Глава 11. Плющ, Африка и зеленый свет

Моя квартира - ну как моя? съемная, конечно - находится на юге Москвы. Не ближний свет и не дальний, где-то посередине, в районе, носящем гордое название «спальный район», хотя спать там получается не очень из-за шума шоссе.

Мы паркуемся. Макс выходит из машины. Смотрит на дом. Ну да – грустный дом, не то что его навороченный ЖК.

- Второй подъезд, - говорю я. - Четвертый этаж.

- Я понял.

Подъезд встречает запахом - специфическим, который не меняется никогда: краска, бетон, чужая еда и немного кошки. На первом этаже кто-то жарит лук. На четвертом - у соседа слева орет телевизор, у соседки справа - собака слышит нас еще в лифте и начинает возмущаться.

- Это Буся, - говорю я, доставая ключи. - Она всегда так.

Макс кивает. Смотрит на облупившуюся краску на двери.

Я открываю. Делаю приглашающий жест. Он заходит. Оглядывается.

Одна комната, совмещенная с кухней - это называется студия, если хочется современно, или «все в одном», если честно. Диван-кровать у окна, всегда в разложенном состоянии - потому что складывать некуда, мешает стол. Стол - маленький, у стены. Три стула, один сломан - подперт книгой под ножку.

Кухня - два шага от дивана. Плита на две конфорки. Холодильник старый, гудит, дверца держится на честном слове и куске изоленты, которую я прилепила в январе и не убрала. На холодильнике магниты - из мест, где я была, и мест, куда хочу попасть.

На подоконнике - горшки. Это моя настоящая коллекция: здесь те, которые не поехали в студию, самые любимые. Плющ, что ползет по стене уже полгода. Старый фикус с характером. Фиалки, которые цветут вопреки всему.

На стене - полка с книгами. Книги стоят в два ряда, некоторые лежат сверху горизонтально. Рядом - распечатанная фотография: мы с Катей на ее дне рождения три года назад, обе смеемся, обе немного размытые.

Потолок - с Африкой в углу. Желтое пятно, форма которого за три года стала почти родной.

Вот и все. Макс стоит посреди этого и молчит. Я смотрю на свою квартиру его глазами и думаю: ну да. Вот как я живу.

- Не большая, - говорю я.

- Уютная, - говорит он.

- Макс.

- Что.

- Ты не обязан.

- Я не...

- Ты сейчас придумываешь вежливое слово, - говорю я. - Не надо. Я знаю, как это выглядит. Мне не стыдно.

Он смотрит на меня.

- Я не искал вежливое слово, - говорит он. - Я смотрел на плющ. Он большой.

- Полгодика.

- Сам вырос?

- Я помогала. Разговаривала с ним.

- Разговаривала.

- По вечерам. Когда никого нет. - Я пожимаю плечом. - Растения хорошо слушают.

Он смотрит на плющ. Потом на фикус. Потом на фиалки.

- Все заберем?

- Не все влезут в машину.

- Сделаем два рейса.

Я смотрю на него.

- Макс. Тебе не нужно...

- Соня, - перебивает он спокойно. - Ты переезжаешь. Значит, растения тоже переезжают. Показывай, что берем в первую очередь.

Я молчу секунду.

- Плющ, - говорю я. - Плющ берем первым. Он привязан к стене на веревочке, надо аккуратно.

- Показывай.

Пока я собираю вещи - Макс снимает плющ. Я наблюдаю краем глаза: он делает это внимательно, находит каждую веревочку, осторожно отцепляет. Не торопится. Не морщится от того, что это занимает время.

Я складываю одежду в сумку. Одежды немного. Джинсы, три свитера, несколько футболок, одно платье - красивое, зеленое, единственная моя дорогая вещь. Из ящика стола - документы. С холодильника - магниты. Все. С полки - несколько книг. С подоконника - фиалки и фикус. Смотрю на комнату. На диван, который всегда разложен. На стул с книгой под ножкой. На Африку на потолке.

- Готова? - говорит Макс.

- Почти.

Подхожу к стулу под Африкой. Встаю на него. Поднимаю голову - смотрю на пятно вблизи. Оно желтое, с оранжевыми краями, в правом углу немного похоже на рог носорога, если смотреть с определенного угла.

- Что ты делаешь? - спрашивает Макс.

- Прощаюсь.

- С потолком.

- С Африкой.

Пауза.

- С Африкой...

- Три года вместе, - говорю я. - Оно меня знает.

Я слезаю со стула. Беру сумку.

- Все, - говорю я.

Макс смотрит на меня. На пятно. Снова на меня.

- Мы можем приехать в любой момент, - говорит он.

- Знаю.

- Если захочешь...

- Макс, - говорю я. - Я в порядке.

Он кивает. Мы грузимся. Плющ едет на заднем сиденье. Фикус - в ногах. Фиалки - в пакете. Макс едет молча. За окном - Москва, уже вечерняя, с огнями и пробками и людьми, у каждого из которых своя Африка на потолке.

- Макс, - говорю я.

- Что.

- Твой потолок белый.

- Я что-нибудь придумаю, - говорит он.

- Я не поэтому... Честно!

- Разберемся.

Я смотрю на него. На этот профиль - закрытый, но сейчас чуть мягче, чем обычно. На руки на руле, которые не барабанят.

- Спасибо, - говорю я тихо.

- За что.

- За плющ. За два рейса. За то что не сказал ничего про квартиру.

- Там нечего было говорить.

Я смотрю вперед. Подъезжаем к светофору, загорается красный. Останавливаемся.

«Это временно», - говорю я себе.

Но сумка на коленях - настоящая. И плющ сзади - настоящий. И рука Макса на руле - в полуметре от меня - тоже настоящая.

Желтый. Зеленый. Поехали.