Глава 2

Когда коснулось воплощения проекта нового медицинского университета в реальность, в нём нашлись новые косяки, которые мы с Настей совместными усилиями правили до поздна, и я не уверен, что на этом можно закончить. Прийти домой и лечь спать пораньше не получилось, упал на кровать ближе к полуночи и сразу провалился в сон. Почти сразу приснился новый университет, только почему-то он внешне очень напоминал здание МГУ. На чертежах в его формах было, конечно, нечто похожее, но точно не настолько.

Я стоял на широченном главном тротуаре, ведущем ко входу. Кругом цвела сирень и что-то ещё, совершенно фантастическое. Толпы жизнерадостных студентов, радуясь весеннему солнышку, которое с самого утра решило одарить город теплом, стекались ко входу, обтекали меня и радостно приветствовали в моём лице нового ректора. А я смотрел на это огромное здание и эти толпы и мне стало как-то нехорошо. Примерно, как во сне, где ты приходишь в школу после болезни, а тебе у доски задают какой-нибудь невообразимый вопрос. А потом все смеются над тобой, потому что ты не знаешь такого элементарного материала, да ещё к доске ты вышел в пижаме.

Да как я буду руководить всей этой махиной? Вы что там все, сдурели что ли? Я же обычный врач! Тьфу ты, лекарь! Ну какой из меня ректор? Пока я пялился на монументальное здание университета, ко мне подошёл Юдин и напомнил, что у нас с ним совместная лекция для первокурсников, которые готовятся к первой важной сессии.

На этом моменте я проснулся и резко сел на кровати. Сердце так колотилось о рёбра, словно ему там тесно. Но я-то знаю, что это не так и никакой дилатационной кардиомиопатии у меня нет. Я каждый день смотрю, как растёт и как наполняется моё ядро, а сердце совсем рядом и оно точно нормальное. Стрелки часов показывали начало четвёртого. Я выровнял дыхание, успокоил пульс и снова залез под одеяло. Ну а что теперь? Ректор — значит ректор, сам напросился, вот и тяни теперь. Хорошая работа руководителя в чём заключается? Грамотное распределение обязанностей среди подчинённых, а те в свою очередь среди своих подчинённых, и, когда этот процесс наладится, коллектив работает, как слаженный механизм. За этим механизмом, правда, надо регулярно присматривать, чтобы ни одна шестерёнка не заскрипела и не соскочила с оси.

Утром, несмотря ни на что, я встал бодрым и полным сил, а они мне сегодня ох как пригодятся. Сначала надо вплотную заняться решением кадрового вопроса. Лучший вариант — кинуть клич студентам, которые сейчас приходят на обучение, а среди желающих уже произвести отбор. Ну а если кто-то не пожелает, а хорошо зарекомендует себя на практических занятиях, буду пытаться уговорить. Прежде чем строить новый университет, мне надо окончательно разобраться с госпиталем и онкоцентром, чтобы отпустить их в свободное плавание со спокойной душой.

В этих размышлениях я и подходил к своему манипуляционному кабинету, возле которого уже сидел князь Волконский со своей прелестной спутницей, которая решила выгулять в свет новую шляпку, раньше я такой не видел.

— Доброе утро! — бодро приветствовал я сладкую парочку и пригласил их жестом проследовать в кабинет.

— Вы сегодня однозначно выглядите лучше, чем вчера, — сказал князь, с улыбкой глядя на меня. — А то вчера я уже начал за вас беспокоиться.

— Что вы, за меня беспокоиться не стоит, Михаил Игоревич, — улыбнулся я в ответ. — Это я должен за вас беспокоиться, ведь это вы мой пациент, а не наоборот.

— Моё самочувствие, благодаря вашему таланту, намного лучше, Александр Петрович, — сказал он, снимая сюртук и рубашку с заботливой помощью Зои Матвеевны. — Если честно, я бы сегодня уже никуда не пошёл, если бы вы не сказали, что следует убрать метастазы. Я чувствую себя даже немного помолодевшим.

