Глава 15

В темноте бродить по чужой квартире – то еще удовольствие. Это не родная коммуналка, в которой я могла ориентироваться даже на ощупь, с закрытыми глазами. Однако, о чудо чудное, как-то умудрилась ни разу ни во что не врезаться и даже не споткнуться. Хотя бы в этом удача была на моей стороне. Полоска света пробивалась из-под закрытой двери на кухню. Любопытство уже не просто мучило, а раздирало на части: они что там, на спор обжираются? Кто первый лопнет от натуги, тот и проиграл в неравном бою? Или просто тихо пьют, без слов друг друга понимая: один тост за свою несчастную судьбинушку подняли, а теперь его шлифуют? Ни одно из моих самых диких предположений не оправдалось. А реальность оказалась еще глупее, чем все мои самые странные полуночные фантазии… Эти два чудилы стояли в планке. И не просто на руках, а на кулаках. И оба смотрели на часы, лежавшие у них под носами. Матовое стекло на двери не позволяло рассмотреть подробности, которые мне, в принципе, и нафиг не упали. Рада была, что не мордобоем заняты. А в остальном – хоть на одной ножке пускай стоят на спор, хоть кукарекают в окно – кто громче. Главное, чтобы без последствий для здоровья, которые моя совесть не переживет. Я постояла еще немного, надеясь, что неподвижная картинка хоть немного изменится, но нет – они все так же упорно держались. Начались галлюцинации – представилось, что парни пыхтят и сопят. Все остальное довершило воображение – я уже насочиняла, что эти двое могут себе придумывать при таком пыхтении. Остапа несло, а это означало, что пора уже сваливать, пока никто меня не засек: было бы странно опять орать, что  совсем не интересуюсь происходящим, после того, как была поймана на подглядывании. И вообще, я дико устала от этой смеси тестостерона, адреналина и тупого мужского упрямства, смешанных в одном флаконе. Мысленно пожелала парням спокойной ночи, понадеялась, что утром не найду их лежащими тут же, на кухне, и отправилась спать. Утро меня встретило внезапной хмарью, моросящим дождем и прохладой. И мобильником, который показывал время, ушедшее далеко за полдень. Я уже и забыть успела, как можно сладко спать, когда тебе никто не мешает звенящей посудой, перепалками, не тревожит организм журчащей водой в ванной комнате. Когда соседи не беспокоят, просто потому, что их нет. А капли дождя за окном лишь убаюкивают и умиротворяют. Жаль только, что на желудок это умиротворение не действует… Крадучись пробралась в кухню. Было страшновато, что эти два ночных упрямых долбоящера так там и лежат, утомленные своими развлечениями. Хорошо, если просто спят, а не сознание потеряли… Но нет – в помещении было пусто, чисто, и даже почти уныло. Ни одного намека на вакханалию, которую могли бы устроить два новоявленных бизнесмена в честь своего праздника. То ли я им всю малину испортила, то ли они просто праздновать не умеют. «Вика, холодильник в твоем полном распоряжении. Не стесняйся» – записка на дверце, пришпиленная единственным магнитом, меня практически умилила. Это Данька, похоже, меня перепутал с кем-то. После всего, что нас связывало, я бы и не подумала, что здесь возможно хоть какое-то стеснение. И уж точно – не по поводу двух яиц и стакана молока. Ну, ладно. Еще ложку кофе растворимого позаимствовала. Но все учла, запомнила и честно пообещала себе, что обязательно верну, да еще и с процентами. Плохая новость: я была заперта. И ключей мне никто не оставил. Данька, видимо, решил подстраховаться. А может, вообще об этом забыл – я бы не удивилась ни тому, ни другому варианту… Звонить и требовать, чтобы приехал и выпустил – идея так себе. Во-первых, все равно не послушается. Во-вторых – я и номера-то его нынешнего не знаю. А старый когда-то удалила и забыла за ненадобностью. Занялась очень важным и полезным делом – валянием на кровати. Выбор удобной позы, когда отлежаны все бока, не так уж и прост, как оказалось. Но я была не против – давно уже такой фигней не занималась. Заодно гуглила варианты квартир, чтобы поприличнее моей комнатухи, но не намного дороже по деньгам. Было