Глава 13

То, что Рафаэле, как правило, не входил в ресторан, а вбегал в него — это норма. Таков уж взрывной итальянский характер. Но тут с ним явно было что-то не то. Вместо того, чтобы как всегда одарить меня лучезарной улыбкой, он молча замер рядом.

— Раф? — уточнил я. — Ты чего? Что случилось-то?

— СлучилоСь, — ответил он с характерным присвистом и тут я понял, что у него нет переднего зуба.

— Какого чёрта⁈

Ну а дальше Рафаэль, периодически тяжко вздыхая, выдавил из себя тревожную историю. О том, как его утром зажали в канале, о драке, о погоне и о том, что он не хотел меня тревожить и рассказать всё госпоже Анне, но не смогу её найти.

— Они, шеф, — закончил он, виновато глядя на меня. — Сказали, что Карризи вернулся.

— Карризи? — повторил я. — А это кто?

— А это хозяин венецианских каналов. Он теперь вроде как будет наводить порядок, а мы вроде как должны вернуться к нему на службу. Ну или хотя бы платить. Понимаете?

Чем дальше я слушал, тем сильнее во мне закипала злость. Спокойная, уверенная злость. Какой-то чёрт напал на моего человека. Выбил зуб. Угрожал. Хозяин, значит, да? Карризи.

— Что ж…

И тут же в зале, прямо за спиной Рафа, соткался из воздуха и тьмы знакомый силуэт. Сестра стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на гондольера с каким-то очень странным выражением лица. То ли жалость, то ли гнев, то ли нежность… а то ли всё вместе и сразу?

— Артур, — сказала она тихо. — Я разберусь. Ты же не против?

Я почувствовал, как по залу разливается волна холода. Тёмная энергия, густая как смола, начала сочиться из Анны и заполнять собою всё вокруг. Аура. Рафаэле от такого вздрогнул, обернулся и прикрыл рот ладошкой.

— Здравствуйте, синьорина Анна.

— Подожди, — твёрдо сказал я. — Не всё так просто.

А не всё так просто, потому что Раф уже успел рассказать мне об этом Карризи и его семье чуть подробней. О том, что мафиози-гондольер живёт в одном из тридцати старинных палаццо, которые имеют свойства чуть ли не самой Венеции. Так что непрошенный гость, даже такой сильный как Анна Эдуардовна, просто не сможет туда попасть. А за пределами палаццо эта мафия очень скрытна, и найти их не так-то просто.

К тому же! Если Аня на полном серьёзе займётся этим делом и засучит, что называется, рукава, то город утонет в крови. Она же половину банды перебьёт! Будет куча следов и куча трупов, плюс сестра «откатится» к тёмному прошлому. И кому это нужно? Да никому, если уж разобраться.

— Раф… сейчас подумай трижды, прежде чем ответить: у этих гадов была цель убить тебя?

— Нет, — Раф мотнул головой. — Точно нет. Они могли бы, но не стали. Их главный, этот огромный детина, сказал: «Отец велел проучить». Так что я думаю, максимум — мне должны были сломать ноги, чтобы другим неповадно было.

— Понятно, — сказал я. — Ситуация паршивая, но не смертельная. Момент, — я залез в кассу, отсчитал пару дукатов и протянул их Рафу. — Держи. Иди к лучшему стоматологу и вставь себе зуб. Желательно, не золотой.

— Очень смешно, синьор Маринари. Но я…

— Никаких возражений! Будем считать, что я покрываю производственную травму.

Рафаэле чуть покраснел, но деньги всё-таки взял.

— Спасибо, шеф. А как же… Карризи? При всём уважении, синьор Маринари, но вам с ним не справиться. Это очень сильный человек. Очень влиятельный.

— Разберусь, — спокойно сказал я. — Не переживай.

