Глава 5

Воскресный день я полностью собирался посвятить работе над книгой, а вечером планировалось культурное мероприятие. Встал позже обычного, выспался даже несколько с перебором и сразу после медитации и завтрака уселся за свой рабочий стол и разложил перед собой свои наработки, как вдруг зазвонил телефон. Номер мне неизвестен, в контактах нет.

— Слушаю, — сказал я, ответив на вызов.

— Привет, братишка! — услышал я в трубке бодрый голос Боткина. — Ну меня наконец-то отпустили, я дома! Чёртовы бюрократы, продержали дольше, чем обещали.

— Скажи спасибо, что вообще отпустили! — возразил я, а сам сидел и улыбался, ещё одна галочка в выполненных заданиях, друг на свободе. — Ты там чем сейчас занимаешься? Встретиться сможем?

— Да я вот недавно только домой приехал, — сказал Андрей, — вспоминаю, как моя комната выглядит и где что лежит, заначки, например. А насчёт встретиться пока не уверен, сейчас отец меня ждёт в своём кабинете, как переоденусь, тогда отзвонюсь.

— Как отец отреагировал на то, что ты теперь на свободе? Охотно домой пустил? — спросил я. — Ты вроде говорил, что может и не пустить.

— Да я пока не совсем понял, как он теперь ко мне относится, — хмыкнул Андрей. — Лицо строгое, улыбки не видел, но и ненависти тоже. Встретил, посмотрел, сказал привести себя в порядок. Сейчас пойду к нему, разговор всё покажет.

— Тогда позвони потом, — попросил я.

— Хорошо, — ответил Андрей и положил трубку.

Я некоторое время смотрел на погасший экран телефона и думал. А что, если отец скажет ему собирать вещи и валить на все четыре стороны? Тогда я сниму ему квартиру, возьму к себе на работу, с первого жалованья он начнёт оплачивать квартиру сам. Лекарь он неплохой, не пропадёт, а ещё я научу его работать более эффективно. Короче, хватит фантазировать, ждём звонка.

Время близилось к обеду, моей работе с книгой никто кроме Котангенса не мешал. Зато этот рыжий муз считал, что я регулярно нуждаюсь в стимуляции и запрыгивал то ко мне на колени, то прямо на стол, на разложенные по всей поверхности бумаги и настойчиво просил его погладить. Так что я был вынужден периодически прерываться на пару минут, чтобы поглаживанием вызвать мурчание, после чего мохнатый на некоторое время оставлял меня в покое.

Телефонный звонок я ждал, но всё равно он прозвучал внезапно, выдернув меня из мыслительного процесса. Снова звонил Андрей.

— Сможешь ко мне сейчас приехать? — немного странным голосом спросил он. Если бы он не был сейчас дома, я подумал бы, что его держат в заложниках.

— Да, конечно, — ответил я. — Тебе помочь вещи перевезти?

— Чего? — удивлённо спросил Боткин. — Не знаю пока, просто приезжай.

— Ладно, — ответил я.

Не стал больше задавать глупых вопросов, а пошёл собираться. Через двадцать минут я уже подъезжал к фамильному дворцу семьи Боткиных. Наш не особо маленький двухэтажный дом смотрелся рядом с ним утлой избушкой. Я за время пребывания в этом мире ни разу здесь не был, но что-то внутри подсказывало, что бывал раньше и далеко не раз.

На входе меня встретил не Андрей, а дворецкий, который попросил следовать за ним. Немного странно. Мы поднялись по мраморным ступеням широкой лестницы, застеленной ковровой дорожкой на второй этаж. О достатке семьи здесь кричало абсолютно всё: элементы декора с позолотой, картины, антикварные китайские вазы на подставках, люстры, бра в виде позолоченных канделябров и так далее. Мы шли по коридору, и я чувствовал, что мы идём куда-то не туда, комната Андрея находится точно не здесь.

Мы остановились перед большой нарядной двустворчатой дверью. Дворецкий распахнул одну половинку и жестом предложил проследовать внутрь. Сделав шаг вперёд, я понял, что это рабочий кабинет Серафима Павловича Боткина. За столом сидел сам Серафим Павлович, на одном из стульев для посетителей сидел Андрей. Вид у него был немного странный, лицо серьёзное, вытянулся словно лом проглотил и внимательно смотрел в мою сторону, как и его отец. Главу семейства лично я вижу впервые, но лицо показалось знакомым за счёт сработавших в подсознании образов.