бы до ужаса обидно спустить всю свою выторгованную премию тупо на переезд и аренду. Что я, только для этого с Виктором целовалась? И никакого профита больше? Пальмовский, как будто ждал, чтобы о нем вспомнили, тут же нарисовался. Не дал нормально рассмотреть один из вариантов – сбил все поиски входящим звонком. – Вика, здравствуй. – И тебе не болеть… – Я, вообще-то, надеялась, что он сольется самостоятельно. Какая ж нежная мужская натура выдержит, когда ее так принародно кидают? Эта натура была совсем не нежна, скорее, непробиваема, как шкура носорога. Того самого, который плохо видит, но своей проблемой это не считает. – Я хотел бы тебя увидеть. Сегодня получится? – Не знаю. Все будет зависеть только от твоих стараний. – Что нужно сделать? – Он как будто подобрался весь. Не удивилась бы, если приготовился записывать. – Забрать меня из квартиры. Адрес скажу. – Пффф! – Он фыркнул так облегченно, как будто уже планировал поход в логово дракона, а тут – мелочь какая-то, глупость вовсе. – Могу хоть сейчас подъехать. – Ага. Подъезжай. Только сначала попроси ключи у Дани… И тишина в ответ. И я уже представила, как теперь уже этот придурок стоит в планке рядом с Вороновым – ключи таким образом выклянчивает. Просто никакие другие картинки в голове уже не рисовались. Психологическая травма возникла, не иначе… – Алло, Виктор? Ты здесь? – решила уточнить, на всякий случай. Кто знает, может быть, парень упал в обморок и теперь валяется где-нибудь, а люди идут мимо и ничего не замечают. Ужасно, оказывается, быть в центре интереса сразу трех мужчин: каждому из них грозит опасность, причем по их же собственной глупости, а ты из-за этого вечно переживаешь… – Еще не здесь, но на связи. – Голос бодрый, не сдавленный, не хриплый. Значит, зря волновалась. Инсульт обошел Пальмовского стороной. – Почему молчишь? – Пытаюсь сопоставить обстоятельства… – Брось эту глупую затею, все равно ничего не выйдет! – Артем сегодня сообщил, что ты надежная, и тебе можно верить. – Почему-то звучала эта фраза совсем не радостно. – А про таймер он тебе ничего не говорил? – Нет. Сказал только, что пока твоя кукушка на месте, все у нас будет хорошо… – Насчет кукушки, положим, он прав на сто процентов. Во всем остальном я бы точно усомнилась… – Отчего же? – Ну, как можно утверждать, что у нас все будет хорошо, если я сижу в квартире у Дани? И выйти не могу? Будем с тобой играть в отношения на расстоянии? – удивительно, что я вообще заговорила про эти отношения. Зачем давать человеку надежду на то, что даже моё больное воображение рисовать отказывалось?! – А ты хочешь оттуда выйти? Точно? – откровенное сомнение звучало в голосе Виктора. Ну, я бы на его месте тоже усомнилась. – Если бы я мечтала сидеть запертой в чужой квартире, то вряд ли бы стала просить тебя о помощи. Ты так не считаешь? – А что ты там забыла, если не секрет? – Виктор Сергеевич, не слишком ли вы много задаете вопросов? – начал уже раздражать своим безмерным любопытством. – Лучше у Дани спросите, зачем он все это устроил! И мне потом расскажете, заодно. Надежда на то, что Пальмовский спасет меня из заточения, была крайне хилой. Не для того вчера Даниил увел меня из-под носа, чтобы сегодня отдать в белы рученьки Виктора. Но. Я ошиблась. В ком больше – фиг поймешь. То ли в упрямстве Воронова, то ли в настырности Пальмовского. И не ждала вовсе, что через какой-то час с небольшим в замке заворочается ключ. Потом еще в одном, и еще… Высунула нос из комнаты, в которой так и торчала, в конце концов, не хозяйничать же мне в чужой квартире? Бродить по дому без его хозяина – как-то не комильфо. Да и лениво было, в общем-то… – Это ты, все же? – Пальмовский смотрел на меня внимательно, долго, и лишь потом сделал первый шаг. – А ты ждала кого-то другого? – Я вообще уже никого не ждала. Думала, Данька решил меня здесь навсегда замуровать, в качестве мести за все содеянное… – Чем ты так ему насолила, если не секрет? – Ничем. Но откуда мне знать, как работает его извращенная фантазия? – Вик, может быть, выйдешь уже из комнаты? Странно