Глава 4

Слова Курляндского меня просто ошарашили, хотя я и ожидал нечто подобное, учитывая его склонность к затворничеству. Судя по всему, уговорить его будет очень сложно, но можно постараться.

— Дядя Гот, я даже не успел ничего рассказать, а вы сразу вот так, — спокойно произнёс я, хотя у самого настроение немного подпортилось. — Почему так категорично?

— Все кругом прекрасно знают, что я за пределы своего дворца никуда не выхожу, — недовольно произнёс Курляндский. — Я даже по своему парку не гуляю, если ты до сих пор не в курсе. Мой садовник работает только для хорошего впечатления для гостей и для вида из окна. Если ты обратишь внимание, самые красивые участки — это вокруг дворца и от него до ворот, а дальше всё кое-как.

— Да, я замечал, что эти участки отличаются, но насчёт «кое-как» не согласен, у вас отличный садовник, — ответил я, спокойно глядя ему в глаза. Кажется, это помогло, он тоже начал успокаиваться. — Но я ни разу не слышал историю о том, почему вы стали таким затворником.

— Хочешь сказать, что Панкратов тебе не рассказывал? — удивлённо спросил Курляндский.

— Не припомню, если честно, — пожал я плечами. — Может быть тогда вы будете преподавать фармакологию, не выходя из своего дворца? А что? Площади у вас позволяют. Несколько комнат выделить под учебные аудитории и лекционный зал. Оборудовать учебную лабораторию. Среди студентов в свою лабораторию найдёте себе достойных помощников. Всё получится, как вы любите, из дворца выходить не придётся и своими бесценными знаниями поделиться сможете.

— Какую-то ерунду ты мне предлагаешь, Саша, — недовольно буркнул Курляндский, но мне показалось, что он уже смягчился и призадумался. — Ты хочешь, чтобы я домой пускал толпы безмозглых студентов?

— Ну почему сразу безмозглых? — возмутился я, стараясь с этим не перегнуть. Как бы ни разговаривал дядя Гот, я с ним всегда старался вести себя осторожно и корректно, в данном случае это всегда даёт свои плоды. — В наш университет смогут поступить не все желающие. Я хочу, чтобы все наши выпускники высоко котировались во всей Российской империи, следовательно лоботрясов и нерадивых будем гнать взашей. А уж тех, кто захочет посвятить свою жизнь фармации, вы сможете и сами отбирать.

— Не нравится мне эта идея всё равно, — пробормотал старик, но уже более серьёзно призадумался.

Мне кажется, надо ещё немного на него поднажать, и он созреет. Не такой уж он и нелюдимый, каким хочет себя показать. Видно же, правда только для опытного взгляда, что он рад всех нас здесь видеть. В том числе и Илью, на которого он рычал, пока мы не пришли. Мне кажется, он просто сильно переживает за свою единственную внучку, поэтому слишком придирчиво относится к человеку, назвавшемуся её женихом. Но, он поймёт через какое-то время, что Илья очень даже достойная партия для Елизаветы. А когда поймёт, то перестанет на нём отыгрываться по любому поводу и придираться по пустякам.

Прислуга начала накрывать на стол. Похоже финансовые дела Курляндского пошли в гору, потому что на столе начали появляться дорогие изысканные блюда, приготовленные по заморским рецептам. То есть всё, как он любит. Когда закончили заставлять стол тарелками, я прикинул, сколько времени нам надо здесь провести, чтобы он опустел.

— Дядя Гот, может я что-то не знаю, — осторожно начал я. — Может мы ещё кого-то ждём?

— Вот ещё, — буркнул он. — Мне и вас предостаточно.

— Так, ребята, дедушка, давайте не будем ссориться, сегодня такой прекрасный день, — взяла на себя дипломатическую миссию Лиза.

— Чем же это он такой прекрасный? — насторожился Курляндский. С внучкой он всегда разговаривал без излишней жёсткости и грубости. — Сегодня уже не первый солнечный день подряд, я заметил, что весна приближается и скоро расцветут мои любимые подснежники.