— Проходи, Саш, присаживайся, — сказал он и кивнул на второй стул для посетителей.

Я с достоинством приветствовал обоих и сел, куда мне показали примерно в той же манере, как Андрей. Атмосфера была довольно неловкой и словно напитанной статическим электричеством.

— Саш, о твоих успехах и достижениях я наслышан, — сказал Боткин старший. — Об этом знает весь город, а вполне возможно, что и за его пределами. А вот о моём сыне все знают, как о раздолбае и преступнике. То, что его оправдали и освободили на мой взгляд не освобождает полностью от его вины. И, ты представляешь, мне даже кажется, что он это понимает.

Граф печально ухмыльнулся и с некоторой неприязнью посмотрел на сына.

— И вот я не знаю, — продолжил Серафим Павлович, — радоваться мне тому, что он теперь на свободе или наоборот грустить, Саш, как ты думаешь?

— Серафим Павлович, — начал я и прокашлялся, чтобы очистить горло, — думаю, что Андрей давно понял, что он в этой жизни делал не так и не будет повторять своих ошибок. Да и потом, как можно не радоваться его освобождению, это же ваш сын.

— Да, ты прав, — кивнул Боткин старший, — это мой сын. Только вот почему-то в его случае яблочко далеко от яблони упало, словно это не сын, а подкидыш какой-то.

За довольно жёсткой речью и обидными высказываниями чувствовалась спрятанная где-то в глубине тоска и горечь. Я понял, что отец вовсе не ненавидит Андрея, а очень любит, просто долгое время был на него очень зол и сердит, но это не исключает наличие отцовских чувств.

— Серафим Павлович, — начал я, найдя вариант развития событий, — я могу взять Андрея на поруки. Пусто пока работает и учится у меня в госпитале, а дальше вы будете решать, насколько он изменился в лучшую сторону. Я уверен, что вы сможете изменить сложившееся столь негативное мнение о нём, хотя на данный момент оно вполне оправдано.

— Отдать к тебе на поруки? — задумчиво спросил Серафим Павлович, глядя по очереди то на меня, то на Андрея. — А что, это интересная идея. И как ты планируешь его перевоспитывать?

— Мне кажется, что перевоспитывать его не нужно, — улыбнулся я. — Вы его очень хорошо воспитали, просто он в какой-то момент сошёл с нужной тропы, но давно уже это осознал. Взаперти часто приходят в голову умные мысли и анализируя пройденное, люди меняются, конечно если в голове не свиные мозги, а человеческие, а у вашего сына однозначно второй вариант, так что шанс у него есть и довольно увесистый. А вместо перевоспитания я загружу его работой и учёбой, свободного времени у него практически не останется.

— Хм, что ж, твой план мне нравится, — улыбнулся одними уголками губ Боткин старший. — Правда я пока не совсем уверен в правильности идентификации биологической принадлежности его мозга, он слишком долго меня убеждал, что у него там именно первый вариант, так пусть же убедит меня теперь в обратном.

— То есть вы не возражаете, что я возьму его к себе на работу и займусь обучением? — на всякий случай решил я уточнить, так как прямого ответа так и не получил.

— Не возражаю, — кивнул Серафим Павлович. — Пусть с завтрашнего дня и приступает. Но, так как я пока в нём достаточно сильно сомневаюсь, с ним всегда будет присутствовать мой человек.

— Пап, ну я что, маленький что ли? — возмутился Андрей, но очень осторожно, даже слегка пригнулся.

— Молчи! — резко, но без перехода на крик, сказал ему отец. — Это моё последнее слово, других вариантов не будет, везде будет сопровождающий, даже в туалете.

— Серафим Павлович, — начал я, воспользовавшись образовавшейся паузой, — Но во время лечебных процедур наличие в манипуляционном кабинете посторонних будет некорректно по отношению к пациентам, они могут просто отказаться от лечения, ведь нередко им приходится раздеваться, не мне вам рассказывать.

— В манипуляционном кабинете мой сын будет с тобой, — хмыкнул старший Боткин. — А у тебя точно человеческий мозг, я уже имел возможность в этом убедиться. Сопровождающий будет ждать в коридоре.