так разговаривать, когда видишь только глаза и подбородок… – Я не одета. Мужской взгляд блеснул интересом, который тут же исчез. Не иначе, придавленный усилиями интеллекта и воли. – Совсем? – Не совсем. Я в пижаме. – Ну, покажись. Вряд ли сможешь удивить меня чем-то неизведанным… Уверена, Пальмовский ожидал разврата во всех его проявлениях, но обломался. Какой разврат может быть в футболке, размера на три большей, чем надо бы, и в обычных хлопковых штанах? – Прикольно смотришься. – Я знаю. Антисекс ходячий. – В каком смысле? – Модель пижамы такая. Если однажды устанешь от будущей жены, подари ей такую же. А лучше сам надень. – Это зачем еще? – Избавишься от лишних приставаний! – Хорошо. Сохрани ее. Ни в коем случае не выкидывай. – Он казался предельно собранным и серьезным, а я слегка растерялась. – Это еще зачем? – Поженимся и будем носить по очереди. Будет вместо стоп-сигнала. – ТЫ все еще планируешь на мне жениться? Сумасшедший? – Я от своих слов никогда не отказываюсь. И просто так не бросаю их на ветер… В этот момент он поймал сразу тысячу бонусных баллов по сравнению с Данькой и Темой. Замуж за такого придурочного, само собой, пойдет лишь идиотка. Но само заявление мне понравилось. Веское такое, что ли. Бьющее в самое сердце глупенькой женской аудитории. Свисающее с ушей макаронным водопадом. Жаль, что сердце и уши у меня не казенные, а так бы повелась в момент! – Переодевайся, Вика. И пойдем уже на улицу. Боюсь, что Воронов может пожалеть о своем благородстве и примчаться следом. А мне второе свидание под его чутким присмотром совсем не улыбается… – А у нас свидание? – Если не хочешь так называть, то будет просто прогулка. – Ну, ок. Без особой спешки, но и не затягивая процесс, переоделась. Душу терзала тревога: что с этим парнем не так, и что же мне дальше делать? Вроде бы, на маньяка не похож… И все же. Крайне странное поведение. – И куда мы пойдем без зонтика под проливным дождем? – Поедем. Зонт не потребуется. – Что ж… Это все меняет, конечно. Только ты мне не ответил на вопрос. – Заглянем в кафе поблизости, здесь есть интересное. Там почти все виды кухни, на любой вкус. Черт возьми! Ведь знает же, как тронуть меня за живое! – ТЫ мне вчера тоже обещал еду и развлечения на халяву! И где они? – С едой небольшой облом вышел. Но только не говори, что ты не развлекалась. – Он, наконец, позволил себе улыбнуться. – Или вы развлекались за мой счет? – Халява была всеобщей, Вика. Все по-честному, тебе не кажется? – Давай, выходи уже. – Я обулась под его неотрывным взглядом, выпрямилась, натягивая капюшон толстовки. – И, прежде чем поехать куда-то, скажи мне важное. – Что именно? – Куда ты дел Даню? И как у тебя оказались его ключи?! – Даня на работе. Устраняет недочеты всякие. Они неизбежны при открытии нового центра. – Виктор смотрел на меня предельно честно и открыто. Я почти поверила. – Чем докажешь? Может, его уже скрутили твои молодчики и заперли в подсобке, чтобы не мог ни закричать, ни выбраться? – Позвони, проверь. – Действительно, логичное предложение. Как я сама не догадалась? – Я номера не знаю. – И да, понятно, что снова глупо выглядела. Ну, а куда деваться? – Звони с моего. – Он протянул мне трубку, предварительно разблокировав экран, нашел номер Дани. – Проверяй. Набрала. Ну, а что мне терять-то, действительно? Я должна была убедиться, что в квартиру пришел нормальный парень, с легкими отклонениями, очевидно, но не настоящий маньяк… – Привет. Ты добрался? Все хорошо? – Даня не ждал ответа, а сразу засыпал вопросами. – Он добрался, да. И, кажется, живой и здоровый. Привет. Недолгое молчание в трубке. – А Витя где? – Стоит, подслушивает. Видимо, боится, что я сейчас начну тебе в любви признаваться. А это не очень красиво с чужого телефона. – Ясно. Я понял. У тебя все как обычно. Язвишь – значит, в полном порядке. – Да. То есть – нет. Я хотела узнать, как ты сам? – А что со мной может быть? – Не знаю. Удивило, что ты отдал Виктору ключи от своей квартиры… – Я просто утром торопился и забыл оставить тебе второй комплект. А Витя очень