Глава 26

— Ух ты! — воскликнул Валера, отхлебнув из кружки и оторвался наконец от изучения бумаг. — А что это такое?

— Бурундучино, — хмыкнул я. — Я так понимаю, это их местное изобретение добавить в обычный капучино протёртый арахис.

— Слушай, а вкусно получилось, — сказал он, отхлебнув ещё. — А что такое капучино?

— Прости, я не подумал, — сказал я и хлопнул себя по лбу. — В восьмидесятых это понятие не было распространено. Это когда в эспрессо добавляют молоко, пропущенное через капучинатор.

— Ты сейчас издеваешься? — спросил Валера, отложив бумаги и глядя на меня исподлобья. — Что такое эспрессо?

— М-да, — произнёс я. — Сорок лет многое изменили в стране и мире. Эспрессо — это просто крепкий сваренный кофе, который является основой для всех кофейных напитков, таких как капучино, латте, раф, моккачино и других.

— Так, остановись! — взмолился Валера, вытянув вперёд обе руки. — Давай как-нибудь в другой раз ты мне расскажешь об этом подробно, а сейчас для меня важнее то, что написано здесь.

Он ткнул пальцем в лежащие на столе бумаги, потом взял их в руки и продолжил читать.

— Что там хоть интересного пишут? — спросил я.

— В Питере у Лисина родственников точно не осталось, — ответил Валера, отложив первый лист в сторону. — Зато есть какая-то двоюродная тётка и две троюродных сестры в Оренбурге.

— То есть седьмая вода на киселе и очень далеко, — сказал я. — И это всё?

— Ну здесь больше ничего нет. Наверно он был не такой интересной для полиции персоной, чтобы копать на него подробную информацию при жизни. По крайней мере можно не переживать по поводу того, что кто-то может претендовать на имущество, а тем более встретится на улице или придёт в гости. Если я правильно понял, он с этими родственниками несколько лет не общался.

— Но кроме родственников на улице могут встретиться друзья и коллеги, — сказал я.

— Про друзей здесь ничего нет, а насчёт коллег — вполне возможно, — кивнул Валера. Он работал инженером на небольшом корабельном заводе.

— У Кораблёва? — решил я уточнить.

— Нет, — покачал головой Валера. — Какой-то Введенский. Я так понимаю, что его небольшая верфь заводам Кораблёва и в подмётки не годится. Делают в основном катера и то не премиального класса, по большей части рыбацкие и экскурсионные. Однако коллеги всё равно есть, надо что-то придумать, что с этим делать. Кстати, он не бездомный и не снимает жильё в доходном доме, есть собственная квартира на Гороховой, я так понимаю недалеко от Адмиралтейства.

— У меня созрело к тебе деловое предложение, — сказал я, допив кофе. — Ты, воспользовавшись документами Лисина, продаёшь мне недвижимость, потом мы меняем тебе внешность и документы, и ты становишься окончательно Чугуновым Валерием Палычем. Тогда уже оформим документы на собственность на тебя.

— Поменять внешность? — вскинул брови Валера. — Хочешь сказать, что ты ещё и пластический хирург?

— Даже никогда не мечтал им стать, — усмехнулся я. — Но их доход хотел иметь. Да я вот смотрю на тебя, мне кажется очень похоже на тебя, когда ты становился видимым. Ты ведь так выглядел в прошлой жизни?

— Ты знаешь, придя в этот мир я не взял с собой ни одной фотографии! — рассмеялся Валера.

— Ну, это ты зря, конечно, — покачал я головой, изобразив удручённый вид. — Уж фотоальбом и коллекцию марок про космос с собой надо было взять.

— Откуда ты знаешь, что я собирал марки с космической тематикой? — удивился Валера.

— Ниоткуда, — сказал я и теперь настала моя очередь рассмеяться. — Просто я собирал марки про космос. А ещё поезда и цветы. А от брата в наследство достались со спортивной тематикой и искусство. Дома в альбоме Третьяковская галерея почти в полном составе, их больше всего. Но я мечтал стать космонавтом, поэтому везде искал космос. Так, Бог с ними с марками, что ты думаешь по поводу изменения внешности?

— Страшновато как-то, Саш, — пожал плечами Валера. — Но, возможно, ты прав. То есть ты сможешь сделать это лицо похожим на моё собственное?

— Стопроцентного соответствия гарантировать не смогу, ну ты сам понимаешь. Даже если бы ты прихватил с собой фотоальбом.

— Это понятно, — сказал Валера, грустным взглядом глядя в окно. — Поехали что ли квартиру пока посмотрим?

— Поехали, интересно же.

Валера собрал бумаги, мы допили кофе и пошли к машине. До Гороховой добрались довольно быстро, четырнадцатый дом выглядел не лучше и не хуже соседних, похоже недавно покрасили. Во двор въезжать я не рискнул, оставил машину у края тротуара, и мы прошли через арку. Нужная нам квартира находилась на третьем этаже, что уже хорошо, меньше будет слышно шум машин.

