения, так как это повредит ее ребенку, будущему правителю. А без ведающего ускорить процесс расширения невозможно.

Во-вторых, они не знают о том, что мы уже сделались ведающими. Во всяком случае, не знали. Теперь, когда посланный уничтожить нас отряд не вернется, они догадаются.

И в-третьих, мы должны поторопиться и разобраться с перерожденными до того, как они все поймут.

– У нас два дня на подготовку. Через двое суток мы сделаем то, ради чего все здесь собрались, – подвел итог Энрод. И таким тоном сказал, что ни у кого не возникло сомнений в том, что нам это удастся.

И вот что могли значить слова о подготовке, если ее как таковой не было? А нас волновал один немаловажный вопрос – когда нам будет передан ключ самоматерии? Возможно, лорды не знали, но мы – ведающие, мы ведали, что даже такой сильный, фактически первородный артефакт не имеет никакой силы, если его не настроить на ауры будущих манипуляторов. На наши ауры – ибо нам суждено на несколько бесконечных мгновений слиться в единый энергетический и ментальный организм и активировать артефакт общими усилиями.

В теории мы все знали, как это сделать, и даже ведали, какие это нам подарит возможности и ощущения. Но практика – вещь незаменимая, и нам необходимо было попрактиковаться.

Артефакт определенно находился в замке, мы это чувствовали. Даже несмотря на то, что он был разделен на три части, нас тянуло объединиться с ним, слиться в единый, совершенный разум и одной только силой мысли остановить разрушение, восстановить равновесие и вернуть все на круги своя.

Я не удержалась и заговорила об этом с Энродом. И он искренне удивился – ни Крафт, ни его друзья действительно не знали об адаптационном периоде артефакта.

– Завтра утром вы получите ключ, а сейчас давай спать, – пообещал Энрод, целуя меня в висок и прижимая к себе. Была уже глубокая ночь.

– Как что спрошу, так не твоего ума дело, Эрька, а как нужен делаюсь, так Эрлон, будь любезен… – ворчал старый племянник Оззи, спускаясь в подвал по замшелым, а местами и рассыпавшимся ступеням. Мы гуськом следовали за ним. Дело в том, что лорды неоднократно пытались собрать артефакт, объединив все части, но у них ничего не выходило.

Зато у нас выйдет, на то мы и ведающие, чтобы ведать то, что не доступно другим.

Сварливый старик продолжал ворчать, идя по подвальному темному коридору и бренча связкой ключей в поисках нужного. Даже открыв дверь хранилища, Эрлон возмущался тем, что прячут тут сомнительные побрякушки, а ему потом, как смотрителю фамильного хранилища, отвечать за их сохранность.

А потом старик совершил очень странный на первый взгляд поступок. Он резанул острым, прикрепленным к связке ключей лезвием по ладони и смахнул выступившую кровь внутрь хранилища. Но багряные капли не упали на пол, они врезались в невидимую стену защитного заклинания и сгорели, разбегаясь язычками пламени в стороны и снимая защиту.

– Прошу, неуважаемые мои, – провозгласил престарелый племянничек нашего Оззи и сам отошел в сторону.

Первым в хранилище шагнул Озрэн. И только после, убедившись в том, что с рыжим все в порядке, остальные без опаски последовали за ним.

– Какие у меня, оказывается, заботливые друзья, – пробубнил Оззи.

– Теперь я знаю, каким ты станешь в старости, – хихикнула Тори, кидая демонстративно испуганные взгляды на старика Эрлона.

Озрэн проследил за взглядами девушки и надулся, став еще больше похожим на племянника, по крайней мере – по характеру.

– Давайте уже соберем этот ключ и надерем всем врагам… уши, – перевел он тему и тоже стал с опаской коситься на племянника.

Потом лорд, будто отгоняя непрошеные мысли, потряс головой и, пробормотав: «Да ну!» – двинулся к одной из многочисленных дверей собственно хранилища. Признаюсь, я думала, что здесь мы увидим горы монет, золотых изделий и драгоценностей, как в пещере мифического дракона. А оказалось все куда более прозаично – прямоугольная комната с несколькими дверями, за каждой из которых в идеальном порядке хранились рассортированные и пронумерованные ценности. Я плохо себе представляла, как можно на каждый камушек, каждое колечко и тем более монету нанести инвентарный номер. Но я еще молода и неопытна, а постичь такой фанатизм не поможет даже ведение.

Следом за Оззи к окованной железом массивной двери подошли Крафт и Эрингор. Маги, не церемонясь, оцарапали ладони о заклепки и приложили к чуть поблескивающей в свете факелов, освещающих хранилище, поверхности.

И непробиваемая, затянутая в крепкий металлический панцирь дверь за считаные секунды истаяла, как разрушенная иллюзия. В темном помещении сразу же вспыхнуло несколько настенных светильников, освещая три тумбы, на вершине каждой из которых лежал блеклый невзрачный камень размером с женский кулак.

– Вот они, мои родненькие, – проворковал Озрэн. – Согласитесь, втроем они лучше смотрятся.

– А давно они здесь? – поинтересовался Дьярэк.

– Ну-у-у, – начал Озрэн, – наш род был хранителем одного из осколков. Второй я нашел, вернее, вытащил из мертвой руки последнего представителя рода Вепрей.

– Ой. – Это отреагировала Зида.

– Ну ничего себе признаньице! – это подал голос Ал.

– Он сам помер! Я его только через несколько лет нашел! – Это уже Оззи начал оправдываться. – У скелета взял.

– Сейчас это не важно. Берем осколки, и за работу, – ну это конечно же Энрод, как всегда, свернул ненужную болтовню.