Сказав про подснежники, он улыбнулся и его лицо стало расслабленно добрым. Но потом он быстро вернул себе хмурую маску. У меня создалось впечатление, что он играется, изображая негативные эмоции. Зато позитивные у него получались очень естественно. Да он просто душка, но стесняется показывать это людям. А может боится? Ни для кого не секрет, что все наши комплексы родом из детства. Возможно его кто-то сильно обидел или он получал за свою доброту чёрной монетой. После такого люди часто уходят в себя и в науку, становятся отшельниками и социопатами.

— А чем он прекрасный, мою любимый дедушка, — промурлыкала Лиза, — тебе сейчас Илья расскажет.

— Что же он мне такого расскажет? — спросил Курляндский и с недоверием посмотрел на Юдина.

Кажется я начал догадываться, дядя Гот наверно ещё ничего не знает об их планах.

— Дорогой вы наш, глубокоуважаемый Готхард Вильгельмович, — торжественным тоном начал Илья, поднимаясь со стула. Невооружённым глазом было видно, как он волнуется. На сцене перед сотней зрителей он был гораздо смелее. — Я хочу сообщить вам приятную новость. Мы с Елизаветой решили связать свою жизнь узами брака. Ну то есть пожениться. Мы любим друг друга и жизни друг без друга не представляем. Хотим быть вместе всегда, в горе и в радости. Но сделать этого без вашего благословения мы не можем и не хотим. Поэтому, я хочу попросить у вас руку вашей внучки.

— Левую или правую? — спросил у него Курляндский, странно глядя исподлобья.

— Что? — растерялся Илья.

— Какую руку ты хочешь попросить? — нервно уточнил старик. — Не обе же! Про обе речи пока не было.

— Видимо я не совсем вас понимаю, — пролепетал и без того взволнованный Илья, окончательно теряя связь с реальностью. А я просто сидел и улыбался. Готхард с ним просто играет. Или, что вполне возможно, издевается. А это в его случае уже хороший признак. Илья увидел мою ухмылку и его глаза стали ещё шире. — А ты чего лыбишься?

Я молча приложил палец к губам, очень надеюсь, что он поймёт. Вроде бы понял. Просто молча уставился на старика в ожидании продолжения. И чего он так удивляется? Вроде знает уже, что из себя представляет Курляндский. Хотя, наверно и сам Курляндский слабо себе представляет, что он такое.

— А чего это ты так личиком осунулся, Илюшенька? — чуть ли не пропел дядя Гот. Я еле сдержался, чтобы не заржать, как конь на пастбище. Шоу продолжается. — Да всё, успокойся. Лучше скажи мне, ты её любишь?

— Очень, — закивал Илья и на лице появилось жалкое подобие улыбки.

— Ты же понимаешь, что, если ты её обидишь, я тебя с того света достану?

— По этому поводу точно можете не переживать, — уже более уверенно сказал Юдин, начиная потихоньку приходить в себя. — Я сам за неё кого угодно порву на части.

— Тогда забирай, — невозмутимо сказал Готхард, словно у него спросили крестовую отвёртку, и продолжил что-то резать ножом у себя в тарелке.

— Хм, спасибо, — произнёс Илья и сел обратно на свой стул.

Некоторое время все молча продолжали ужинать. Потом потихоньку, по настойчивой инициативе Елизаветы, началась обычная светская беседа ни о чём и обо всём сразу. Обе начатые до этого темы в разговоре больше не фигурировали. По поводу преподавания фармацевтики я решил повременить с разговором, вернусь к нему позже. Мне кажется, что Курляндский сейчас упирается принципиально, не к лицу князю быстро сдаваться. Так что не теряю надежды.

— Интересно, а куда это мы едем? — спросил Илья, когда мы выехали от Курляндского, но я повернул не совсем туда, куда было бы логично.

— А вам не интересно, что ли? — удивился я, считая, что все знают, куда я повернул.

— Сань, когда крыша протекает, надо вёдра подставлять, потом вызывать мастеров, например Корсакова, — недовольно произнёс Илья.

— Что опять не так? — немного раздражённо спросил я.

— Ты тогда уж поселись там в вагончике и следи, как укладывают каждый кирпичик, — предложил Илья. Лиза молча ткнула его кулачком в бок. Я это заметил только благодаря тому, что Юдин сидел рядом со мной, а девушки на втором ряду сидений.

— Не перегибай, — бросил я.