— А ты ключи от квартиры взял с собой? — спросил я, когда мы поднимались по лестнице.

— Ха, обижаешь! — сказал Валера, повертев связку ключей на пальце. — Сразу в карман положил.

Ухоженная деревянная дверь с фигурной резьбой явно простояла минимум полсотни лет, но было видно, что о ней заботились. Лак лежал ровно, нигде не вспучился и не обтёрся, возможно, что красили относительно недавно. Ключ подошёл, мы открыли дверь и вошли.

— А господин Лисин жил довольно неплохо, скажи? — спросил Валера, когда мы, осторожно ступая по слегка поскрипывающему паркету, прошли вперёд по коридору, заглядывая в каждую комнату. — Здесь получилась бы элитная коммуналка. Три комнаты поменьше, две побольше и кухня просторная. А ты иди ещё на ванну посмотри! Тут детей можно учить плавать!

— Да, ванна большая, — сказал я. Такие ванны больше двух метров в длину и метра в ширину я видел в прошлой жизни пару раз и не понимал каждый раз, зачем нужна такая большая. — И туалет просторный, не как в хрущёвке.

— Саш, а ты сюда глянь, — позвал меня Валера, стоявший перед открытым холодильником. — Тут продуктов на месяц, не меньше.

— Просрочки нет? — спросил я.

— Пока не нахожу, — ответил Валера, просматривая лежавшие на полках продукты. — Я хочу уже сегодня здесь остаться, как думаешь?

— За вещами сейчас поедем? — хмыкнул я. — Или тебе завтра привезти?

— Будешь ты ещё из-за меня мотаться, — сказал Валера, закрыв холодильник и заглядывая по очереди во все шкафчики. — Съезжу до госпиталя и обратно на такси, деньги у меня теперь есть. Слушай, а вот ты про изменение внешности сказал, так на меня же уже документы готовят, сказали завтра забирать, что делать-то?

— Я скажу Белорецкому, чтобы пока не делали. — Давай тогда завтра займёмся переоформлением квартиры, чтобы не тянуть кота за хвост. И забудь про такси, я отвезу тебя и туда, и обратно, у меня при этом ничего не отвалится.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Валера, открывая дверцы книжного шкафа. — Тут у него есть что почитать.

— Не у него, а у тебя, — поправил я.

— Да я пока никак не привыкну, — отмахнулся Валера. — Шкатулочка какая-то интересная, среди книг почему-то стоит.

Валера вытащил пару книг, которые мешали достать с полки резную шкатулку из красного дерева, потом вытащил её и поставил на стол. В предвкушении потёр руки и наконец открыл шкатулку. Открыв крышку, он замер и выпучил глаза.

— Ни хрена себе! — воскликнул он и развернул шкатулку ко мне. Там были две толстые аккуратно сложенные стопки денег. — Да я богач, Сань!

— Сумма приличная, — хмыкнул я. — Но я бы тебе предложил сильно ими не швыряться, пока мы окончательно не разберёмся с твоей личностью и лицом. Лучше старайся в подъезде с соседями особо не контактировать.

— Постараюсь, — пробормотал он, убирая шкатулку обратно в шкаф. — А у меня же ещё и банковские формуляры есть, с ними-то что делать? И почему он столько денег дома хранит, если можно было в банк отнести?

— А чего ты у меня спрашиваешь? — удивился я. — Можешь пойти у зеркала спросить, может ответит тебе что-нибудь.

— Не смешно, — буркнул Валера. — Поехали до госпиталя, буду дальше осваиваться, когда вернусь.

— Поехали, — ответил я и направился к выходу.

Валера вышел следом за мной и закрыл дверь на ключ. И тут внезапно открылась дверь напротив, на пороге стояла пожилая дама лет за семьдесят в домашнем наряде.

— Саша? — удивлённо произнесла она.

Я сначала подумал, что она обращается ко мне, но женщина уставилась на Валеру, как на живого мертвеца. Ну да, это же Александр Викторович. Валера уставился на неё, замерев в нерешительности. Вот тебе и первое попадание на проблемы.

— А мне сказали, что ты умер, — пролепетала старушка, не меняя выражения лица. — Я уже собиралась родственников твоих разыскивать.

— Как видите, я пока живой, — ответил Валера, быстро сориентировавшись в ситуации. — Но скоро собираюсь переехать в Оренбург к двоюродной тётке, в Питере мне больше делать нечего, один остался.

— Да, Саша, — дама медленно сменила маску ужаса на сочувственное выражение лица. — Соболезную тебе, это ж надо так. И когда ты уезжаешь?

— Да сейчас вот дела улажу, квартиру продам, — быстро нашёл что сказать Валера.

— Так давай дочка моя у тебя её купит, а то всё ютится где-то на окраине, — оживилась соседка и сочувствие сразу превратилось в меркантильный интерес. Хамелеон так быстро цвет не меняет.