Стоило подойти к осколкам поближе, и они начали слегка вибрировать, отзываясь на магию ведения. Ведь эти камни и сами были напитаны такой же магией и являлись первым и самым сильным артефактом этого мира. И сила его заключалась в том, что он безошибочно определял баланс, природное равновесие и при умелом использовании легко устранял любые дестабилизирующие факторы.

– Вот этот красавец живет в нашем роду с самого сотворения, – прошептал Озрэн, осторожно беря один из камней и любовно оглаживая его отполированные временем бока.

– А третий откуда? – спросила, разглядывая обломки и стараясь понять, что же наши предки увидели такого в этом камне, если решили избрать именно его оболочкой для артефакта?

– А вот это ты у своего Крафта спрашивай, – хохотнул рыжий. – Я бы такое своей девушке точно не рассказал.

За последние слова Оззи получил увесистый подзатыльник от Тори и тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд от Энрода.

– А я что? – развел руками лорд. – Дело ваше. Рассказывайте, что хотите.

Следующая оплеуха была перехвачена в полете, и ручку сопящей вырывающейся Тори нежно облобызали, не забывая при этом аккуратно держать часть артефакта на вытянутой руке, чтобы не пострадал от темперамента невесты.

Вот только камень не страдал, а совсем даже наоборот. Стоило Озрэну покрепче обхватить пальчики подруги, как через прикосновение от Тори к лорду и дальше по его руке к артефакту устремилась чистая энергия жизни, наполняя камень силой, заставляя светиться и менять форму.

Дьярэк быстро подошел, взял в руку второй камень, и… ничего не произошло.

– Так вот в чем дело, – задумчиво произнес хранитель, – артефакт не воспринимает прямого воздействия ведающих. И знаете почему? – Он, не дожидаясь ответа, продолжил: – По той же причине, по которой он раскололся на три части. Именно его использовали во время магической войны. Его практически вывернули наизнанку, заставив сделать то, с чем он предназначен бороться – расщепить пространство, нарушить равновесие и привести этот мир к тому плачевному состоянию, в котором он сейчас находится. Мы не сможем его восстановить. Теперь это три самостоятельных ключа: разрушения, воссоединения и равновесия.

Все с замиранием сердца слушали Дьяра, и у каждого в глазах застыл один вопрос: «Что же теперь делать?»

– И да, – усмехнулся парень, – лорд Озрэн, у вас в руке ключ воссоединения, так что теперь вы точно женаты. В данный момент артефакт связывает вас навечно.

– А ну отпусти! – взвизгнула Тори, пытаясь вырвать руку из цепких пальцев Оззи.

Лорд расплылся в довольной улыбке и, перехватив руку девушки покрепче, победно заявил:

– Вот теперь ты от меня никуда не денешься, лисонька.

– Покусаю, – прошипела Торинье.

– Это все, конечно, хорошо, но который из них поможет нам закрыть брешь в материи мироздания? – задал вопрос по существу Энрод.

Дьярэк надолго замолчал, а когда заговорил, голос его был полон тоски и печали.

– Необходимо использовать их все, ключи воссоединения и равновесия наполнят силой тех, кто будет их активировать. Один уже, кажется, выбрал свой источник. – Последовал многозначительный взгляд на Тори, потом на камень в руке Озрэна. – А вот артефакт разрушения в процессе энергетического обмена и активации выполнит свою прямую функцию – уничтожит источник.

Все непонимающе уставились на Дьяра, парень помолчал немного, видимо, надеясь, что мы сами догадаемся. Но, не дождавшись проблеска понимания на лицах окружающих, раздраженно проговорил:

– Ну чего здесь непонятного? Чтобы закрыть разлом, одному из нас придется умереть!

В подвале повисла жуткая, вязкая тишина. И мы утопали в ней, как в болотной жиже, понимая, принимая и смиряясь. Мы были созданы для этого, прежних нас больше не существовало, а те, кем мы стали, не колеблясь, отдадут жизнь ради спасения этого несовершенного, но такого прекрасного в своем несовершенстве мира.

– Но я ведь могу и ошибаться! – наигранно весело воскликнул Дьярэк, обводя всех присутствующих полным решимости взглядом.

Мы ответили скептическими ухмылками. Ну конечно, ошибаться он мог… до того, как стал ведающим. Теперь это хранитель знаний, и к нему не придет ложное ведение. Один из нас не вернется из мертвых вод, и мы примем это, потому что у нас нет другого выхода. У всего есть своя цена.

Камни были бережно сложены в небольшую обсидиановую шкатулку, и мы поспешно удалились из родового хранилища ценностей рода огненного ящера.

Никогда бы не подумала, глядя на Оззи, что его предки имели сущность рептилий, но как сам рыжий, так и его племянник утверждали, что в них прячется огромный чешуйчатый монстр с острыми зубами и шипастым телом. Лично у меня Оззи ассоциировался с попугаем.

Шкатулка с камнями была водружена на стол в гостиной, а мы расселись кто куда, гипнотизировали ее взглядами и думали каждый о своем. У нас осталось меньше суток на то, чтобы подготовить себя морально к предстоящему событию.

Лично я планировала потратить это время на встречу с родителями. Пусть папа поступил глупо, а может, и подло, но он мой отец, а мама вообще ничего не знала. Они дали мне жизнь, и я обязана была сказать им спасибо за то, что зажгли огонек моей жизни на полотне мироздания. Хотя бы потому, что, возможно, увижу их в последний раз.