— Ну в последнем факторе больше заслуживает благодарности Зоя Матвеевна, а не я, — ответил я, начиная сканировать плечевые кости, где Образцова нашла небольшие метастазы. По размеру они оказались не больше горошины.

— Тут я с вами согласен, — довольно улыбнулся Волконский. — С ней у меня жизнь словно заново началась, даже жить сильнее захотелось.

— Ну это же прекрасно, когда находится такой человек в нужную минуту, — ответил я, начиная сканировать верхушки лёгких, где тоже имелись небольшие очаги. Пожалуй, я сегодня уберу это всё. — Да и сама Зоя Матвеевна выглядит гораздо более счастливой, чем когда я впервые её увидел.

— Ой, Александр Петрович! — махнула рукой тёща градоначальника, засмущавшись. — Я про то время даже не хочу вспоминать. К тому моменту прошло полгода, как я овдовела, но всё никак не могла прийти в себя и свыкнуться с мыслью, что я осталась одна. Со мной на фоне этого начало происходить всякое безобразие.

— Но теперь-то, Зоюшка, ты не одна, — проворковал сизым голубем Волконский. — Вот Александр Петрович меня окончательно подлечит и поедем-ка мы с тобой в Крым. Я знаю там один великолепный отель на берегу моря, он незабываемый.

— Хорошо, что рассказал, хоть сейчас, — хмыкнула Зоя Матвеевна. — А то я увидела вчера у тебя на столе путёвку на двоих на столе, так с тех пор хожу и думаю, с кем это мой сокол ясный собрался на юга податься?

— Ох, ты уже увидела, — рассмеялся Волконский. — А я хотел тебе сюрприз сделать, да видимо забыл спрятать злополучную путёвку. Эх!

Я дальше не стал обращать внимание на их воркование, а занялся удалением метастазов. Князь сразу потерял разговорчивость, видимо большого удовольствия процедура ему не доставляла, но и на боль он не жаловался, поэтому Катя пока бездействовала. Точнее сидела в зоне отдыха с книгой в руках. Название было незнакомым, наверно специфическая литература мастеров души.

Я завершил удаление метастазов в костях и в лёгких и вернулся к брюшной полости. Анна Семёновна нашла там небольшой остаток основной опухоли. Его я убрал достаточно быстро. На всякий случай, больше по привычке, просканировал брюшную полость, чтобы исключить наличие злокачественных очагов. В первую очередь — в парааортальных лимфоузлах и в брыжейке. Нигде не нашёл ничего, даже размером с кунжутное семечко. В печени тоже чисто.

— Ну вот, вроде и всё, — сказал я, отстраняясь от пациента и на автомате проверяя ядро. Там осталось чуть больше половины энергии. Растём потихоньку. — Так что можете спокойно ехать в Крым. А когда вернётесь, займёмся вашими сосудами. Как там, кстати, дела с расследованием?

— Именно благодаря тому, что оно подходит к концу, я и могу через несколько дней со спокойной душой ехать отдыхать, — ответил Волконский, надевая рубашку. — Осталось только завершить допросы, уже в более неторопливой обстановке, и распределить меры наказания участникам.

— И что им всем грозит? — поинтересовался я.

— Самый мягкий вариант — это каторжные работы в рудниках, — сказал князь. — Несколько человек из управляющей верхушки отправятся в камеры одиночки на пожизненное, а к нескольким по велению императора будет применена смертная казнь, что давно уже не практиковалось.

— И кто же будут те, что попали в последнюю группу? — спросил я, очень надеясь услышать среди них знакомые фамилии.

— Если вы рассчитываете услышать там фамилии лекарей из больницы Обухова, ну вы понимаете, о ком я говорю, то их там не будет, хотя они на мой взгляд и заслуживают.

— Но я был практически уверен, что именно они участвовали в создании нового штамма чумы с магическим компонентом, разве это не так? — спросил я, несколько разочарованно.

— Представляете, нет! — развёл руками Волконский. — Захарьин и Гааз были кузницей кадров, способствуя превращению сильных лекарей в ещё более сильных боевых магов. Выявление наибольшей эффективности в этом проявлении ядра лекарей — именно их заслуга. А вот диверсию с чумой и с брюшным тифом готовили совершенно другие люди. Вот их-то император и приказал ликвидировать физически.