удачно согласился его передать. Ничего удивительного. – Даня был до странного сдержан и спокоен. Никакой экспрессии и нажима, никаких тебе восклицаний «какого хрена?» и тому подобных… – Извини, Вик, у меня тут совещание. Позже поговорим. Он сбросил первым, а я еще какое-то время таращилась в экран. – Что случилось, Вика? Он тебе неприятное что-то сказал? – Я не понимаю просто… – Вернула ему телефон и набросила куртку на плечи. – Выходи. А то до вечера будем на пороге топтаться. – Чего ты не понимаешь? – Виктор запер дверь и вручил мне связку. Я сфотографировала номерок, наклеенный на дверях квартиры. – Что ты делаешь, Вика? – Я в принципе не знаю, где нахожусь. Дом-то еще, возможно, найду… И то не факт, что не заблужусь в новостройках. А вот квартиру надо запомнить как-то. Соседи не поймут, если я буду в каждый замок эти ключики втыкать. – Я тебя провожу обратно, не беспокойся. И адрес могу скинуть, если уж на то пошло. Мы зашли в лифт и я уставилась на Виктора, прямо в глаза. – А теперь объясни мне, что происходит?! – Я забрал тебя, сейчас повезу обедать. Что не так? – Где вчерашняя экспрессия, где драма? Где искры, летящие по сторонам?! – А тебе очень надо? Чтобы искры летели? – Нет. – В чем проблема тогда? – Жду подвоха. Не люблю, когда все идет не по плану! – Знаешь, я вчера тоже ничего не ждал, никаких подвохов. А они, как видишь, прилетели. – Предлагаешь расслабиться и получать удовольствие? – Конечно. Можешь хотя бы поесть, для начала. – Уболтал. Я безропотно села к нему в машину, уже совсем без всяких эмоций приняла очередной букет – тоже в корзиночке и с подставкой. Уточнила, куда вчерашний делся… Цветы, хоть и брошенные, мне все равно было жалко. – Стоят у меня в кабинете. Что с ними станется? – Спасибо, что не выбросил… – Так это же был подарок тебе. Только ты и имеешь право его выкидывать. – Виктор, вроде бы, рассуждал вполне логично. И даже, наверное, тактичным показался… Мне было нечем парировать. Не выбросил – и ладно. Забирать его из какого-то там кабинета я вообще-то не собиралась. – Ты какая-то очень молчаливая сегодня, Вика. Странно… – Вчера план перевыполнила. На сегодня запас иссяк. – Мне кажется, что-то еще тебя мучает… Не расскажешь? – Не могу. Говорю же – запас иссяк. Слова в предложения не складываются. – Ну, может быть, я начну задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать? – Попробуй. Не знаю, что из этого получится… – О чем ты думаешь так усиленно? Даже брови нахмурила… и губы в трубочку… Не скажу, что тебя это портит, но бывало, что выглядишь симпатичнее… – Я вчера пообещала Дане с Артемом, что открою у них курсы по игре на губах. Вот, тренирую первое и самое важное упражнение. – Понятно. Они сегодня уже делились твоими идеями. – Виктор усмехнулся. – Мне понравилось. – Тебя в долю не возьму, даже не мечтай. Кстати, что с вами сегодня приключилось? Со всеми? – У меня все отлично. А что? – Вы же бегали, как стадо быков на арене. Думала, затопчете друг друга, и по мне пробежитесь – не заметите. – Это было от нервов и волнения, Вика. А сегодня все пришли в себя. Очнулись. Пересмотрели свое поведение… – И у тебя не было желания надавать Даньке по мозгам? – Вчера было. Сегодня прошло. – Это после проверки Артема, что ли? – Ну да. Все поняли, что ты взрослый адекватный человек, и сама решишь, что делать, и как будет правильнее для тебя. Я расхохоталась. От души и в голос. – Шикарно! Можешь устроить мне встречу с Артемом? – Зачем? – Да, все-таки, нужно будет съездить ему по лицу! Чтобы больше  так не делал! – Успеется, Вик, еще успеется. Если что, я тебе с удовольствием помогу. Виктор, действительно, накормил меня обедом. Вполне себе вкусным и сытным. Не лез с советами по выбору блюд, А зря, наверное, потому что я тыкала в названия, особенно не вникая в состав, а потом сидела и недоуменно разглядывала то, что мне на стол поставили. Окончательно выбил из колеи кусочек мяса за безумные деньги, сиротливо лежавший на огромном блюде в окружении трех зеленых горошин, просто выбил меня из колеи. – Это теперь так модно, Вить? Или