Энрод принял мое решение, как и отказ от сопровождения. Это должна была быть только наша встреча, только я и мои родители. Но без Киры картина никогда не будет полной. Кто знает, быть может, в следующий раз мы соберемся всей семьей.

Как же были счастливы мама и папа, когда я появилась прямо посреди гостиной, где они коротали вечер в обществе друг друга и очередной книги. Раньше мы все вместе собирались здесь по вечерам, и мама читала вслух захватывающие истории о приключениях и подвигах магов былых времен. Теперь мама читала только для отца.

Но стоило мне перенестись, как книга выпала из ослабевших маминых рук и она со слезами бросилась мне на шею. Не было вопросов, подозрений или недоверия. Они восприняли способ моего появления как должное.

– Моя девочка, моя маленькая, любимая девочка, – рыдала мама, крепко прижимаясь ко мне.

Я уже и забыла, какая она маленькая. Но сейчас мама казалась еще меньше. Волосы ее припорошило сединой, а вокруг глаз и на лбу появились морщинки. Отец сильно похудел и тоже постарел, но он не обнимал, стоял в сторонке и украдкой вытирал выступившие на глазах слезы. И столько раскаяния и тоски было в его взгляде, что я не выдержала, подошла и сама обняла его.

– Я не держу зла, папа. Ведь все оказалось совсем не так плохо, как думалось! Теперь я сильная и счастливая от того, что на мою долю выпало участвовать в том, что нам предстоит, – ободряюще улыбнулась родителям и объявила: – А еще я влюбилась.

– Подожди, в кого? Как? Когда свадьба? – Это заволновалась мама.

– Что вам предстоит? – Это уже отец, настороженно и с опаской поглядывая на меня.

– Помнишь того лорда, который забирал меня? Крафт, так вот, он совсем не такой, каким показался вначале, – ответила я маме.

Отец продолжал выжидающе смотреть на меня, а мне почему-то так не хотелось рассказывать ему, что нам предстоит сделать завтра. И про Киру раньше времени говорить тоже не хотелось.

И я просто ушла от ответа, засыпав родителей встречными вопросами о том, как у них дела, что нового в нашем городе и вообще на континенте. Отец еще немного посверлил меня взглядом, но, видимо, понял, что ответа не дождется, перестал с подозрением щуриться и успокоился. О сестре мы, не сговариваясь, не проронили ни слова. Просто старательно обходили эту тему стороной. Я не винила родителей, ведь Кира сильно изменилась. Уверена, что она и с родными после возвращения была так же груба, как и со мной. Просто ворон сломал что-то важное в душе моей сестренки, и она никогда уже не станет прежней.

Но и я тоже изменилась. Прощаясь с родителями, я не проронила ни слезинки и без зазрения совести пообещала, что скоро снова их навещу, хотя в действительности не знала, наступит ли для меня послезавтра. Ведь мы отправлялись не на прогулку.

А вернулась я в очень занимательный момент. Прямо в холле родового замка Оззи происходило нечто невообразимое – драка! Тэр и Дьярэк банально мутузили друг друга, не прибегая к магии или силам ведающих.

– С возвращением, – произнес Крафт, притягивая меня к себе и целуя в висок. – Все нормально?

– У меня-то да! А вот у вас – я бы не сказала. Вы почему не разнимаете их? – возмутилась тем, что все просто стоят в сторонке и «любуются».

– Был тут один смельчак, – усмехнулся Энрод, указывая куда-то за спины ахающих и бледнеющих девчонок, – больше желающих не нашлось.

Я обошла девушек и увидела сидящего на ступеньках главной лестницы Родэра с огромным синяком на пол-лица и разбитым носом. Силу ведающих они все-таки используют. Но почему Зида, вместо того чтобы лечить раненого, глазеет на дерущихся? И вообще, пора заканчивать этот балаган! Нам еще сегодня во вновь отстроенный особняк Энрода переезжать, пусть и ехать в прямом смысле этого слова не придется – Ал всех вместе с вещами перекинет. Но собраться-то надо, а они устроили тут подзаборные разборки. И ведь наверняка дерутся из-за какой-нибудь ерунды!

И как же я была не права, думая, что поводом для драки между Тэром и Дьяром оказался пустяк.

Я практически незамеченной ушла из холла, все были поглощены созерцанием развернувшегося сражения. Прибежала на кухню и, выловив местного мальчишку на побегушках, приказала ему принести ведро холодной воды. Парнишка справился на удивление быстро, и дерущиеся лорды были благополучно разлиты ледяной водой.

Отплевавшись и утеревшись, Тэр подскочил, с ненавистью глядя на Дьярэка, и прошипел:

– Еще раз скажешь такое, и я не посмотрю на то, что ты хранитель – убью.

– Псих, – огрызнулся Дьяр. – Я сказал только то, что показало мне ведение. Это не мой выбор, так решил сам ключ.

– Да о чем они? – не выдержала я.

– Ключ разрушения выбрал Миру в качестве источника, – прошептала Зида. – Оно и понятно, в ней сейчас наибольшее скопление жизненных сил.

Я осмотрелась и только сейчас заметила, что герцогини нет.

– А где она?

– Еще утром сказала, что ей нужно обдумать кое-что важное, и ушла. – Тори не смогла сдержать судорожного вздоха. – Как же так? Ведь это несправедливо! Получается, что камень хочет забрать сразу две жизни в обмен за свою работу, для которой он, собственно, и был создан.

– Никто не заберет их жизни, – прошипел вмиг оказавшийся рядом и схвативший Торинье за ворот Тэрин.

– А вот это ты зря. – Неуловимое движение, и рука Тэра, сломанная сразу в двух местах, повисла безвольной плетью, а Озрэн выступил вперед, прикрывая невесту от разбушевавшегося с горя парня.

