Глава 2

Интерлюдия. Анна Сазонова

Шустро, будто лиса в курятник, — или же кура в лисятник, — Анна Эдуардовна ворвалась в свой гостиничный номер. Ей нужно было хорошенько подготовиться ко встрече со старшим братом — как минимум переодеться в «рабочее» и взять хоть какое-нибудь оружие. Из разряда нелетальных. С момента запрета Артура на убийства, она в совершенстве освоила зачарованную телескопическую дубинку, нунчаки и самый обычный шокер. Тем, собственно говоря, и справлялась до сих пор.

Но вот беда…

Азарт и предвкушение скорой развязки застлал девушке глаза, и она чуть было не прозевала ловушку. Схватив с прикроватной тумбочки дежурную бутылочку воды с тем, чтобы освежиться, она резко:

— Ать! — отшвырнула её от себя.

А бутылка в какой-то момент вдруг зависла в воздухе и начала сворачиваться внутрь себя. Будто бы где-то у неё внутри возьми, да и откройся маленькая чёрная дыра. Р-р-раз, и нету. Схлопнулась.

— Ага, — усмехнулась Аня, сразу же безошибочно определив почерк Артёма Сазонова. — Подловить меня решил? Ну посмотрим-посмотрим…

К ловушке она отнеслась, как к забавной игре. Осторожно пробираясь вглубь номера, она наступила на небольшой мохнатый коврик рядом с креслом и снова:

— Эть! — отпрыгнула в сторону.

Коврик хлопнул, исчез, а Аня тем временем имела неосторожность облокотиться на прикроватную тумбочку, которая оказалась третьей ловушкой.

— Ыть! — следом подвела подушка. — Ать! — и одеяло. — Э-э-эть! — весь постельный комплект волею старшего брата был превращён в целую россыпь самосхлопывающихся ловушек. А впрочем… не только он. — Ать! Эть! Да ё-моё, сколько можно⁈

Весь номер! Буквальная каждая вещь в нём оказалась превращена в артефакт. До чего бы ни дотронулась Анна Эдуардовна, ей тут же приходилось отпрыгивать в сторону, чтобы её случайно не задело. Началась настоящая цепная реакция, и хлопки звучали с периодичностью в несколько миллисекунд.

— Фу-у-ух, — остановившись в безопасной зоне, Аня перевела дух и оглядела номер. — Вот так, значит, да? — и теперь путь обратно к двери уже не казался таким безопасным. — Да только хрен там плавал…

Девушка улыбнулась и решила, что выйдет из своего номера альтернативным путём. Будто ребёнок, который играет в «пол — это лава», Анна Эдуардовна в несколько прыжков оказалась рядом с дверью, ведущей на балкон. Схватила ручку прямо через занавеску, рванула вперёд, но в этот момент…

Хлоп! — кто бы мог подумать, что Артём додумается сделать артефакт из полупрозрачной тюли? Внезапно, Аня оказалась на палубе какого-то военного корабля, и со всех сторон её окружали люди. Человек тридцать. И все вооружены огнестрелом против её нунчак…

* * *

Утро. Солнце светит, птицы орут. Начиналось всё, как говорится, за здравие — до тех самых пор, пока Аня не сбежала от меня с летника вершить самосуд.

Ну и вот! Довершилась, блин… Вершительница…

А я теперь категорически не понимаю, что мне со всем этим делать дальше. Потому что прямо сейчас я вижу то, чего быть не должно. И назвать ситуацию «странной» — это ещё очень мягко. Итак! Забравшись на смотровую башню Сан-Джорно Маджоре, я скормил туристическому биноклю уже целую горсть мелочи и всё смотрел, смотрел, смотрел.

Вдалеке от Венеции в море неподвижно стояли четыре корабля. Огромный стальной флагман под название «Sangre Real», что в переводе с испанского означает «Королевская Кровь», и ещё три корабля чуть поменьше. Причём пушек на каждом из кораблей было как у дурака фантиков. Вооружённые до зубов махины, которые в теории могли бы разнести в щепки какой-нибудь небольшой прибрежный городок.