— Да я договорился уже, — покачал Валера головой, потом кивнул в мою сторону. — Вот представитель покупателя.

— Ой-ой-ой, жалко-то как! — воскликнула соседка, снова изобразив вселенскую печаль на лице и прижала к щекам ладони, словно узнала о смерти близкого родственника. — Так ты же говорил раньше, что если соберёшься куда уезжать, то квартиру нам продашь.

— Что-то я такого не припомню, — сказал Валера, изображая, что усиленно копается у себя в памяти. — Всё равно теперь ничего не изменить, а мне пора идти, прошу прощения.

Мы ускоренно потопали вниз по ступенькам, соседка что-то хотела сказать, но не успела, мы быстро спустились на первый этаж и вышли из парадной.

— Боюсь она меня теперь доконает, — сказал Валера, пока мы выходили со двора через арку. — Надо с этим что-то делать.

— Когда станешь собой, просто не общайся с ней, — предложил я.

— Да у нас всегда было принято по-соседски общаться, — вздохнул Валера. — Придётся сделать над собой усилие.

— Можно нахамить или грубо дать понять, что тебе это общение на фиг не нужно, — предложил я.

— Так я могу только с хамами, — улыбнулся Валера. — А тут вроде относительно безвредная пожилая женщина, послать её по определённому адресу язык не повернётся.

— Это смотря как достанет, — сказал я.

— Тоже верно.

Мы приехали обратно в госпиталь. Рабочий день почти у всех закончился, оставались только дежурная медсестра и санитарка, так как всё чаще у нас находились пациенты, нуждающиеся в круглосуточном пребывании. Такими темпами мы скоро сможем все палаты занять, но пока что пребывание в одной из палат Валерия Палыча никому не мешало. Ну раз есть куда переехать, то почему бы и нет.

— Слушай, Валер, — сказал я, наблюдая, как он пакует своё скромное имущество в пакеты. — Я в принципе пока никуда не тороплюсь, давай тогда и подвезу тебя до Гороховой с вещами.

— Даже не надейся, что я буду возражать, — усмехнулся он и протянул мне пару пакетов с одеждой. — На вот тогда помоги немного.

Я взял из его рук пакеты, он подхватил остальные, и мы пошли обратно к машине. По пути заехали в кондитерскую и прикупили вкусняшек к чаю. По лестнице на третий этаж мы старались идти максимально тихо, даже практически не дышали. Я уверен на все сто, услышь нас та самая соседка и будет продолжение бестолкового разговора.

— Хорошо всё-таки, что квартира ещё несколько дней назад была жилая, — сказал Валера, поставив чайник на плиту. — Я уже даже почти запомнил, что где лежит.

Он уверенно открыл шкафчик, достал оттуда заварной чайник, сполоснул под краном, потом нашёл несколько сортов чая, из которых выбрал обычный чёрный цейлонский. Я пока распаковал купленные сладости и разложил по тарелкам, которые он достал из другого шкафчика.

Меня всё не отпускала мысль о том, как изменить внешность Валерия Палыча. Ведь чисто теоретически, объём вмешательства здесь гораздо меньше, чем при резекции желудка по Бильрот два. Неизмеримо меньше. Я же восстановил истерзанное лицо дочери Шапошникова, получилось практически как и было. А если сшить всё немного по-другому, то получится другой человек. Я начал откапывать из глубин своей памяти книгу Золтана.

— Ты чего это на меня так странно смотришь? — спросил Валера, застыв с чайником на полпути к столу. — Со мной что-то не так? Рога вроде не выросли, наставлять некому.

— Наливай чай и присядь, — сказал я.

— Ладно, — кивнул Валера, видимо уже догадался.

Я подождал, пока он закончит и подошёл к нему, повернув его лицо так, чтобы свет от люстры максимально помог мне всё разглядеть. Пока я месил пальцами его лицо, как тесто, он испытующе смотрел мне в глаза. Так, что же тут можно сделать? Можно немного расширить нижнюю челюсть, изменится овал лица. Немного прибавить подкожной клетчатки, заставив её немного подрасти, таким образом сгладим выступающие скулы, лицо станет немного круглее. Можно немного расширить нос, а то у него хоть и изящный, но всё равно римский крючок. Чуть-чуть поменять положение бровей. Ага, если сделать всё это, то он гораздо больше будет похож на себя настоящего, которого я видел в качестве призрака, чем на инженера Лисина.

— Ты чего это, прямо сейчас хочешь сделать? — настороженно спросил Валера.

— Ни в коем случае, — помотал я головой. — Сначала ты продашь мне квартиру, снимешь деньги со счетов, а только потом исчезнет Лисин и появится Чугунов. А за это время я попробую найти что-нибудь по этому поводу в литературе.

— А-а, а я уже испугался, — признался Валера и выдохнул с облегчением. — Предупредить хотел, я вообще-то боли боюсь, так что лучше кромсай меня под наркозом.

— По-другому и не собирался, — улыбнулся я. — Не переживай.