– И чего с кулаками полез? – пробурчал Дьяр, утирая идущую из носа кровь. – Я же сказал, что артефакт еще только склоняется к такому выбору. Но он же еще может сотню раз передумать!

– Так пусть он передумывает поскорее, иначе мы покинем вашу малоприятную компанию, и разбираться с павшими вы будете уже без нас, – чеканя слова, произнес драчун, демонстративно легко восстановил покалеченную руку и вышел, ни на кого не глядя.

Тэрина было не узнать. Всегда спокойный и рассудительный молодой лорд превратился в импульсивного агрессивного мужчину, готового убивать ради благополучия своей семьи.

– М-да, страшное дело, – задумчиво проговорил Оззи. – Ребенка ждет вроде Мира, а с нервами проблемы у папашки.

– Лорд Ровэн, а вы можете как-то повлиять на выбор артэфактом источника энергии? – задумчиво глядя в окно на удаляющуюся от замка сгорбленную фигуру Тэра, спросил Энрод.

А мне вдруг так жутко стало от этого вопроса. Уж не собирается ли он предложить камню свою кандидатуру?

Дьярэк нахмурился, что-то обдумывая, потом встряхнулся и, пробормотав: «Возможно, так и должно быть. Мне нужно подумать», – тоже ушел.

– И как их теперь собирать? – вздохнул Альри. – В общем, так, на сборы два часа. Если к восьми все не явятся в столовую, перекину оттуда, где будете находиться. И нечего потом возмущаться, я предупредил.

– Мы вообще-то и сами можем дойти, – надулась Тори.

– Ну-ну, – усмехнулся Ал, – вот только вещички перенести проблематично будет. Насколько я знаю, вы пока еще только собственный перенос в пространстве освоили. Я же уже и со временем работать начал.

– А я могу договориться со всеми птицами на этом континенте, и они будут гадить исключительно тебе на голову, чтобы не зазнавался! – вспылила Торинье.

Ал фыркнул и высокомерно задрал нос, но было видно, что он едва сдерживает улыбку. Стало немного легче, и мы все дружно посмеялись. Но смех был натянутым и даже слегка наигранным. Мы косились на камни, и во взглядах сквозил страх. И каждый из нас боялся не того, что камень выберет именно его, нас страшила неопределенность. Понимание того, что для кого-то из нас эта ночь будет последней. И осознание того, что завтра умрет кто-то из твоих друзей, а вполне возможно, и ты, не способствовало позитивному мышлению. Стараясь не смотреть друг на друга, мы разбрелись по комнатам, готовиться к переезду. Если наша операция по восстановлению материи этого мира и спасению моей сестры удастся, то победу мы будем праздновать в новом доме Энрода, в нашем с ним доме, как он сказал. А если возвращаться в особняк окажется некому, то и плакать никто не станет.

Энрод старался все время быть рядом, поддержать, подбодрить, показать, что я могу всегда рассчитывать на его помощь. Но я будто одеревенела. Мне не хотелось говорить или слушать уверения в том, что все будет хорошо. Потому что никто не знал, как будет. И лучше было об этом просто не думать, но не убеждать себя в том, что может на деле оказаться невыполнимым.

И в таком настроении находилась не только я. Все мы – ведающие – находились в рассеянном состоянии. Мы будто отключили эмоции и ждали часа икс, чтобы включиться и начать действовать.

К моменту сбора в столовой вернулись Тэр и Мира. Герцогиня была подавлена, но заверила нас, что все пройдет хорошо. Это немного успокоило. А ее слова о том, что мы все обязательно останемся живы, очень порадовали. Когда она это говорила, в ее глазах плескалось знание. Это не были банальные слова ободрения. Мира медленно, но уверенно вступала в ведение, и ее способность предвидеть стала более сильной.

Все уже собрались и ждали только Оззи. Но даже Ал не возмущался, понимая, что лорду необходимо попрощаться с единственным родственником, престарелым племянником, с которым он, может быть, больше никогда и не увидится.

Перенос произошел мгновенно и практически неощутимо. Мы просто вдруг оказались посреди просторного, блистающего новизной холла.

– Ну-с, с приездом! Пойдем быстрее, выберем себе самую шикарную комнату, – заявил Озрэн, хватая Тори за руку и утягивая к лестнице.

Торинье выдернула пальцы из ладони жениха и объявила то, что я намеревалась сказать Крафту наедине:

– Сегодня, дорогой мой, я буду ночевать в оружейном зале вместе с остальными ведающими и артефактами. А тебе, так уж и быть, разрешаю подежурить под дверью.

– Твоя доброта не знает границ! – театрально воскликнул рыжий. И уже без улыбки, с явной тревогой в голосе, продолжил: – Что вы задумали?

– Да ничего мы не задумали, просто нам нужно настроиться, объединить свои силы с энергетическими полями артефактов и побыть вместе перед предстоящим событием, – отчитался Ал за всех.

Энрод посмотрел на меня, а я только пожала плечами. Мол, все и так уже объяснили, что тут еще говорить.

Когда отправлялись на ночевку, произошло немного странное событие. Мира, как и все мы, отправилась в подвал, но была остановлена Дьярэком.

– Тебе с нами ходить не стоит, – заявил хранитель. – Отдохни лучше, выспись. Завтра сложный день, и, если ты хочешь участвовать в операции, ты должна быть бодрой. Иначе еще и тебя спасать придется.

Герцогиня сначала недоуменно уставилась на Дьяра, а потом прикрыла глаза и замерла на минуту. Когда девушка вновь посмотрела на хранителя, в глазах ее стояли слезы.