Через несколько минут мы уже подъехали к стройке. Уже темнело, а строительство продолжало кипеть в свете прожекторов. Фундамент центрального блока был уже готов и начали возводить стены. Крылья здания пока обретали фундамент, но свай уже не было видно. Мне казалось, что процесс движется чертовски медленно. Потом вспомнил, как велось строительство кирпичных домов в моём мире и понял, что я слишком многого от них хочу, они и так молодцы. Илья, Настя и Лиза стояли позади меня и смотрели молча.

— Что, Александр Петрович, уже соскучились? — голос Шапошникова прозвучал совсем рядом.

— Есть такое, — улыбнулся я и пожал протянутую мне руку.

— Мы неплохо продвигаемся, — сказал Николай. — Особенно после того, как я заменил бригаду бракоделов, которые сваи не умели считать, на нормальных ребят. У нас же оплата сдельная, все стараются побольше успеть сделать, чтобы быстрее получить деньги.

— Это правильно, — кивнул я. — Чем тянуть резину, лучше быстрее закончить, а потом хорошо отдохнуть.

— Согласен, — ответил Николай и встал рядом со мной. Мы теперь с ним на пару любовались, как кипит работа.

Войдя в манипуляционную на следующий день, я Скобелеву не узнал. Раньше она тщательно скрывала свою природную красоту, а теперь решила этого не делать. Евдокия увидела, что я смотрю на неё раскрыв рот и покраснела, а Света стояла ухмылялась.

— Со мной что-то не так? — смущённо спросила Евдокия. В моём родном мире такие красотки с такой врождённой скромностью большая редкость. Быстро попадают в модельный бизнес и скромность растворяется практически бесследно.

— Да всё так, — улыбнулся я, стряхивая с себя сиюминутное оцепенение. — Просто немного непривычно, вот и всё. Ну что, начинаем работать?

— Да, Александр Петрович, — улыбнулась она, немного расслабившись, но румянец со щёк уходить не спешил.

Мы излечивали одного пациента за другим, каждый раз я давал себе отчёт, что я в этой процедуре лишний. За время проведённых сеансов я не поймал ни одного тромба или эмбола, потому что их просто не было. Скобелева справлялась со стенозами любой сложности без единой помарки.

— Евдокия Савельевна, мне кажется нам надо делать изменения в графике, — сказал я, когда вышел очередной пациент.

— Я что-то делаю не так? — испуганно спросила она.

— Единственное, что вы делаете не так, это ваша вера в себя, — улыбнулся я. — Вы всё делаете идеально, я даже начинаю немножко завидовать. И, я считаю, что вы вполне созрели, чтобы заниматься лечением атеросклероза самостоятельно, без ассистента. Я сегодня работаю просто наблюдающим.

— Спасибо, Александр Петрович, — улыбнулась девушка. Лицо, достойное глянцевой обложки. Ещё не каждая глянцевая обложка достойна её лица. — Я очень старалась.

— И это принесло свои плоды, — ответил я. — Я тогда завтра возьму себе в напарники кого-нибудь из практикантов, а вам подготовят вашу личную манипуляционную, будете работать самостоятельно. А в ближайшее время и к вам придут практиканты.

— Как-то немного боязно, — призналась Евдокия. — Может хотя бы эту неделю доработаем?

— Так я же не работаю, — усмехнулся я. — Просто стою рядом. Так что я думаю, что вы вполне справитесь с работой самостоятельно.

— Хорошо, — без особого энтузиазма ответила Евдокия. — Я попробую.

— И у вас всё получится, — добавил я. — Может есть какие-то предпочтения? Например, сосуды сердца или сонные артерии?

— Я, пожалуй, лучше пока ещё какое-то время сосудами ног позанимаюсь, чтобы быть полностью уверенной в своих силах, а к концу недели определюсь, хорошо?

— Договорились. — кивнул я. — А пока продолжаем. Света, зови следующего.

О встрече с Кораблёвым я договорился ещё с утра. Понимая его занятость, я не сильно надеялся даже, что сегодня получится к нему попасть, но он с радостью ответил, что сегодня ждёт меня после работы. Моё обещание сделать ему очень интересный сюрприз он воспринял с энтузиазмом.