— Он будет сидеть в коридоре весь день? — удивился я.

— Пока что да, — едва заметно кивнул Серафим Павлович. — Но это только на первое время, на несколько месяцев.

— На несколько месяцев? — удивлённо воскликнул Андрей, но отец его тут же наградил таким замораживающим взглядом, что даже мне холодно стало. — Хорошо, я понял.

Если до этого мой друг сидел напряжённым, то теперь поникшим, словно его лишили чего-то жизненно важного. Его можно понять. Получается он сменил одну меру наказания на другую с небольшими послаблениями наподобие домашнего ареста. Не хватало ещё браслет на ногу повесить, а сопровождающему дать пульт управления, чтобы заключённый никуда не сбежал.

— Ну вот, на том и порешили, — сказал Серафим Павлович. — Саш, мы как раз сейчас обедать собираемся, пообедаешь с нами?

Так надолго задерживаться в мои планы не входило, но в принципе ничего и не мешает. Кроме того, я хотел поговорить с Андреем и обсудить некоторые вопросы по поводу завтрашнего первого рабочего дня.

— Хорошо, Серафим Павлович, — ответил я после небольшой паузы.

— Тогда идём, — сказал он, первым поднялся с кресла и пошёл на выход из кабинета.

Мы с Андреем пошли за ним, как утята за мамой уткой. Пока шли к обеденному залу, я озирался по сторонам. Такой огромный дворец и живут в нём, по сути, два человека, не считая прислуги. И как они тут вообще без навигатора дорогу находят? Наверно дворецких и другую прислугу заставляют учить план всех помещений наизусть.

Обеденный зал, рассчитанный персон на тридцать минимум, позволял здесь всей этой толпе ещё и танцевать мазурку или полонез, что вполне возможно когда-то имело место. Знание явно с историей, далеко не новое, но содержится в идеальном состоянии.

С одной стороны длинного стола было накрыто на три персоны, видимо заранее были уверены, что я не откажусь. Мы втроём за таким столом смотрелись, как гуппи в аквариуме на двести литров.

Это хорошо, что я научился уже ориентироваться в этом обилии столовых приборов гораздо лучше, чем бедный художник на борту «Титаника». Процесс неторопливого поедания изысканных блюд проходил в полной тишине и лишь когда со стола стали убирать тарелки и накрывать для чая, Боткин старший нарушил наконец звенящую тишину.

— Саш, ты наверно хотел что-то сказать Андрею по поводу завтрашнего дня? — обратился он ко мне, прочитав мои мысли. — Можешь ему сейчас всё объяснить, а то после обеда у меня на него были свои планы.

Услышав про какие-то планы отца, Андрей снова напрягся.

— Да ты не бойся, — усмехнулся, увидев это, Боткин старший, — бить не буду. Говори, Саш.

— Ты завтра на работу как добираться будешь? — спросил я Андрея.

— А куда хоть добираться то? — спросил Андрей. — Ты хоть адрес скажи.

— Фонтанка сорок, — сказал я и Боткин старший подался вперёд.

— Фонтанка сорок? — удивлённо спросил он. — Это дом, который стоял пустым почти сорок лет, в котором обитает призрак?

— Всё правильно, — кивнул я и улыбнулся. — Там сделали отличный ремонт, госпиталь занимает два этажа, а на третьем инновационная фармацевтическая лаборатория, которая обеспечивает лекарствами не только нас, но и часть города.

— Только часть? — удивился граф. — Но если там делают новые хорошие лекарства, то ими надо обеспечивать весь город. Этот вопрос меня очень заинтересовал, приеду уточнить на месте, что вы предлагаете. Так, а что там с призраком? Я о нём столько раз слышал, что это не кажется пустыми сплетнями.

— Призрак действительно есть, — подтвердил я. — Но мы с ним нашли общий язык ещё до начала ремонтных работ. Он, можно сказать, наш внештатный сотрудник и мы с ним существуем на взаимовыгодных условиях.

— Хм, очень интересно, — покачал головой Боткин старший. — Тогда я завтра, пожалуй, вместе с Андреем приеду. И по поводу препаратов определимся и с призраком познакомишь.

— Договорились, — пожал я плечами. — Тогда завтра жду вас на Фонтанке сорок. А теперрь, пожалуй, я пойду.