у них тарелки нормальные закончились? Витя в это время вполне успешно разделывался и с мясом, и с гарниром. – Ты зачем-то схватила меню с авторской кухней. Там все с выпендрежем, каждое блюдо. – Я, наверное, перепутала цифры… – В каком смысле? – он отложил вилку с ножом и отпил воды из стакана. Видимо, готовился заранее, чтобы ненароком не подавиться. – Я думала, что большая цифра – это вес. А маленькая – цена. А тут, получается, все наоборот? – Вика, когда ты в последний раз была в ресторане? – он, наверное, не хотел меня обижать. Вроде бы, не дурак – тащить девушку на свидание, чтобы там между делом подкалывать. – У подруги на свадьбе. Пару лет назад. Но нам там меню не показывали, к счастью. Иначе бы я голодной от страха ушла. – У тебя действительно такие проблемы с деньгами, Вика? – Пальмовский вдруг стал серьезен до неприличия. Как будто вообще незнакомец приперся к нам за стол, подвинул Виктора и начал задавать неприятные вопросы. – Нет. Это просто жадность. Патологическая. – Я старательно разжевывала первый кусочек мяса, отпиленный от авторского произведения искусства, при этом пыталась поймать горошину на тарелке. Она же на вес золота, получается, такое чудо нужно обязательно съесть! – А если честно? – Ну, куда уж честнее может быть? Я только что призналась тебе в своей жадности, Витя! Считай, что это просто невероятная откровенность! Странно, что ты этого не заметил раньше. – Ты не захотела брать у меня деньги в первую встречу, когда я пытался купить коньяк. Сама себе противоречишь. – А это был второй мой недостаток: трусость. И она еще сильнее, чем жадность. Виктор долго молчал и хмурился. Было сложно прочесть по его лицу, что он думает. Какие-то странные гримасы бродили, для моих скудных знаний по физиогномике недоступные. А потом он все-таки рассмеялся. – Ну-ну. То-то ты сбежала от меня с Артемом, а потом стебалась у Макса в открытую. – А это уже глупость прорисовалась. – И почему-то мне кажется, что ты все сочиняешь на ходу… – Он все так же прихлебывал водичку из стакана. Осторожный, блин, предусмотрительный. Сто пудов, боялся подавиться! – Ага. Тяга к вранью – еще один. Будешь записывать или так запомнишь? – Зачем ты так старательно на себя наговариваешь, Вика? – Я констатирую факты и называю вещи своими именами. – Пожала плечами и переключилась на только что принесенный салат. Тоже авторский. Овощи в нем забыли нормально покрошить. Пополам порезали и накидали в пиалу. Сверху прикрыли пучком травы. – Вот это, например, не авторская кухня, а просто повар-лентяй. Но очень умный лентяй, который умудрился свой недостаток превратить в прибыль. – Ты тоже к этому стремишься? – Ага. – Ощутила себя козой – жую траву, свисающую изо рта, и при этом что-то пытаюсь мекать. Но трава ничего такая, приятная, нежная. Или я по зелени соскучилась. Не очень изящно засунула остатки травинок в рот, прожевала, и лишь потом договорила. – Видишь, получается очень неплохо: от тебя достались деньги за коньяк, сам коньяк, прибавка к зарплате и три букета. И вот еще обед в ресторане. По-моему, ничуть не хуже, чем у этого безрукого товарища. – Вик, эта зелень для красоты положена. Ее необязательно было жевать. – Поздняк метаться. Она уже проглочена! – А теперь серьезно: что у тебя за проблемы с деньгами, и чем я могу помочь? – Так ты уже помог. Расслабься. – У тебя же нет нормального жилья, правильно? – Как видишь, теперь есть. Даня постарался. – Я бы хотел, чтобы ты от него не зависела в этом вопросе… – Надо, чтобы зависела от тебя? – Вика, если бы я хотел зависимую от меня девушку, то давно бы уже завел содержанку, а не тратил время на то, чтобы за тобой гоняться! – Ну, раз тебе нравится бегать, то бегай дальше. А с Даней и жильем я как-нибудь сама разберусь. Кстати, ты не закинешь меня в супермаркет на обратном пути? Нужно прикупить кое-каких продуктов… – Будешь Воронова кормить? – Себя, в первую очередь. У него холодильник чисто для красоты и размещения магнитов. А мой молодой здоровый организм не согласен с таким положением вещей. – Что у вас общего