— За розовым морем, — пробубнил я себе под нос. — на синем побережье…

А вокруг этого флота суетились маленькие лодки и рыболовецкие суда. И то, что вооружённые корабли принадлежат моего доброму другу маркизу Оливаресу, было ну слишком очевидно. Вот ведь… собака гишпанская.

И ладно бы корабли просто стояли. Но на одном из них, скорее всего на флагманском, прямо сейчас находилась моя сестра. Я это чувствую. Я это знаю. А вот как попасть на корабли — нет, не знаю, и даже близко не догадываюсь.

Имеет место быть вариант идти напролом. Можно. Навыки, так сказать, позволяют. И сила есть, и энергия. Понятное дело, что в одиночку взять на абордаж такую махину — это не то же самое, что отбить банкет, но всё-таки что-то я, да умею. Справлюсь, но…

Но-но-но, всегда есть это чёртово «но». Если я поступлю так, то без жертв не обойтись, а я не хочу никого убивать. И уж тем более не хочу, чтобы из-за меня погибла Аня. Утырки, что держат её в заложниках, имеют обыкновение при малейшей опасности бросать концы в воду. Так что вариант поднять полицию, дожа и спецназ мы тоже отметаем.

Третий вариант — вообще отпустить ситуацию и дать дону Базилио решить всё своими методами. Но дед всегда говорил, что нельзя свои проблемы перекладывать на кого-то другого. За все свои поступки нужно отвечать самостоятельно.

Родители вот, например, очень любили спихивать все свои косяки на других. И любят до сих, по всей видимости. Из детства помню, как тайный сыск накрыл склад запрещённых артефактов прямо на территории нашего поместья. То есть… казалось бы, что на территории нашего поместья. А когда дошло до судебного разбора полётов, выяснилось, что это чужой кусок земли, окружённый Сазоновскими владениями со всех сторон. И земля не наша, и склад не наш, и принадлежит он какому-то совершенно левому бедолаге, который был неосторожен подмахнуть подсунутую моим папенькой бумагу. В моменте получил денег, а потом расплатился за это сполна. На плахе.

Поэтому свои проблемы я буду решать сам. Варианты, на самом деле, есть. Но ведь и Оливарес перестал быть дураком, раз так перестраховался. Вокруг кораблей явно какая-то сложная артефакторная защита. И стоят они вдалеке от Венеции не просто так. Скорее всего для того, чтобы ночью до них не дотянулась ни одна аномалия.

Но решать проблему нужно в любом случае. Я чувствую, что с сестрой пока что всё в порядке. Да-да, чувствую… дед всё-таки не зря говорил, что род — это больше, чем просто фамилия. Род связывает людей, и у нас с Анной Эдуардовной такая вот связь имеется.

Ну… то есть теперь имеется. После того, как она встала на путь исправления и постепенно вытравливает из себя негативную энергию. А вот родителей я, например, не ощущал никогда.

— Короче! — сказал я сам себе и отлип от бинокля. — Буду рисковать…

На гондоле до кораблей маркиза по понятным причинам не доплыть, судно того же Матео вызовет подозрения, и поэтому я буду добираться до них вплавь. Днём это будет нереально, потому что море кишит рыболовецкими судёнышками. Есть неиллюзорный шанс попасть под винты или оказаться спасаемым против собственной воли какими-нибудь небезразличными моряками.

Поэтому плыть нужно ночью. Да, у кораблей Оливареса есть прожектора, которые управляются компьютерами, — потому что ночью людям не придёт в голову выходить на палубу. Но я всё равно рискну.

Может, сирены на помощь придут? Или Ужас Глубин подсобит, не знаю. У меня в Венеции появилась целая куча интересных друзей и знакомых, так что чем чёрт не шутит?

— Ладно…

Весь день прошёл в каком-то полусне — мысли мои крутились исключительно вокруг Анны. «Марина» на сегодня взяла передышку. Близнецы отмывали зал после свадьбы, Джулия взяла выходной чтобы навестить бабушку, а у Женевры и Петровича наступил медовый… э-э-э… день. Я же всю смену отстоял на заготовках. Понятные и приятные дела — нашинковать овощи, поставить тесто на пиццу, сварить бульоны. Всё в щадящем режиме и без фанатизма.