Дальше Рафаэле ушёл к стоматологу. А Аня, бросив на меня многозначительный взгляд, растворилась в той же самой тени, из которой и появилась минуту назад. Я же задумался. Карризи, неприступный палаццо, связи, сила… хм-м-м… против лома нет приёма. Кроме толпы других, очень пьяных и рыжеволосых ломов, которые после своей недавней выходки должны мне по гроб жизни.

Идея родилась сразу. К чему рисковать своими людьми, когда можно натравить на Карризи нечисть? А там, глядишь, и сам город. Так что вечером, отбарабанив вечернюю посадку, я сразу же направился в «Клуб Джентльменов».

Однако ещё при подъёме на чердак услышал какой-то странный шум. Крики, визги, грохот.

— Ну пустите! — орал кто-то тоненьким пронзительным голоском. — Я отыграюсь! Я всё верну! Ну почему мне нельзя внутрь⁈ Единственное приличное место во всей Венеции, а меня не пускают!

— Да ты же буйная! — проревел в ответ Шон. — Как я тебя пущу-то⁈ Ты же опять всё громить начнёшь!

— Ну пустите!

Старая знакомая, ага. Поднявшись к двери я обнаружил, как у входа в клуб толпа лепреконов пытается не пустить внутрь Феечку. Малявка активно хлопала крылышками и колотила Шону кулачками в грудь.

— Ну пожалуйста! — заливалась она. — Ну уберите меня из чёрного списка, ну прошу! Я больше не буду ломать столы! Я больше не буду драться! Клянусь! Даже если кто-то меня первым заденет, я просто пересяду за другой стол!

Тут Феечка начала активно махать волшебной палочкой, от которой во все стороны полетели искры.

— Если хотите заберите у меня палочку, а⁈ — кричала она. — Только пустите! Умоляю!

— Маринари, — кивком поприветствовал меня Шон, и его ребята тут же расступились, пропуская меня внутрь. А дальше входная дверь захлопнулась прямо перед носом у Феечки.

— Напомни-ка, а почему вы её не пускаете? — спросил я. — Денег нет? Или вам жалко, что она проиграет?

— Ой, да с чего бы мне вдруг стало её жалко? — поморщился Шон. — Не здесь всё сольёт, так в другом месте. Тут не в деньгах дело. Дело в том, что она реально буйная, Маринари! Да и не могу я её теперь пустить, чисто технически.

— Вот как?

— Ну да. Я же при всех уже сказал, что запрещаю ей вход. А раз сказал, значит слово нужно держать. Какой же я главный, если заднюю дам? Эдак я просто авторитет потеряю, и всё.

Я же задумался. Кажется, идея с нападением рыжей банды на Карризи откладывается, и вместо неё вырисовывается новая.

— Скажи-ка, а если я прикажу тебе её впустить? — спросил я. — Впустишь?

— Ну, — Шон очень серьёзно посмотрел мне в глаза. — Если прикажешь, пущу.

— И это не будет считаться для тебя потерей репутации?

— С чего бы? — хмыкнул Шон. — Это же не моё решение. Ты здесь главный, Маринари. Об этом уже весь город знает.

— Главный, — повторил я. — И что, никому не претит, что в клубе для нечисти главным является человек?

— Ну… поначалу были недовольные, конечно же. Ворчали. А один… назовём его «представителем некоторой расы», предложил тебя либо убить, либо превратить в лягушку, а потом вернуть власть в этом месте ночным жителям.

— Вот как? И чем дело кончились?

— Его свои же побили, — пожал плечами Шон. — Сказали, что больше не собираются жрать невкусную еду. И ещё сказали, что человек Маринари хорошо готовит, так что пускай он будет главным и… и всё на этом. Постоянники собрали совет и все единогласно проголосовали за то, что претензий к человеку Маринари не имеют, и что он тут свой. Поэтому да. Если ты скажешь, что фее можно находиться в «Клубе», то мой авторитет не разрушится. Ты главный, Маринари.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Это прямо-таки отлично. Не вернёмся к нашим феям. Она сильно накосячила?