– Зачем? – тихо спросила она.

– Потому что так будет правильно, – коротко ответил молодой лорд и подтолкнул Миру к выходу. – Иди.

– Что здесь происходит? Почему ты не пускаешь ее? – возмутился Тэр.

– Так надо, – грубо ответил хранитель и, вытолкав Миру из подвала, запер за ней дверь.

Больше никто ничего не спрашивал, но все и так поняли, что Дьярэк нашел способ избавить Миру от гибели. Вот только теперь в воздухе повис вопрос – кто займет ее место?

Мы сложили камни вместе, чтобы они соприкасались, а сами расселись вокруг них прямо на пол и, взявшись за руки, выпустили свое ведение, позволяя энергии и знанию свободно перетекать по кругу. Вскоре камни начали вибрировать и тускло светиться. А для нас потеряли значение время и пространство. Это была ночь единения душ и разумов, мы слились в один ментальный организм, всеведающий и непобедимый. Не было больше сомнений и нерешительности, мы могли выполнить поставленную задачу, и не только ее. Теперь мы могли сделать гораздо больше для этого мира. Главное, верить в себя, верить в нас.

– Нет, ну сколько можно тут сидеть? – возмущенно воскликнул Оззи. – Вы, конечно, теперь полубоги и все такое, но есть-то тоже когда-то надо!

Я вздрогнула и открыла глаза. Рядом также спешно приходили в себя мои друзья. За ночь, проведенную в одной позе, без движения, тело затекло и не желало слушаться. Сомкнутые руки мы раздирали с усилиями. Но в душе царили уверенность и умиротворение.

А в дверях стояли наши учителя и укоризненно качали головами.

– Уже полдень, – проговорил Крафт, – Мира до последнего уверяла нас, что все в порядке, но в результате сама не выдержала и отправила вытаскивать вас отсюда.

– А все действительно в порядке, – улыбнулась я. – Все просто отлично! Только встать помоги, а то я ног совсем не чувствую.

Нас поотдирали от пола и транспортировали в столовую, где заставили позавтракать и заодно пообедать. В результате мы не могли встать из-за стола по причине объедания.

– Ну а теперь, дорогие наши герои, – расплылся в улыбке Озрэн, – вы нам подробно расскажете, что же высидели этой ночью?

– Ну да, обездвижили, и пытать, – проворчала Тори, постанывая и держась за живот. – А нам, между прочим, отдохнуть необходимо. У нас на вечер одно дельце важное запланировано, если вы не забыли.

– Так мы и хотим обсудить это «дельце». – Эрингор сложил руки на груди и обвел всю нашу компанию пристальным взглядом. – Не думаете же вы, что смогли провести своих учителей? Мы сразу поняли, что вы решили изменить план действий, и я так думаю, новый план нашего участия не требует?

– Нам будет не до вас. А присутствие уязвимых членов команды только станет отвлекать, – скопировав позу Родэра, ответил Ал.

– Ты совсем страх потерял, сопляк? – рявкнул Оззи. – Мы тебе не сопливые мальчишки, за нами присматривать не нужно. Да я уже в войнах участвовал, когда твои родители под стол пешком ходили, а о твоем появлении на свет даже ведение не знало!

– Ведению ведомо все, – вставил Дьяр.

– А ты вообще молчи. С каких это пор выскочка-лордик стал таким умным и правильным? Я сказал, что пойду, значит, пойду! – разошелся Озрэн.

– Мы все пойдем, – спокойно проговорил Крафт. – И это не обсуждается. Вы слишком самоуверенны, и в этом ваша слабость. А враг опытен и, несмотря на меньшую силу, хитер и изворотлив. – Энрод немного помолчал и, не дождавшись бурного протеста, добавил: – К тому же вы забываете одну очень важную деталь – на их стороне тьма. А у этой дамы слишком большой опыт. В конце концов, она поглотила всех ведающих и когда-нибудь поглотит всех нас.

– Ага, все когда-нибудь там будем, – глубокомысленно поддержал Оззи, указывая пальцем вниз.

– Пессимистическое замечание для теоретически бессмертного существа, – хмыкнул Дьярэк.

– Практика показывает обратное, – ответил Эрингор.

– Неужели вы действительно не понимаете, что станете только отвлекать нас? – Тэр начал откровенно злиться.

– Да хватит вам спорить! Милый, пойдем… покажешь мне нашу комнату. – Тори подхватила Оззи под локоток и уволокла из столовой.

Мира увела возмущающегося Тэра, Зида и Ал тоже незаметно покинули столовую. Энрод взял меня за руку и повел к выходу, а Эрингор и Дьярэк, переглянувшись, потопали к бару.

Мы просто лежали, держась за руки, не разговаривая и стараясь ни о чем не думать. Ведь в этом и есть счастье – быть рядом с любимым и любящим человеком. Чувствовать тепло его руки, ощущать его дыхание на своей щеке и просто находиться рядом.

Когда пришло время, мы встали и, по-прежнему не говоря ни слова, пошли в оружейный зал. Казалось, скажи кто-то из нас хоть слово, и последние минуты счастливой тишины были бы испорчены бессмысленными, не имеющими значения словами. Ведь все необходимое уже сказано, и сейчас важны не слова, а действия. Его крепкая рука, продолжающая сжимать мои пальцы, его бережное объятие во время спуска по подвальной лестнице, то, с какой тревогой и нежностью он смотрел на меня, когда думал, что я этого не замечаю, – вот что важно и ценно.