— Это будет публичная казнь? — поинтересовался я.

— Ну что вы, Александр Петрович, — хмыкнул князь. — У нас же не средние века, чтобы собирать людей на площади для подобного зрелища.

— Зря, — хмыкнул я. — А то можно было бы провести на площади в Павловске, например, где родители похоронили своих детей по их вине.

— С одной стороны я полностью с вами согласен, Александр Петрович, — кивнул князь и как-то задумчиво посмотрел на меня. — Но мы так делать не будем. Но, по поводу того, что приговор будет приведён в исполнение, можете не переживать, всё это будет происходить под контролем независимой комиссии, которую буду возглавлять лично я.

— О, Господи, Мишенька, ты будешь на всё это смотреть? — подала наконец голос Зоя Матвеевна, про присутствие которой мы на какое-то время дружно забыли. — Зачем это тебе нужно?

— Приказ императора, душа моя, — нежно улыбнулся ей Волконский. — Хочет быть уверенным, что никто не поспособствует избегания ими крайней меры наказания.

— Ну раз так надо, — горестно вздохнула Зоя Матвеевна и покачала головой.

— Ну так что вы думаете по поводу медицинского университета, Александр Петрович? — князь резко сменил тему и испытующе посмотрел на меня. — Уже смирились с этой мыслью? Я так понял, вы не очень хотели взваливать на себя такой груз?

— Груз как груз, — хмыкнул я, чуть не ляпнув «партия сказала надо, комсомол ответил есть!» — Раз надо, значит сделаем. Я уже даже присмотрел проект здания будущго университета.

— Вот это я понимаю, правильный подход к делу, — довольно улыбнулся Волконский. — А то вчера на вас после этой новости лица не было.

— Да я вчера вымотанный был, хуже, чем за те сутки в Павловске, — улыбнулся я. — Да ещё эти ваши сюрпризы с Обуховым, окончательно выбили из колеи.

— Сильно переживали за него? — с пониманием улыбнулся князь.

— Практически как за члена семьи, — подтвердил я. — Я изначально не верил, что он может быть в таком замешан. И я даже не представлял, как всё начатое двигать дальше без него.

— Да вы оба молодцы, что уж тут говорить, — улыбнулся Волконский. — Вас обоих по-хорошему надо переводить в министерство здравоохранения империи.

— Так, давайте без вот этих вот! — замотал я головой. — Университет, так университет! Мне и этой задачи на долгое время хватит.

— Вот видите, Александр Петрович, — рассмеялся князь. — Всё познаётся в сравнении. Теперь и основание университета для вас окажется не самым твёрдым орешком, разгрызёте на счёт раз! Но про министерство тоже мысль пусть сидит где-то в голове, это только вопрос времени.

— Спасибо, конечно, но я пока об университете подумаю, — улыбнулся я. — Замечательная идея и замечательный план.

— Согласен, — снова улыбнулся Волконский и крепко пожал мне руку на прощание. — На сём позвольте поблагодарить и откланяться, а через пару недель я снова буду у вас, как договорились.

Михаил Игоревич и Зоя Матвеевна любезно попрощались со мной и покинули кабинет. Я не сразу сообразил сказать ему, что лучшая благодарность с его стороны для меня — освобождение Андрея Боткина и доказательство невиновности Обухова. Впрочем, для выхода на свободу последнего он бы костьми лёг, старые друзья, как ни как, если я правильно понял из их общения. И Обухов-то ему порекомендовал ко мне пойти, а не к своим элитным лекарям! При мысли об этом я отчётливо почувствовал, как у меня над головой нимб растёт. Даже рукой на всякий случай проверил, чтобы убедиться, что это не так. За последним занятием меня и застал Жеребин.

— Доброе утро! — сообщил он приятную новость.

— Доброе, — улыбнулся я. — Начинаем?

— Начинаем, — кивнул он, никак не прокомментировав моё ощупывание головы.