— Может мне тогда пригласить на встречу своих ведущих инженеров из конструкторского бюро? — спросил Эдуард Филиппович. — Ты хочешь принести какие-нибудь новые чертежи?

— Нет, чертежей не будет, но инженеры вполне могут пригодиться. Только, если возможно, чтобы они ждали не у вас в кабинете, а при необходимости их можно будет позвать.

— Хм, градус интриги нарастает, — произнёс Кораблёв. — Ну хорошо, пусть будет так.

Когда я подъезжал к дому Валеры, тот уже стоял на тротуаре возле арки и с нетерпением ждал моего приезда.

— Я уже немного замёрзнуть успел, — высказал он.

— Так я же сказал, что буду минут через пятнадцать, зачем ты сразу вышел?

— Когда ты позвонил, я прогуливался в сторону Адмиралтейства и обратно, нервы успокаивал. Решил, что домой идти уже нет смысла, ждал здесь.

— Понятно, — хмыкнул я. — Значит нет в том моей вины. Как настрой?

— Немного волнительно, — признался Валера. — От этой встречи буквально зависит моя жизнь. Если он меня на работу не возьмёт, я с голода ещё долго не помру, но жизнь-то продолжается. Да и не привык я транжирить деньги и ничего не делать. Лучше копить.

— Тут я тобой полностью согласен.

— Что мне ему сказать-то? — спросил Валера и я понял, что внешне он храбрится, а на самом деле очень волнуется.

— Фамилию ему свою назовёшь, и он сразу возьмёт тебя на работу, — сказал я, на что Валера расхохотался.

— Хорошо, что моя фамилия не Негодяев, — сказал он, отсмеявшись. — Был у нас такой на работе. Очень неплохой, кстати, человек, я хочу сказать. Не то, что Любимов. Этому палец в рот не клади. А Кишечкин никогда на пищеварение не жаловался. Так что фамилия не самое главное, что определяет человека.

Я припарковал микроавтобус перед офисным зданием «Кораблёв и Ко». Машины сотрудников здесь уже стояли не плотным строем, у некоторых рабочий день закончился, но большинство были ещё на месте. Надеюсь, ведущие инженеры не сильно пострадали из-за задержки на работе.

Охранник на входе проверил наши документы и отвёл к нужному лифту, который ехал напрямую в приёмную владельца компании. Девушка на ресепшене была опять новая и приветливо спросила:

— Вам назначена встреча? — вопрос сопровождался обворожительной, но в то же время холодной дежурной улыбкой.

— Да, Эдуард Филиппович нас ждёт, — ответил я. — Можете доложить, что пришёл Склифосовский.

— Склифосовский? — переспросила она и её улыбка стала гораздо более искренней. — Александр Петрович?

— Он самый, — кивнул я.

— Сию минуту, — сказала она и нажала на кнопку коммутатора, не сводя с меня глаз.

Не припомню, чтобы у меня такая лечилась, скорее всего кто-то из родственников. Девушка шефу, кто пришёл, и сразу попросила нас пройти, услужливо открыв дверь. Раньше меня здесь так не встречали.

— Здравствуй, Саша, — сказал Кораблёв. Он уже вышел из-за стола и двинулся нам навстречу, первым протягивая мне руку. Потом вопросительно посмотрел на моего спутника.

— Валерий Палыч, — представился Валера и улыбнулся так, как он обычно это делал, будучи призраком.

— Что? — вырвалось у Эдуарда Филипповича, лицо его вытянулось от удивления. Он вглядывался в лицо Валеры и похоже узнал. — Не может этого быть! Но как?

— Одна мелкокалиберная магичка смогла дать Валерию Палычу нормальную новую жизнь, — сказал я. — Так что прошу любить и жаловать. Вам же нужен инженер литейщик с опытом работы?

— Такой? — спросил Кораблёв, широко улыбаясь. — Ещё как! Проходите, садитесь за тот круглый стол в углу. Элеонора, принесите нам чай и всё что положено!

Девушка, которая зачем-то в этот момент заглянула в кабинет кивнула и исчезла за дверью.

— Что могу сказать, Саш, — покачал головой Эдуард Филиппович. — Твоим сюрпризом я очень впечатлён. До сих пор не могу в себя прийти и поверить. А для вас, Валерий Палыч, у меня будет очень интересное предложение.