с Даниилом? – Несколько лет дружбы. По сравнению с тремя днями нашего знакомства с тобой – просто до фигища, согласись? – Ну, теоретически, да. – Он положил в книжечку с чеком деньги и чаевые. Поднялся, понимая, что я уже давно готова. Проглотила еду и даже не заметила за разговорами… – А практически тебе ничего другого и не остается. Если что-то не устраивает, то я же тебя не держу… Вроде бы, и вел он себя нормально, и почти не давил. Но достал уже своими неудобными вопросами. Так я ему и выложила всю подноготную, ага! Маме не говорю, а какому-то Пальмовскому как на духу признаюсь! Намек до адресата долетел, попал прямо в цель, вызвал верную реакцию: Виктор Сергеевич больше ко мне не приставал. Завез в магазин, честно катал тележку, пока я искала нужные продукты на незнакомых полках. И даже до дома с ветерком докатил, помог выйти, вспомнил про букет, вытащил его из-под пакета… Цветы, похоже, почти не пострадали. – Вика, подожди. – Не дал мне убежать, придержал за руку. Я думала, что сейчас напросится на чай. Типа, поможет поднять тяжести, заодно и задержится. Но нет. Он снова потянулся с поцелуями. В этот раз ощущения, что меня ударили под дых, не возникло. Коленки не тряслись, воздух в легких не заканчивался, но было все равно приятно. Даже привстала на цыпочки, чтобы удобнее было. – До новой встречи, Вика. – Ты это специально сделал, да? – безумно смутила какая-то странная нежность в его голосе. Совсем неожиданная, непривычная. Заставила снова нести чушь. – Что именно? – Таймер сбил. Теперь Артему снова ждать придется, когда нужное время пройдет… – Я постараюсь, чтобы он не дождался. – И это ты тоже просчитал, да, Виктор Сергеевич? – Что именно, поясни? – Ну, вот это. Мне кажется, ты все прекрасно знал и подстроил! – я ткнула пальцем в Даню, который стоял в двух шагах от нас. Виктор Сергеевич обернулся, глянул на Воронова, как ни в чем не бывало. Меня при этом продолжил обнимать. Столбил территорию, однозначно. – О, привет, Данила! Доставил девушку в целости и сохранности, как видишь. – Поразительно, он даже улыбался. Я тоже нацепила на лицо оскал, отдаленно похожий на улыбку. Хотела бы скривиться, как от лимона, да вроде как не совсем прилично было бы… – Привет. Спасибо. – Даня подошел, протянул руку Виктору, приветствуя. Тем самым заставил Пальмовского выпустить меня из объятий. Я чуть отодвинулась, как будто совсем не при делах. Вроде бы и стыдиться нечего – я Даньке не обещала ничего, клятвы верности не давала, но все равно – стало как-то неудобно. – Пакет давай, я сам подниму. – Гм. Тон, не терпящий возражений. Он явно не планировал приглашать Виктора на огонек. – Вика, ты уже идешь? Или еще тут постоишь, потискаешься? – Могу с тобой местами поменяться. Потискайся тоже. – Нет уж, увольте. Я к такому обмену не готов. – Виктор, как ни странно, улыбался. Ничем не проймешь, черт его побери. От такого ухажера же фиг отделаешься, даже если очень сильно захочешь! – Ну, вот и отлично. Счастливо, Вить. Спасибо, что передал ключи. – Даня тоже был непрошибаем. – Вика, до встречи! И спасибо тебе за компанию! – Пальмовский кивнул Даниилу, а мне послал воздушный поцелуй. И тут же ретировался. Наверное, решил, что не стоит накалять обстановку. – Что в пакете? – А Даньку моя личная жизнь, похоже, совсем перестала волновать… Содержимое сумок его гораздо больше беспокоило. – Надеюсь, это не косметичка, которую ты вчера случайно забыла в своей коммуналке? – Это твой будущий ужин, балбес! И даже, возможно, еще завтрак и обед. – Отлично. А ты не могла меня попросить, чтобы заехал в магазин и привез продукты? И с ключами – что это за цирк? Достаточно было позвонить и попросить, чтобы я их тебе выдал. – А куда звонить? На деревню дедушке? Я даже твой номер не знаю! И вообще, будешь так меня отчитывать – соберусь и уеду обратно! – Я сегодня был занят с центром, завтра день посвободнее. Займемся поисками нормальной квартиры для тебя. – Ну, надо же! Какое чудо! А я думала, что все – попала в жилищное рабство! – Ты только не подумай, что я тебя выгоняю или хочу