Проходя мимо камер, отметила, что магическая защита на них уже активирована. Значит, к переправке Кироль все готово. Придется перекинуть их с Мирой в камеры, ведь мы не знаем, как Кира отреагирует на свое спасение.

В зале уже находились Зида, Ал и слегка нетрезвые Эрингор с Дьярэком.

– Родэр, ты чем думал? Мы же не на увеселительную прогулку собрались, – прошипел Энрод, подойдя к другу.

– А мне кажется, что будет очень даже весело, – вставил счастливо улыбающийся Дьяр. – Не знаю, как вы, а я повеселюсь от души!

Подошли Тори с Озрэном и Тэр с Мирой. Тэрин до последнего уговаривал герцогиню отказаться от участия в столь рискованном предприятии, но девушка была неумолима.

– Ну что, раньше начнем – раньше закончим, – провозгласил Ал и уже более собранно продолжил: – Вы бы поближе друг к другу встали, а то я вас так по всему острову раскидаю.

– И правда, давайте уже покончим с этим. Чего тянуть-то, – усмехнулся Дьяр, но усмешка его отдавала горечью.

Мы встали рядом, максимально близко друг к другу, Ал нагло ворвался в нашу компанию, а в следующее мгновение мы все уже находились посреди сумрачной спальни с грязным каменным полом и с покрытой черной шкурой большой кроватью. Киры в комнате не оказалось, хотя здесь тоже уже был поздний вечер.

– Теперь еще и искать эту потеряшку, – недовольно прошептал Альри.

– Может, поторопимся? Я не смогу вечно прикрывать наше присутствие, – пробурчала в ответ Торинье.

И все пришло в движение. Крафт, Эрингор и Озрэн заняли наблюдательные позиции у окон и дверей. Я, Зида, Тэр и Дьяр вышли в ментальное поле и выпустили ведение, ища Киру и наблюдая за распределением основных сил противника.

– Поиграем! – Ал лучезарно улыбнулся и исчез вместе с Энродом.

Это значило, что Хэдар сейчас один и условия для его нейтрализации более чем благоприятны.

Кироль нашлась в тронном зале. Она сидела в одном из высоких, имитирующих троны кресел и, лениво поглаживая живот, любовалась закатом через единственное более-менее большое окно во всей крепости.

Но помимо ее в зале присутствовало около десятка высших перерожденных и более сорока низших. Теперь нам оставалось только ждать. Незаметно забрать Кироль сейчас было невозможно, а если мы начнем процесс восстановления при ней, то слишком велика вероятность того, что монстры утянут сестру за собой. Выпустив ведение и объединив силы, я слышала отголоски мыслей своих друзей и понимала, что они правы, но боялась признаться в этом даже самой себе. Если Киру не удастся спасти, то ее придется убить. Ведь ее ребенок станет связующим звеном, мостом, способным соединить мир мертвых и нашу реальность. И тогда все может начаться заново. Мы обязаны либо забрать их, либо уничтожить.

Но мы ошиблись. Мы совершили банальную ошибку любого наделенного силой и властью человека – посчитали себя вершиной мироздания и решили, что мы – истина в последней инстанции. Да, мы ошиблись, думая, что контролируем ведение и артефакты. В действительности все оказалось совсем наоборот – это ведение контролировало нас. Артефакты активировались сами, тогда, когда они посчитали нужным, призвав свои энергетические источники и сведя нашу маскировку к нулю.

Мало того, что в одно мгновение весь остров поднялся по тревоге, так еще Тори, Ал и Дьярэк стали беззащитны как младенцы, отдав всю свою энергию камням.

Да, мы знали, что Дьяр каким-то образом перевел «внимание» артефакта разрушения с Миры на себя, но он не хотел об этом говорить, и мы приняли как его выбор, так и его нежелание это обсуждать.

Весь скалистый остров ожил и загудел как улей. Они еще не знали, где мы, но уже готовились к встрече. Я металась по острову, раскидывая сети ведения, но не могла найти ни Крафта, ни ворона.

Кироль в сопровождении четверых охранников отправили в ее покои, и мне пришлось прервать поиски Энрода. Ведь в спальне сестры сейчас находилось большинство из нас, и я в том числе.

Мы едва успели покинуть комнату, перенестись за стену и зависнуть в воздухе у стены крепости. Охранники Киры проверили помещение, раскланялись со своей новой госпожой и ушли. Теперь нам нельзя было терять ни минуты, мы и так уже безнадежно выбились из графика.

Мы напали сразу с трех сторон. Набросили на Кироль две магические сети, а Зида попыталась ее обездвижить, парализовав руки и ноги. Мы старались действовать деликатно, чтобы не навредить. И в этом была наша слабость. Кира не миндальничала, она мгновенно среагировала, отбила все направленные на нее воздействия и отправила смертельные снаряды. Она била не белым, абсолютным огнем, а сгустками черной, разрушающей и поглощающей все на своем пути энергии. Перед нами предстала не моя сестренка Кира, а правительница изнанки мироздания, королева-мать будущего повелителя смерти. Она казалась беспощадной, в ее глазах плескались только кровожадная злоба и ненависть. Эрингор и Озрэн были вынуждены сразу отступить. Им оказалось нечего противопоставить прошедшей четыре из пяти ступеней посвящения ведающей. Ал, Тори и Дьярэк не могли принимать участия в сражении, потому что артефакты блокировали все их способности, забирая и накапливая энергию для восстановления пространственной бреши. Остались только я, Зида и Тэр. Мира держалась в стороне, пряталась за пологом кровати и совершала какие-то манипуляции с пространственными карманами. Она знала что-то, что не считала нужным сообщать нам. А нам было не до расспросов.