И вот, около семи часов вечера я уже сидел на набережной. На лавочке. Кормил голубей хлебными крошками, и думал о том, какие же они смешные. Тупые, но забавные тварюшки. Интересно, это они же в ночи отращивают кулаки и месятся друг с другом на ринге, или то всё-таки другие, аномальные голуби? Ответа, понятное дело, нет.

Наступали сумерки. Солнце окончательно закатилось за горизонт, погасли розовые отблески на воде, и небо стало синим. Затем чёрным. Затем зажглись первые звёзды и жахнул колокол Сан-Марко.

Раз ударил. Два ударил. Три, четыре, пять и… и на этом по идее должен был остановиться, но сегодня что-то пошло не так. Внезапно колокольный звон начал нестись со всех сторон — к «основному» колоколу, который предупреждал жителей о начале аномальной активности, добавились ещё пять. Никогда прежде их не слышал.

— Странно…

Колокола били не в такт, остервенело и очень навязчиво. В какой-то момент мне показалось, будто бы это кричит сама Венеция.

Что ж. О таком явлении я не читал, но сразу же стало понятно — ночка будет неспокойной. По идее, в такую ночь нормальным людям надо бы сидеть по домам, но я-то… по версии Джулии я ненормальный, да. Поэтому остался сидеть на лавочке и ждать.

И в какой-то момент поймал себя на том, что мне становится плохо. Не просто «не по себе», а прямо вот физически хреново. Мутит, крутит, перед глазами плывут чёрные круги и сердце бьётся на пределе возможностей.

Не знаю как именно, но я смог понять, что всё это значит. Это связь. Та самая связь с Аней, о которой я и говорил. Прямо сейчас ей вводят какие-то препараты, чтобы развязать язык и сломить волю, и вот это… это уже по-настоящему плохо.

Ярость накатила цунами. Ярость, злость, гнев, как не назови. А особенно меня злило то, что я до конца не понимаю, что именно делают сейчас с сестрой. Никогда не орал на Анну Эдуардовну, и даже не поднимал голос, но будь она сейчас рядом…

Ох…

Не нужно ей было в это лезть. Не нужно прикрывать и спасать того, кто в этом не нуждается. Да, я как она не учился на профессионального убийцу, но всё равно не из тех, кто даст себя в обиду.

И ждать больше нечего. Поднявшись с лавочки, я подошёл к кромке воды и понял, что море… кипит. Буквально. Вот точно так же, как кипела вода у причала в моём втором зале, только значительно масштабней. По всему морю вздымались и лопались пузыри. Валил пар. Чуть осмотревшись, я понял, что у кипения есть очаги, и очаги эти перемещаются. Бродят туда-сюда, периодически сталкиваясь друг с дружкой, и после столкновения ведут себя как бильярдные шары.

— Да что ж такое-то?

Наблюдая за этой изысканной аномалией, я всё ждал и надеялся, что бурление отойдёт в сторону, но не тут-то было. Никуда оно не уйдёт. То есть мне придётся плыть и одновременно с этим заниматься геометрией, петляя между кипящими участками и просчитывая их движение. Правда, как это делать с того ракурса, когда твоя голова едва-едва торчит над водой — непонятно. Ну почему же именно сегодня, а?

Ладно. Собрав всю волю в кулак, я сжал зубы покрепче и принялся напитывать себя энергией. Позитивные эманации густели вокруг меня на манер щита.

— Итак, — сказал я сам себе и уже почти было прыгнул, но тут…

Тут колокол ударил снова. Причём не где-то там, а прямо у меня над ухом. Как будто кто-то подкрался на цыпках вместе с гонгом, и шарахнул в него со всей дури. Я от неожиданности чуть было не потерял равновесие и не шлёпнулся с мостовой на манер мешка со всяким-разным вместо того, чтобы героически прыгнуть в кипящие воды.

Но «чуть», как известно, не считается. Обернувшись в сторону звона, я оглядел всю улицу, но не заметил никого и ничего. Фонари, туман, всё как обычно.