— Ну да, — подтвердил Шон. — Да ещё как.

— И получается, что если я её впущу, то пострадает уже мой авторитет.

— Именно. Ты же вчера сам видел, что за косяки нужно платить. Закон работает одинаково на всех. И на лепреконов, и на людей. К тому же, — тут Шон перешёл на шёпот. — Если ты её просто так пустишь внутрь, другие скажут, мол, ага-а-а-а… Этому человеку можно садиться на шею, он всем и всё прощает.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за науку. Тогда пойду и поговорю с феей. Возможно, мы найдём компромисс. Она отработает свой косяк и за это попадёт в клуб. Тогда, насколько я понимаю, все будут счастливы и при своём?

— Вроде, — Шон почесал в затылке.

Тогда я вышел из «Клуба» и притворил за собой дверь. Феечка сидела на полу, прислонившись головой к стене, и горько-горько плакала. Крылышки печально обвисли, а волшебная палочка валялась несколькими ступенями ниже.

— Ну почему? — всхлипывала она. — Почему жизнь так несправедлива? Я же не со зла! Я просто… эмоциональная!

Я присел рядом.

— Слышь, мелкая, — негромко обратился я к Феечке. — А хочешь сделать, чтобы тебя снова пускали в клуб?

Фея подняла на меня заплаканные глаза.

— Человек? — шмыгнула она носом. — А чем ты мне поможешь-то? Ты кто вообще такой?

— Позволь представиться, Артуро Маринари.

— Артуро⁈ — заорала Фея. — МАРИНАРИ⁈ ДА ЛАДНО⁈

— Тише-тише, не ори…

— Тот самый Маринари⁈ О, синьор, ваши медовые панкейки это нечто! А наггетсы⁈ Я пробовала их единожды, но всё никак не могу забыть! А паста⁈ И пирожные⁈ Я те пирожные целую неделю вспоминала! Вы гений, синьор Маринари! Настоящий волшебник! — Феечка вскочила на ноги и начала метаться по ступеньке. — Вы же понимаете, что я сюда не только в покер играть хожу⁈ Я же и поесть люблю! Нормально чтобы! Я же на диете, а от вашей еды совсем не толстею! Совсем! Вы мой спаситель, синьор Маринари, благодаря вам я за месяц скинула двадцать грамм жира!

— Ага, — кивал я, выслушивая этот поток мыслей, но в какой-то момент всё-таки вынужден был его оборвать. — Смотри, в чём суть. За тобой косяк и всё не так просто…

— Да знаю я, знаю! — фея со злости пнула ногой стену. — Я хотела отработать его! Предлагала им искупить вину в драке! Говорила: давайте! Выскочим один на один! С любым! Если я выиграю, значит достойна пройти внутрь, а если проиграю, значит недостойна!

— И что? — ухмыльнулся я. — Ты бы действительно победила в таком спарринге?

— О, да! — Фея хищно улыбнулась, на мгновение обнажив меленькие острые зубки. — Я бы победила, уж поверьте мне, синьор Маринари! Я бы им всем морды набила!

Тут малявка засмеялась и смех у неё был… своеобразный. Безумный настолько, насколько это вообще возможно, но крайне заразительный.

— Поэтому никто из этих трусливых сволочей не согласился принять мой вызов! Они меня боятся!

— Ага, — снова кивнул я. — Расскажи-ка про ещё один момент. Я слышал, что ты зубная фея. Это так?

— Ну да, — кивнула малявка. — Собираю молочные зубы у детей. Но это подработка, синьор Маринари, для души! Так-то я покерный про…

— Ну хорошо, тогда слушай, — я понизил голос. — Есть один человек. Уважаемый, как говорят, и как говорят сильный. Мафиози-гондольер по фамилии Карризи. Этот гад наехал на моих людей, и один мой человек… очень хороший парень, надо отметить, лишился зуба. Переднего. И теперь я хочу синьора Карризи

— Убить! — глаза Феи загорелись безумными огнями. — Утопить! Повесить! Четвертовать! Засунуть в…

— Не-не-не-не, — запротестовал я. — Никаких убийств и никаких трупов. Я просто хочу, чтобы ты его наказала.