избавиться побыстрее… – Мы уже стояли в лифте, причем как-то слишком тесно друг к другу. Учитывая, что кабина рассчитана человек на восемь, а мы ехали только вдвоем. – Но я тебя уже притомила своими приключениями, понимаю, Дань. Извини, что так вышло. Ты обо мне проявил заботу, а я фигней страдаю. – Действительно, было немного стыдно. Не знаю, за что конкретно, однако чувство вины пробивалось. – Это ты меня извини. Я не имею права вмешиваться в твою жизнь. А ты можешь делать что захочешь. Нравится тебе Виктор – ради Бога, встречайся с ним, выходи замуж, бери ипотеку, детей рожай… – Фух! Спасибо! Без твоего благословения никогда бы не решилась! Он мне, в принципе, не очень-то и нравится… – Дай угадаю… Любопытство? – И еще немного совести, да. – Мы вошли в квартиру, стало чуть проще переживать его присутствие. Вроде бы, говорил Даня об одном, а всей своей харизмой, килограмм так на восемьдесят или на все девяносто, почему-то показывал обратное. В том смысле, что тянулся сам и меня притягивал. – Тебя совесть заставляет ходить на свидания с человеком, который совсем не нравится? – Представь себе, и такое бывает! – отобрала у него пакет. – Иди уже, займись своими делами, а я начну готовить ужин. – Со мной было так же, Вика? – Вместо того, чтобы уйти в свою комнату и хотя бы переодеться, Даня следовал за мной, нависая и придавливая. – Так же – это как? – Встречалась со мной только ради совести? – А мы разве с тобой встречались? – А что мы делали? – Сначала дружили. Потом занимались сексом. Как произошел переход от одного состояния в другое – до сих пор не пойму. А потом все закончилось. Все состояния. В каком месте должна была проснуться совесть, подскажи мне, Даня? – Все понятно с тобой… – Прислонился к косяку и внимательно наблюдал, как я раскладываю продукты. – Зато мне с тобой ничего не понятно. – Забей. Это просто попытка самоутвердиться, услышав про твою неземную любовь и разбитое сердце. Сейчас руки помою и тебе помогу. Я не выдержала. Психанула. Подошла вплотную, чтобы с силой тыкнуть пальцем в грудную клетку. – Хорошо! Самоутверждайся, раз тебе это так необходимо! Я в тебя была влюблена с самого первого курса! Слюнки подбирала и вставала по стойке «смирно», каждый раз, когда ты мимо проходил. По ночам сны про тебя смотрела. А днем слушала про твои похождения. Каждый раз – от разных знакомых и подруг. Сексом ты занимаешься как бог, не спорю. Мне все нравилось. Но должен же был хоть раз тебя кто-то кинуть?! Он хмуро уставился на мой палец, который никак не мог пробить костюмную ткань, но продолжал в нее вкручиваться. – И ты решила быть первой? – Да. – У тебя получилось. – Я рада. Еще есть вопросы? – Нет. Спасибо за откровенность, Вика. – Обращайся. У меня огромный нерастраченный запас откровенностей. Ушел, не оборачиваясь. Наверное, обиделся… Ну, сам напросился, значит, сам и виноват. Мог бы тогда хоть раз сказать, что я ему нравлюсь, а не просто укладывать под одеяло. Когда-то, очень давно, меня научили, что любую негативную эмоцию нужно переводить в мирное русло. Не важно, что именно ты будешь делать, главное – чтобы там требовалась физическая сила и минимум мозгов. Я с удовольствием, с каким-то мрачным удовлетворением крошила овощи и мясо. Чистила, резала, кидала в сковородку и опять крошила. – Ты сейчас меня представляешь? На месте вот этого кабачка? – Голос, раздавшийся из-за спины, заставил подпрыгнуть. – Вот прямо сейчас – да! Идиот! Кто так подкрадывается к человеку, у которого в руке нож?! А если бы я тебя зарезала? – сунула в рот палец, по которому скользнуло сорвавшееся лезвие. Вроде бы, и не сильно зацепило, но обидно до боли. – Дай, посмотрю. – Даня протянул руку, подождал, пока я сдамся добровольно. Пришлось показывать свою пострадавшую конечность. Ну, не доводить же до абсурда, когда он палец мне будет выдергивать изо рта? – Нужно промыть и перебинтовать. – Успокойся. Само пройдет. Там просто кожа содрана. – Вик, я сказал – надо, значит, надо. – Потянул к раковине, засунул мою руку под ледяную воду. Держал там, пока не перестало