— Глюки? — уточнил я сам у себя. — Или нервы?

А затем повернулся обратно и…

— Ох ё…

Прямо передо мной, метрах в двадцати от берега плыл пиратский корабль. Чёрные мачты, рваные чёрные паруса, нос в виде сисястой русалки, а весь корпус как будто бы свёрстан из костей, смолы и ошмётков дерева.

— Что за чёрт?

Корабль подплыл к набережной практически вплотную, а уже через пару секунд на мостовую с грохотом упал трап. И по трапу в мою сторону шёл человек. Одет он был преимущественно в рвань, обрамлённую шляпой с пышным пером сверху и высокими кожаными сапогами снизу. Человек был до невозможности бледен, а на его плече сидел попугай.

— Ну здрасьте, — пробормотал я и сделал шаг вперёд…

Интерлюдия. Синьора Паола

Пока Артуро Маринари влипал в развесёлые приключеньки буквально на каждом ходу, «Между Булок» как будто бы была запрограммирована на успех кармически. Пекарня развивалась сама собой, наращивала обороты и на «домовой тяге» летела к успешному успеху.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила синьора Паола, попутно управляясь с кассой и отпуская очередь из гостей. — Тебе бы сладенького.

— Не хочу, бабуль, — Джулия тем временем сидела на высоком барном стуле неподалёку от стойки продавца. — Спасибо.

— А что тогда? Ты сегодня весь день в облаках витаешь. Что-то хорошее случилось? Или что-то плохое? Или, быть может, ты пришла к бабушке за советом?

Джулия открыла было рот, чтобы ответить, но не успела.

— Доброе утро, синьора Паола, — сказал последний человек из очереди, элегантный синьор в сером костюме. — Мне, пожалуйста, шесть канолли с фисташкой.

— Момент!

Не не-старчески бодро синьора Бачокки кинулась выполнять заказ. Открыла витрину, специальными щипцами собрала коробочку со сладостями и аккуратно перевязала её атласной лентой. Конечно же, не забыла завязать пышный бантик, и о «бонусах» тоже не забыла.

— А это для вашей прекрасной внучки, — старушка подмигнула и добавила к большой коробке маленькую. — Малиновое безе. Она вчера спрашивала.

— Синьора Паола, — улыбнулся синьор. — Вы само очарование, — улыбнулся, поклонился, забрал заказ и исчез за дверью. Утренний наплыв наконец-таки закончился.

Синьора Паола ненадолго скрылась в кухне, чтобы проверить не убежало ли тесто, и спустя минуту вернулась.

— Итак, — сказала она, затем сделала глоток кофе и резко посерьёзнела. — Тебе нужна помощь?

— Да нет, — Джулия пожала плечами и отвела взгляд. — Всё нормально. Просто… думаю о жизни. И об Артуро…

— О-о-о, — сквозь улыбку протянула бабушка. — Да я вижу ты по полной влюбилась.

— Почему сразу «по полной»? — Джулия попыталась было возмутиться и придать лицу равнодушное выражение, но вышло крайне неубедительно. — Самая обычная любовь…

Паола рассмеялась.

— Джулия-Джулия, — покачала она головой. — Не так сверкают глаза у женщины, когда у неё самая обычная любовь, — ловко перегнувшись через прилавок, синьора Паола взяла щёку внучки в захват и принялась трепать.

— Ба!

— У тебя опасения какие-то? — старушка отпустила Джулию. — Неужели в «Марине» появились какие-то новые молодые официантки и ты теперь боишься?

— Ой, — девушка закатила глаза.

— Не ойкай мне тут. Я ведь серьёзно. Могу поделиться с тобой женскими хитростями если надо. Ты не смотри, что бабушка старенькая. Бабушка ещё…

— Ба!

— Да что ты заладила со своим «ба»? Или же, — тут синьора Паола воровато оглянулась по сторонам. — Или мы можем устранить конкуренток, — а после зловеще расхохоталась.

Джулия от такого аж кофе поперхнулась.