– Кира, остановись! Мы пришли, чтобы помочь тебе! – выкрикнула я, уворачиваясь от очередного сгустка черноты и отправляя в ответ сонные чары.

– Помочь? – злобно рассмеялась сестра – Это вам нужна помощь. Хотя вам теперь уже ничто не поможет!

И в каждого из нас одновременно полетело по сгустку черной энергии смерти.

А в двери уже ломились охранники. Значит, скоро здесь соберется большинство перерожденных. А мы не сможем просто сбежать – артефакты не отпустят свои источники, пока не будут готовы.

– Прости, Арика! – тихо проговорила Зида. Но я ее услышала и поняла. Больше нет времени на спасение Кироль, теперь ее просто уничтожат.

– Нет! – закричала я и выставила руки вперед в надежде вымолить для сестры последний шанс.

Но Тэр и Зида уже выпустили свой огонь ведения и неумолимо приближались к Кире. Сестра выпустила еще несколько черных сфер, но они распались, столкнувшись с полыхающими белым огнем телами ведающих.

Теперь в глазах Киры плескались страх и непонимание. Ведающие одновременно протянули руки, чтобы прикоснуться к моей сестре и навечно потушить огонь ее жизни. Я метнулась к Кироль, в отчаянной попытке защитить сестренку от неизбежного.

– Арика, помоги! – крикнула Кира.

А в следующее мгновение вспыхнула белым пламенем, но за долю секунды до этого в ее живот врезалась запущенная Мирой пространственная сфера.

Все произошло так быстро! Я еще не осознала этого, а пламя уже угасло, не оставив от моей любимой, доброй, наивной, но запутавшейся сестренки даже пепла. Только пространственный кокон завис в воздухе там, где она только что стояла. Кокон пульсировал и переливался красно-желтыми всполохами.

Я упала на колени и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакала.

– Успела, – прошептала Мира, тоже оседая на пол.

Дверь с треском выломали, и в спальню хлынула лавина низших перерожденных. Мне даже не дали оплакать только что погибшую сестру, и это меня очень разозлило!

Они напали как бешеные псы, все сразу. Не разбирая, кто перед ними, и преследуя только одну цель – всех убить. А я радовалась такой агрессии, потому что теперь мне не было нужды сдерживаться. И я встретила врага, выплескивая всю свою боль, горечь утраты и ненависть. Да, я ненавидела этих лишенных истинной души монстров и убивала их, не прибегая к ведению, жестоко и беспощадно ломая шеи и выжигая сердца. А рядом бродили мои молчаливые друзья, собирая свою жатву смерти. Они не были столь жестоки, как я, но и не пытались остановить мою ярость. Она ушла сама, уступив место тупой, ноющей боли утраты. Я не просто потеряла сестру, я лишилась части себя, лучшей части. Ведь природа столь неосмотрительно и несправедливо поделила между двух сестер такие необходимые для выживания качества. Мне достались скепсис и упорство, а Кире наивность и покладистость. И вот итог – она мертва, а мои руки в крови тех, по чьей вине сестренка оказалась здесь.

Мне стало жарко, по щекам текли слезы, падая на одежду и на пол, они шипели и прожигали.

– Уйдите, – хрипло проговорила я.

Поток монстров иссяк, они отступили, видимо готовясь к магической атаке. Зида и Тэр контролировали потерявших связь с реальностью Ала, Тори и Дьяра. А Родэр и Оззи помогали бережно прижимающей к груди пространственный кокон Мире. Я уже догадывалась, что в этом коконе ребенок моей сестренки, но сейчас не могла испытывать к нему ничего, кроме ненависти. Он тоже виновен в смерти Киры!

Друзья ушли, ничего не требуя и ни о чем не спрашивая. И я дала волю истинной ярости, с безумным криком выпустив абсолютный огонь ведения. Каменные стены трещали и плавились, оглушительно гудело пламя, пожирая тела поверженных врагов, а я находилась в центре этого хаоса, позволяя огню очистить мою душу от ненависти, выжечь боль и тоску, и будто рождалась заново.

Когда пламя угасло, не было больше слез и горечи, только светлая грусть и согревающее душу знание, что Кироль покинула этот мир не бесследно, она оставила здесь частичку себя. И я буду любить и беречь ее дитя как свое.

А где-то там нарастал неясный гул, и слышались звуки сражения. Энрод! Где же ты? Смог ли победить Хэдара? Сердце сжалось от тревоги. Киру уже не вернуть, сейчас важно завершить начатое и не потерять других близких и дорогих сердцу людей.

Над островом творилось что-то невообразимое, поднялся сильный ветер, небо заволокло тяжелыми черными тучами, а в воздухе усилился тошнотворный запах серы. Ал, Дьярэк и Тори находились на крыше крепости. А остальные держали круговую оборону, не позволяя перерожденным взобраться по стенам и скидывая тех, кто в этом преуспел. Камни начали ярко светиться и зависли в воздухе над головами держащихся за руки источников потребляемой ими энергии. Ал и Тори, казалось, и сами стали слегка мерцать, а вот Дьяр был не в лучшем состоянии. Он сильно побледнел, из носа сочилась кровь, и на ногах хранитель держался только благодаря поддерживающей его со спины Мире. От его головы тянулся тонкий светящийся ручеек перетекающей в артефакт энергии. Он был односторонним, в отличие от энергообмена между остальными артефактами и ведающими. Между ними энергия циркулировала по кругу. Камни не только забирали, но и отдавали.