кровить. – Сейчас все сгорит на сковородке, и ты останешься без ужина. И я вместе с тобой, между прочим. – Это было бы самым грустным окончанием вечера. Я уже размечталась о том, какое вкусное получится рагу. Приготовленное по моему любимому рецепту, да еще на кухне, где никто не толчется под ногами… Черт побери. Когда я уже накоплю на этот первый взнос в ипотеку?! – Переживем. Закажем доставку. – Даня сосредоточенно поливал меня перекисью водорода. От души плескал, так, что хватило и его штанам, и моей майке. – Кто тебя так учил обрабатывать раны? Иди лучше, помешай и убавь огонь. А я сама себя перевяжу. А то залепишь пластырями от пяток до макушки. Удивительно, но он послушался. И не сопротивлялся, когда я указывала, что резать, как чистить и в какой последовательности закидывать в посуду. – Вик, извини за мои вопросы. Я не хотел на тебя давить… – Ты не давил. Просто взбесил. Ничего такого необычного. Данька вздохнул тяжело. – Мне реально не давал покоя вопрос, почему ты сбежала тогда неожиданно. – А у тебя это нормально – показывать маме девушек, лежащих в постели? – Нет. Но я и не рассчитывал, что ты останешься там лежать… – Ну вот я встала и ушла. Все, как ты и планировал. Кстати, до сих пор не уверена, что мама была. – В каком смысле? – В обыкновенном. Очень удобный выход, когда нужно избавиться от девушки, но так, чтобы она тебя не считала козлом. У тебя получилось на «ура». – Вообще-то, я тебе звонил потом. И неоднократно. Только ты зачем-то поменяла телефон. – Нет, я просто внесла тебя в черный список. И если бы ты очень-очень сильно хотел меня разыскать, то мог позвонить с другого номера и в этом убедиться. А еще был один способ – прийти и поговорить. До этого же тебе такие фокусы удавались? А потом вдруг стало не под силу? Вообще-то я не планировала это ему высказывать. Никогда. Даже думала, что навсегда забыла про эти обиды. А тут вдруг полилось, водопадом. Это же надо как я обиделась тогда на Даню… До сих пор помнила, а думала, что все уже стерлось из памяти, прошло… – Я тогда в бизнес ударился. Некогда было бродить под твоими окнами… – Ну, вот! – Я торжественно подняла палец. – Говорила же, что вовремя разошлись наши пути! Ты бизнесом занялся, достиг вон каких высот! – А могли бы и вместе их достичь… – Все, прекрати, Даня. Если бы между нами было что-то стоящее, то оно бы не сдохло просто так. А оно даже зародиться не успело, так что ничего страшного. Ты просто не хочешь принять тот факт, что я больше не смотрю на тебя, затаив дыхание. – Вообще-то, я так на тебя смотрел. А ты не замечала… – Зато теперь дышим полной грудью. Оба. Разве это не славно? – Ну, ок. Пусть будет по-твоему. – Он отвернулся к плите, словно там сейчас творилось что-то важное. – А зачем вы с Артемом стояли в планке, если не секрет? – Слушать, как он скребет лопаткой по дну тефлона, через какое-то время надоело. – И прекрати уже там размешивать все! Будет не рагу, а пюре. – А ты подсматривала, что ли? – Хотела только подслушать. Но вы молчали. Пришлось смотреть. – Планка – очень хороший способ собрать в кучу мысли. Подумать. И для физической формы полезно. – То есть вы таким способом ушли от драки? – А что нам с Артемом делить? И по какому поводу драться? – Ну, за честь дамы, хотя бы… – Пускай этим Виктор занимается. Мне никто не давал права вступаться за твою честь. – Мммм… Будем считать, что я приняла твою версию. – Вик, я не хочу распространяться на эту тему. Мы с Артемом договорились, что больше к тебе не лезем. Подробности, извини, передавать не буду. – И поэтому ты весь вечер разводишь меня на разговоры о прошлом. Все по-честному, да. Чего же теперь ждать от Темыча? – Я к тебе не лезу. Выяснить, что случилось тогда, очень хотелось. В настоящем – никаких поползновений. Можешь не бояться. И спи спокойно, рассказывать сказку на ночь не приду. – И не будешь встречать с дробовиком, если я вечером куда-нибудь сбегу? – Нет дробовика. А так бы встретил, конечно. Кажется, он начал улыбаться. Вот и славно. Потому что эти вот серьезные разговоры ни о чем изрядно напрягали.