— Каким образом? — фея нахмурилась, но практически тут же просияла. — А-а-а-а-а… что ж я такая глупая? — она снова расхохоталась. — Я сама придумаю, как его наказать! Я это хорошо умею!

Я посмотрел на эту кровожадную мелочь и задумался: а может, её и правда опасно травить на Карризи? Однако… решился. И был у меня с собой один инструмент мести — чёрный маркер, который Петрович держал на кухне для того, чтобы подписывать заготовки. Где он его достал не знаю, но штука вообще несмываемая. Держится около года, если верить производителю. Так что вот — маленькая крылатая козявка влетит в неприступное палаццо, без лишнего шума сделает своё грязное дело и вылетит обратно. И все будут счастливы. Ну… кроме Карризи.

— Держи, — я протянул маркер Фее. — Знаешь, что с этим делать?

— О, да! Я знаю, что делать! Я зна-а-а-аю! — она опять рассмеялась и бешено захлопала крыльями, так что пыльца полетела во все стороны. — Спасибо за шанс, синьор Маринари! Я вас не подведу!

— Ну вот и хорошо, — сказал я, глядя как фея улетает прочь.

Сейчас она хорошенько разрисует этому Карризи лицо и тогда посмотрим, какое уважение он будет иметь среди своих же людей. Как он вообще на улицу-то выйдет?

В «Марину» я вернулся, чувствуя себя почти удовлетворённым. Проблема с мафией гондольеров решалась простым, но эффективным способом. И думать больше не о чем. Поэтому я раздулся, рухнул в кровать и в кои-то веки провалился в сон без сновидений.

Впрочем, ненадолго. Примерно во втором часу ночи меня разбудил Петрович. Домовой тряс меня за плечо:

— Маринарыч, вставай! Там опять кто-то припёрся! В дверь барабанит очень настойчиво, и имя твоё орёт!

— Кто? — спросил я спросонья.

— Не знаю! — тут Петровича передёрнуло. — Но аура… жуткая аура, Маринарыч! Мы с Женькой такому чудовищу дверь не откроем, всё на твой страх и риск! Там энергетика какая-то… безумная!

— Испугался, что ли? — усмехнулся я, уже натягивая штаны.

— Да нет… Просто я… Это… У меня заготовки и… И вообще!

Я спустился вниз, прошёл через тёмный зал и открыл дверь. На пороге, конечно же, стояла феечка. Вроде бы та же, но только ещё более какая-то… шальная, что ли? Растрёпанная, с горящими глазами и трясучими будто от нетерпения крылышками. Едва залетев внутрь, она начала метаться по залу и безумно хохотать. Сделал пару кругов под потолком, а затем уселась на центральный столик и сказала:

— Я всё!

Я хотел было расспросить, как всё прошло, но тут вдруг услышал звук. Громкое такое, требовательное урчание живота. Андрюха, и тот тише бурчит.

— Слышь, мелкая, — спросил я, — а ты когда последний раз вообще ела?

Фея задумалась.

— Недели две назад, — ответила она. — Вроде бы… ну да, точно! Когда меня ещё в «Клуб» пускали, вот тогда и ела. А потом меня не пускали, и я не ела.

Я в ответ лишь тяжко вздохнул. Нет, оно ведь безусловно приятно, когда кто-то ставит самой судьбе ультиматум — либо еда от Маринари, либо ничего. А с другой стороны, ну что за народ, а? Никакой заботы о себе! А я повар, и терпеть вид голодающей Феечки не могу. Поэтому я оставил её в зале, а сам ушёл на кухню и на скорую руку собрал мелкой сытный ужин: кусочек запечённой рыбы, горсточка ризотто без ничего и пару свежих бриошей Петровича, только-только из печи.