— Устранить? — переспросила она. — Убить что ли?

— Зачем убивать? — Паола подняла бровь. — Не надо никого убивать. Одного просроченного пирожного достаточно, чтобы на неделю конкурентка стала не конкуренткой. Но! Знаешь, что? На самом деле я думаю, что Артуро парень серьёзный и тебе совершенно не о чем волноваться.

Девушка вздохнула.

— Да не волнуюсь я. И вообще о другом думаю, — тут Джулия крайне внимательно изучила содержимое чашки, чуть помялась и продолжила: — Просто вчера мы были на свадьбе и…

— Стой, — перебила бабушка. — Понятно. Моя внучка созрела на замужество, не так ли? Хочется поскорее примерить белое платье?

— Не знаю, — Джулия всё так и не подняла глаза. — Всё как странно и непонятно. И вдруг…

— Вдруг он скажет, что пока что рано? — закончила за неё Паола.

Как будто бы нехотя, но внучка всё-таки кивнула.

— Ну да… Ты же знаешь, что люди частенько живут вместе десятилетиями, прежде чем пойти на такой шаг. И… вроде как это нормально. И даже принято.

Паола рассмеялась снова, но на сей раз безо всяких зловещих ноток.

— Слушай, — сказала она и подалась вперёд. — А напомни-ка мне, какая у Артуро фамилия?

— Маринари, — Джулия нахмурилась. — А что?

— Нет-нет, не Маринари. До этого у него была другая фамилия. Настоящая.

— Сазонов, кажется.

— Сазонов, — улыбнулась синьора Бачокки. — Вот именно. А это значит что?

— Что?

— Это значит, что он не местный. У них всё делается по-другому, поэтому не думай обо всяких глупостях. Артуро парень серьёзный и занятой, причём занят он хорошими важными делами. Я бы даже сказала, что это достойно восхищения! Через любимое дело он делает других людей счастливыми. А может быть…

Синьора Паола задумалась и как будто бы прислушалась к чему-то.

— А может быть он делает счастливой саму Венецию. Сама же знаешь, что город ему благоволит.

— О, да, — буркнула Джулия. — Как бы не начать ревновать к Венеции.

— Не стоит. Венеция у нас дама справедливая, — старушка обошла кассу и присела на соседний стул. — Итак. Скажи мне, пожалуйста, вот что: если тебя действительно что-то беспокоит, то почему бы просто не поговорить об этом с Артуро? Прямо. Честно. Рассказать всё как есть, и тогда не нужно будет сидеть, накручивать себя и гадать «а что, если»?

— Наверное… наверное я так и сделаю, — Джулия улыбнулась, и впервые за этот разговор улыбка вышла искренней. — Спасибо, бабуль.

— Не за что. А хотя… как сказать «не за что»? Ты, случайно, ничего не забыла?

— М-м-м… вроде бы нет.

— Ты же говорила, что у тебя сегодня выходной?

— Ну да, — кивнула девушка. — Выходной.

— Тогда вспомни, чему я тебя учила, — синьора Паола лукаво подмигнула внучке. — Каждый ценный совет имеет свою цену. Так что давай-ка, внученька, одевай фартук и поможешь мне в пекарне…

А Джулия была только рада. Схватив с вешалки белый халат и шапочку для волос, — или же «от волос»? — она шагнула на кухню, и тут же её охватило очень тёплое, давно забытое чувство. Это было похоже на возвращение домой после длительной поездки или что-то около того.

Давненько они с синьорой Паолой не проводили время вместе вот так — занятые готовкой на одной кухне. Джулия перекладывала горячие круассаны из печи на витрину, посыпала сахарной пудрой булочки и раскладывала пироженки по коробкам. При этом периодически посматривала на бабушку и думала, что давненько не видела ей… такой.

Лёгкой, бодрой, жизнерадостной и чем-то занятой. Синьора Паола порхала с кухни к кассе, от кассы к витринам, и обратно. И столько в ней было энергии, как будто бы бабушка скинула лет тридцать, не меньше.

«Хорошо», — подумала Джулия. — «Хорошо всё-таки, что я зашла…»