В этот раз мы решили меняться, удалять бляшки и ловить эмболы по очереди, оно и правильно. Всего несколько дней подряд мы этим занимаемся, а моя картотека для книги о сосудах стремительно пухнет. Можно уже и приступать к систематизации наработанных материалов, а затем и к написанию монографии.

Во время обеда я озвучил своим сотрудникам нашу новую схему подбора сотрудников, которую все охотно поддержали.

— Давно пора, Саш, — сказал Виктор Сергеевич, когда я закончил излагать. — Чтобы эффективнее реализовать задуманное, надо в разы увеличивать оборот обучающихся. В идеале, конечно, нужно менять образование лекарей и знахарей, а то мы так бесконечно будем переучивать.

— А вот с этого момента я хотел рассказать всем присутствующим, что нас ожидает впереди поподробнее, — улыбнулся я и обвёл взглядом насторожившиеся лица коллег. — Скоро в Санкт-Петербурге будет открыт новый медицинский университет.

Дальше была пауза, все без исключения перестали жевать и выжидательно смотрели на меня. Чувствуют, что это не просто новость, а новость, которая касается их непосредственно.

— И открывать новый университет мы с вами будем вместе, — добавил я.

— Так, подожди, — замотал головой Юдин. — То есть ты хочешь сказать, что эта контора закрывается и мы перейдём работать в университет?

— Ничего подобного, — покачал я головой. — Госпиталь будет функционировать и дальше, здесь будут продолжать обучать тех, кто уже работает, а новое поколение мы будем воспитывать там.

— А кто это «мы» — решил уточнить Илья.

— Я и все здесь присутствующие, — ответил я. — В таком непростом деле мне как никогда понадобится ваша помощь. Так что мы набираем коллектив в госпиталь, а сами переходим работать в университет.

— Так, погоди, — сказал Юдин и вытянул вперёд ладонь в останавливающем жесте. — А когда мы туда переходим? Надеюсь не на следующей неделе?

— Не так быстро, Илюха, — рассмеялся я. — Его сначала должны построить.

— Фух, — выдохнул Юдин, — а то я боялся здесь дела не успеть доделать. То есть это может произойти и через год, и через два?

— Не думаю, что у тебя будет столько времени, чтобы завершить «дела», — хмыкнул я. — Раз вопрос находится под личным контролем императора, сейчас всех строителей Питера сгонят на стройку университета. Здание будет расти, как на дрожжах.

— А если туда Николай со своей конторой подключится, то и того быстрее, — сказал Виктор Сергеевич. — Его работу мы видели.

— Это точно, — кивнул я. — Если бы таких контор было штук десять, за месяц построили бы, он один со своей бригадой такой объём не потянет.

— А что, настолько эпичное здание? — вскинул брови Юдин.

— Тебе и не снилось, — хмыкнул я. — Принесу по возможности копии чертежей, вы упадёте!

— Ой, Саня, ты лучше не пугай так, — вздохнул Илья.

— Да я даже не начинал, — рассмеялся я. — Вот принесу чертежи и буду пугать.

Ага, чертежи я принесу. Сначала надо бы копии сделать. А ещё надо их Обухову предоставить, пока они там не начали собирать всех Питерских архитекторов. Мне Настин проект очень по душе пришёлся, а ещё надо учесть, что в его создании я принимал активное участие. Даже наличие санузла при комнате отдыха теперь продумано. Да, надо бы ещё некоторые моменты проверить, а потом лететь в типографию, чтобы в срочном порядке наделать необходимое количество копий, чтобы всем хватило, строителям в том числе.

После лекций я пулей метнулся к Насте домой и мы снова разложили чертежи. Теперь я старался вникнуть в каждую деталь и находил много мелких недочётов, которые могли отрицательно сказаться на эксплуатации. Если вопрос коснулся реального строительства, а не просто дипломной работы, то и внимание к деталям должно быть соответствующее.

— А это что за помещение? — ткнул я пальцем в очередной чертёж.

— А это твой кабинет будет! — с гордостью ответила Настя, видимо ожидая похвалы, но у меня было несколько другое мнение.

— Насть, я не собираюсь в своём кабинете играть в большой теннис, ты точно уверена, что под него нужна именно такая площадь?