— Ешь давай, — я поставил тарелку перед Феей, а та набросилась на еду, как голодная зверюга. В итоге тарелка опустела через минуту. Как так получается, что Фея сумела засунуть в себя три-четыре собственных веса, подумаю потом. Сейчас же я заметил у Феи за спиной странный чехол… как будто от маленького-маленького клинка.

— Это что? — спросил я.

— Потом объясню, — отмахнулась Фея, облизывая пальцы, а потом объявила: — Всё! Синьор Маринари, вы не только настоящий повар, но ещё и настоящий мужчина! Накормили даму! Спасибо вам огромное!

Она похлопала себя по животу, а затем оглянулась по сторонам с таким видом, будто бы только что вспомнила, где находится.

— А зачем я вообще пришла? — пробормотала она вслух. — Ах, ну да! Точно же!

Она порылась в складках собственного платьишка и извлекла маркер.

— Держите, синьор Маринари, я всё сделала.

— Хорошо разрисовала? — я принял «оружие».

— О, да! — Феечка вновь зашлась безумным хохотом. — Хорошо разрисовала!

А в следующую секунду скинула с плеча тот самый чехол, развернула его, а там…

— Ядрёна мать! — я аж в сторону отскочил.

В чехле лежали три человеческих зуба. С кровавыми и дли-и-и-и-инными такими корнями. Два резца и один…

— Шестёрочка! — хохотнула Фея, пнув его ногой.

Я посмотрел на зубы. Потом на Фею. Потом снова на зубы, на маркер в собственной руке, на зубы, на Фею, на маркер… и тут до меня начало доходить.

— Скажи, пожалуйста, — начал я как можно спокойней. — А я ведь не уточнял, для чего тебе маркер, да? Не уточнял, что хочу, чтобы ты разрисовала синьору Карризи лицо?

— Не-а, — сказала Фея предельно честно. — А что, нужно было маркером его разрисовать?

Я тяжко вздохнул и захмурился. Фея ничего не поняла, а я подумал, что поняла, а она не поняла, а я… о-хо-хо. Она искренне считала, что я послал её вершить акт возмездия по профилю. Ещё и про зуб Рафаэле зачем-то рассказал, чем лишь подтвердил его теорию. И по факту претензий к ней нет и быть не может.

— Скажи, — спросил я осторожно. — А ты маркер вообще использовала?

— Конечно! — кивнула Фея. — Я ему на лбу цветочек нарисовала.

Ну хоть так…

— Ладно, — сказал я. — Ты можешь снова посещать клуб. Передай Шону, что это я распорядился, пускай вычеркнет тебя из чёрного списка.

— Правда⁈ — от радости Фея тоненько взвизгнула и захлопала в ладоши. — Спасибо, синьор Маринари! Спасибо вам огромное!

— Только есть к тебе одна просьба.

— Для вас, синьор Маринари, всё что угодно!

— Если ты в следующий раз будешь понимать, что ты чего-то не понимаешь, ты лучше уточни, ладно? Не додумывай.

Фея кивнула, а потом засмеялась, вспорхнула со стола и с криком:

— Панкейки! Я лечу к вам! — унеслась прочь из «Марины».

Я же остался один. Сидел и смотрел на лежащие передо мной зубы. Почуяв, что «безумная энергетика» исчезла, ко мне в зал вылез Петрович и постепенно присоединился к созерцанию трофеев.

— Слушай, Маринарыч, — сказал он задумчиво. — А давай мы эту безумную фею в свой чёрный список внесём, а?

— Плохая идея.

— Почему?

— Ну а тебе разве нужна заплаканная истеричная фея, которая орёт под окнами ресторана? Мне вот лично не нужна. А когда она сытая, она довольная.

— И то правда, — согласился Петрович.

Я же вздохнул и подумал о том, что Рафик отмщён…