Глава 2. Катастрофа с чемоданом

Лера стащила промокшие кеды, стараясь не смотреть на то, как грязная вода впитывается в щели старинного паркета. В огромной полупустой квартире гуляло эхо от каждого звука. Дождь за высокими окнами без штор хлестал с удвоенной силой, словно отрезая их от остального Петербурга.

Марк молча наблюдал за ней. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и его поза выражала глухое, профессионально сдерживаемое раздражение. В свете единственной тусклой люстры его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, темные круги под глазами, выдающие хронический недосып, и плотно сжатые губы.

— Батареи еще не включили, — ровно произнес он, нарушив звенящую тишину. — Если вы продолжите стоять в мокрой одежде на сквозняке, к утру я получу соседку с пневмонией. А я хирург, а не терапевт. Выпиской антибиотиков заниматься не планирую.

Его холодный, практичный тон резанул по натянутым нервам Леры. Она шмыгнула носом, чувствуя, как от пережитого стресса, потери последних денег и холода ее начинает мелко трясти.

— Я сейчас переоденусь, — буркнула она, подтягивая к себе свой необъятный, бесформенный рюкзак. Рядом с аккуратным, прямоугольным черным чемоданом Марка он выглядел как бездомный пес рядом с породистым доберманом.

Лера опустилась на колени прямо на холодный пол и дернула собачку молнии. Та, как назло, заела, намертво вцепившись в ткань подкладочной ткани.

— Давай же, — прошептала Лера, дергая сильнее. Пальцы от холода слушались плохо. Ком в горле становился все больше. Ей просто нужна была сухая толстовка. Одно маленькое, теплое убежище в этом кошмарном дне.

Она рванула молнию со всей силы.

Раздался треск ткани. Рюкзак, не выдержав издевательства, распахнулся, выплевывая свое содержимое на пол с грацией разорвавшейся пиньяты.

Тишину комнаты разорвал грохот. По паркету покатились десятки тюбиков с масляной и акриловой краской, с глухим стуком разлетелись деревянные кисти, вывалилась стопка скетчбуков, ворох разноцветных носков и объемный желтый свитер. Стеклянная баночка с растворителем чудом не разбилась, со звоном прокатившись через всю комнату и остановившись ровно у начищенных туфель Марка.

Лера замерла, в ужасе глядя на этот цветастый хаос. Это был ее мир, вывернутый наизнанку перед абсолютно чужим, холодным человеком.

Марк медленно опустил взгляд на баночку у своих ног. Затем посмотрел на рассыпанные по полу яркие тюбики «кадмия красного» и «ультрамарина», на скомканный желтый свитер и, наконец, на саму Леру. Выражение его лица было таким, словно он только что обнаружил в стерильной операционной грязный сапог.

— Я... я сейчас всё соберу, — голос Леры дрогнул и сорвался.

Она лихорадочно начала сгребать вещи обратно в распоротое брюхо рюкзака. Кисти рассыпались, тюбики выскальзывали из непослушных рук. Одна слеза, горячая и предательская, все-таки сорвалась с ресниц и капнула на деревянную ручку мастихина. Лера поспешно стерла ее тыльной стороной ладони, оставляя на щеке грязный след. Только не плакать. Только не перед этим ледяным снобом.

Марк тяжело, со свистом выдохнул. Он потер переносицу длинными пальцами, словно пытаясь справиться с подступающей мигренью.

Его шаги прозвучали глухо. Он подошел к ней, присел на корточки — его колени хрустнули в тишине — и поднял укатившийся растворитель.

— Оставьте это, — тихо, но твердо сказал он.

Лера вскинула на него испуганный взгляд, сжимая в руках охапку носков. Они оказались ближе, чем следовало. Она почувствовала едва уловимый запах кофе, горького антисептика и той самой усталости, от которой темнеет в глазах.

— Что? — хрипло переспросила она.

— Оставьте вещи. Пол относительно чистый, — Марк забрал из ее дрожащих рук желтый свитер и всучил его ей обратно. — Ванная по коридору направо. Водонагреватель я включил полчаса назад, вода должна быть горячей. Идите.

Лера растерянно моргнула, прижимая к груди сухую колючую шерсть. В его словах не было сочувствия, только сухая констатация фактов и врачебная привычка отдавать приказы. Но почему-то от этой резкой, лишенной сантиментов заботы ей стало чуточку легче дышать.

— А вы? — зачем-то спросила она.

— А я попытаюсь не наступить на вашу... живопись, пока буду искать свой спальный мешок, — он поднялся на ноги, вновь возвышаясь над ней неприступной скалой. — И, Валерия...

Она обернулась уже в дверях.

— Постарайтесь не затопить соседей снизу. Это единственная проблема, которой мне сегодня не хватает для полного счастья.

Лера фыркнула — звук получился чем-то средним между нервным смешком и всхлипом — и скрылась в темноте коридора.

Оставшись один, Марк посмотрел на яркий тюбик желтой краски, сиротливо лежащий возле его идеального, строгого чемодана. Он наклонился, поднял его двумя пальцами и аккуратно положил на край подоконника.

Эта ночь обещала быть очень длинной.