А где-то внизу, в скалах, шло сражение между Энродом и Хэдаром. И меня тянуло не к готовящим закрытие разрыва друзьям, а туда, где среди голых мертвых камней рисковал жизнью мой любимый, мой волк.

Судя по оплавленным и частично разрушенным гребням скал, магическое сражение ни к чему не привело, и дерущиеся перешли к примитивному выяснению, у кого кулаки крепче. Бой на физическом уровне тоже не выявил фаворита, только лица стали мало узнаваемыми из-за синяков и крови, и в ход пошло холодное оружие.

Вот теперь я могла не опасаться. Во владении мечом ворон сильно уступал Крафту. Рывок, обманный маневр, и перерубленное практически надвое тело кровного упало на холодные камни. Но из него вырвался огромный, черный, едва различимый на фоне свинцовых туч ворон и взмыл в небо. Энрод отправил вслед птице несколько огненных сфер, но ворон с легкостью увернулся. В небе он сильнее, это его стихия.

Но вот с крыши крепости взмыла еще одна птица и помчалась наперерез ворону. Хэдар не воспринял эту птицу серьезно, и это было его фатальной ошибкой. Максимально приблизившись к ворону, сокол в мгновение обернулся стройной девушкой. Одно касание, и огонь жизни кровного угас навечно, оставив безвольно упавшее на каменистый берег птичье тело. Да, прикосновение Зиды исцеляло многих, но сегодня она мастерски забирала жизни, и это убивало ее саму. Целительница опустилась рядом с мертвой птицей, села, поджав колени, и беззвучно заплакала.

А вокруг крепости гудела и бесновалась толпа перерожденных. Они больше не пытались взобраться на крышу, видимо, почувствовали гибель своего предводителя. Оставшись без короля и королевы, эти монстры утратили цель. Среди них еще остались высшие перерожденные, но они были не в силах организовать толпу и помешать уже начинающемуся действу.

Артефакты вспыхнули вдвое ярче и начали стремительно трансформироваться. И вот уже через несколько мгновений они превратились в разбрасывающие во все стороны ослепляющие лучи света кристаллы. Закружились в ярком хороводе света и энергии, заливая своим свечением весь остров и окружающие его черные воды.

Дьяр застонал и упал. Теперь кровь сочилась не только из его носа – изо рта, ушей и даже из глаз катились кровавые слезы. Мы все бросились к нему. Даже Зида перестала убиваться по загубленным ею врагам. Ведь сейчас умирал друг. Хранитель захрипел, выгнулся и затих, перестав дышать. А вокруг сверкал калейдоскоп живительного, очищающего света. Но мы уже не обращали внимания ни на артефакты – теперь они справятся и без нас! – ни на визжащих и пытающихся спрятаться от света перерожденных.

– Ну сделайте же что-нибудь! – закричала Тори, падая на колени перед бездыханным телом нашего общего друга. – Без него ничего этого не было бы. Мы обязаны ему помочь!

– Я попробую, – предложила тихо, но меня услышали и расступились, позволив приблизиться к окровавленному телу. Да, передо мной лежало только тело. Дьярэк был совершенно точно мертв. Но я чувствовала, что еще не поздно его вернуть. Я ведала, как это сделать, и теперь все зависело только от того, позволит ли мне ведение совершить это.

Я села рядом с другом и осторожно, будто боясь сделать больно, положила руки на его бездыханную грудь. Сразу же пришло ощущение, что он еще не ушел, его огонь не угас. Но артефакт разрушения блестяще справился со своей прямой обязанностью – разрушил тело, и теперь мне не оставалось ничего другого, как попытаться призвать зверя. Под моими ладонями тело Дьярэка начало мелко подрагивать и стремительно меняться.

И вот перед нами уже лежал не человек, а огромный пятнистый гепард. Сначала животное тоже не подавало признаков жизни, но через несколько томительных мгновений ожидания его грудная клетка высоко поднялась и опала, потом еще раз и еще. Дыхание выровнялось, и зверь открыл желтые кошачьи глаза. Когда он встал и потянулся, мы инстинктивно отпрянули и замерли, услышав прямо в голове ехидный смех Дьярэка.

«Вот трусишки, – потешался Дьяр. – Испугались большого грозного меня! Вокруг лучше посмотрите. Драпать отсюда пора, пока нас вместе с этой дырой не прихлопнуло!»

И я только сейчас заметила, что земля дрожит, скалы осыпаются и весь остров медленно уходит под воду.

– Давай перекидывайся, и в воздух, – проговорил Ал, обнимая Зиду и взмывая над трясущейся крепостью.

«Не могу, – грустно ответил Дьярэк. – Человеческий облик мне теперь недоступен… по крайней мере, в ближайшую пару лет».

– Откуда ты это знаешь? – удивился Тэр.

«Я по-прежнему ваш хранитель», – гордо ответил гепард, пошире расставив лапы, потому что крепость начала осыпаться.

– Уходим, – прервал все разговоры Энрод.

– Вот всегда так, все самое интересное без меня, – проворчал Ал. – Хотел посмотреть, как разлом закроется. Ладно, давайте кучнее. Киса, хвостик подожми, а то оттяпаю ненароком.

– Вот и оставайся, раз посмотреть хочешь. Артефакты заберешь, – проговорил Крафт, обнимая все еще находящуюся в шоке от того, что удалось вернуть Дьяра, меня.

– Точно! – воскликнул Альри, а в следующее мгновение вся наша компания оказалась в подвальном оружейном зале особняка Энрода. За исключением любопытного блондина и Зиды, ее он тоже не перенес. Сейчас они, должно быть, любовались небывалым зрелищем возрождения едва не погибшего мира.