— Как же, а чай? — спросил Серафим Павлович.

— Да мне сейчас время дорого, — несколько слукавил я. — Работаю над учебником по сосудистым заболеваниям. Хочу максимально успеть подготовиться к моменту открытия медицинского университета.

Сказав последнее, я задержал дыхание. Новость пока что далека от реализации и об этом мало кто знает.

— Медицинского университета? — кажется в этот раз старший Боткин удивился даже ещё больше, чем когда узнал адрес моего госпиталя. Но теперь я уже ляпнул. Хотя, вряд ли в этом есть что-то страшное.

— Да, — кивнул я. — В Санкт-Петербурге будут строить новый медицинский университет, в котором лекари и знахари будут не только углубленно изучать стандартную программу, но и изучать новые техники лечения, а также будем готовить более узких специалистов.

— Вот это да, — покачал головой граф, потом пристально посмотрел на меня, сузив глаза. — Странно, такая важная новость, а я впервые слышу.

— На то есть указ императора, — невозмутимо сказал я. — Обухов только завтра понесёт чертежи в управу и губернатору, поэтому эта новость ещё не получила широкой огласки.

— Ну тогда спасибо, что доверился, — улыбнулся Боткин старший. По его выражению лица я понял, что новость ему понравилась, так что можно успокоиться.

— Разрешите на этом откланяться, — сказал я, вставая из-за стола.

— А может всё-таки чаю? — повторно спросил Серафим Павлович.

— Нет, спасибо, я побегу, — покачал я головой. — Слишком много ещё планов на сегодня.

Дворецкий проводил меня до выхода, хоть я и не просил, но очень благодарен. Один я бы долго блуждал.

Я, конечно, слукавил, когда сказал, что у меня очень плотный график. Хотя мог бы за это время чувствительно продвинуться в написании учебника по ангиологии, но я пока никуда не опаздываю. На вечер у нас был запланирован коллективный поход на поэтический вечер в клубе Юдина. Коллектив состоял, собственно, из Юдина с Лизой и меня с Настей. До начала оставалось ещё достаточно времени, можно было бы вернуться на пару часов домой, потом поехать за Настей, но уже охота к литературному творчеству перебилась и я решил поехать к Насте сразу.

— Доставай чертежи, — сказал я, войдя в столовую, которая выполняла у неё роль рабочего кабинета и не увидев знакомые очертания на кульманах.

— Это ещё зачем? — удивилась Настя. — Мы же уже всё закончили и копий наделали.

— Знаю, — улыбнулся я. — Давай над обстановкой подумаем.

— Ну ладно, — хмыкнула девушка, вытаскивая непослушные ватманские листы из тубусов.

Я сразу убрал общие чертежи здания в сторону и разложил на столе подробные планы помещений. Мы увлечённо расставляли мебель и другие детали обихода. Я уже представлял себе, как всё это будет выглядеть в реальности, и картинка мне нравилась всё больше. И так продолжалось до тех пор, пока снова очередь не дошла до моего кабинета. Никогда не страдал агарофобией, но, представляя себе этот простор, мне становилось немного не по себе. Не очень уютно сидеть в кабинете размером почти со школьный спортзал.

— Странно ты как-то на это всё реагируешь, — хмыкнула Настя. — Ну если хочешь, можно обставить кабинет так, чтобы он не казался таким большим, так тебе будет спокойнее?

— Ты не говори, а рисуй, — сказал я, подтолкнув её руку с карандашом в сторону чертежа.

На поэтический вечер Илья просил нас приехать пораньше и, уже спускаясь в уютный подвал, я понял почему. Народа сегодня было особенно много. Рядами выставили все имеющиеся стулья, похоже даже откуда-то ещё приволокли, таких я раньше здесь не видел. Я искал взглядом свободные места, когда наткнулся взглядом на машущую рукой Лизу, которая сидела в первом ряду и звала нас к себе, рядом с ней были места для нас и Ильи, самого Юдина нигде не было видно.

Народ всё прибывал и прибывал, растекаясь плотной толпой вдоль стен. В достаточно просторном подвале стало тесно. Наконец в зале свет потускнел, а направленные на сцену фонари зажглись ярче. Очень интересно, что же они такое сегодня затеяли?