Глава 13

Въезжая в Питер, я уже предвкушал поход в душ и родную постель. Неожиданно значимый промежуток времени был занят разбором содержимого багажника. Я решил разделить всё, что нам надарили сельчане поровну. Обошлись, правда, без аптекарских весов. Остатки запасов медикаментов и противочумников внесли в госпиталь. Освободившиеся от физраствора и средств защиты коробки приняли в себя всё многообразие продуктов, что были преподнесены нам в знак благодарности жители сёл, где мы побывали. Получилось каждому по две коробки и по два пакета. Из супермаркета я бы столько не принёс.

Илью я подвёз до дома, так как это было совсем недалеко от госпиталя, остальных отправил по домам на такси.

— Это чего это? — спросила, выпучив глаза, Маргарита, когда я практически волоком втащил в прихожую с крыльца свою долю сельских даров. — Это откуда всё?

— Представляю вашему вниманию лучший набор продуктов от производителя! — заявил я бодрым голосом, как в рекламном ролике. — Прямо с грядки к вам на стол!

— У нас чего, дома продуктов нет? — недовольно пробурчала Маргарита, сурово глядя на меня из-под нахмуренных бровей. — Кто это вам всё всучил? Заставили купить в нагрузку к бинтам?

— Я не потратил на это ни одной копейки, — улыбнулся я. — Разве что только на бензин, чтобы туда доехать. Давай отнесём всё на кухню. Настя ещё не спит?

— Настюха? — переспросила зачем-то Маргарита, я кивнул. — Не спит Настюха, порядок на кухне наводит, а теперь ещё это всё, бедная девочка.

Я, пожалуй, в первый раз слышу, чтобы Маргарита её жалела.

— Привет, братишка! — пискнула вбежавшая в прихожую Катя и повисла у меня на шее. — Как ты?

— Устал очень, Кать, а так всё нормально, — ответил я, крепко обнял и поцеловал сестру в щёчку.

— А что это ты привёз? — спросила она, с интересом заглядывая в коробку.

— Сало, мясо, тушёнка, грибы, соленья, пирожки и мой бюст, — перечислил я всё, что запомнил.

— Твой бюст? — искренне удивилась Катя. — А не рановато?

— Один местный житель решил, что в самый раз, — рассмеялся я. — Поставим на пьедестал в прихожей, пусть людей пугает.

— Ого! Очень даже неплохо! — восхитилась Катя, распутав мешковину, в которую был замотан бюст. — Целый день позировал? А я-то думала, чем ты там занимаешься? А оно вон что.

— Если я ему и позировал, то только когда спал сидя за рулём, — улыбнулся я. — Всё остальное время моё лицо закрывал респиратор.

— Хорошая работа, — сказала Катя, рассматривая деревянную копию моего лица. — Надо будет лаком покрыть. Беру это на себя. У себя в кабинете потом поставишь.

— И буду смотреться в него вместо зеркала, — усмехнулся я.

— Тогда надо было сделать его лохматым, — хихикнула Катя. — Чтобы ты постоянно хотел поправить причёску.

— Саша! — услышал я со стороны коридора мамин возглас.

Она добежала до меня, крепко обняла и припала лицом к моей груди. Следом за ней подошёл и отец, остановившись в метре от неё и довольно улыбаясь.

— Вы меня так встречаете, словно я с войны вернулся, — сказал я, улыбаясь. — Всего лишь небольшая командировка в поля.

— Ты же не чесотку ездил лечить, — сказала мама.

— Ну да, чесотка — хорошая болезнь, — усмехнулся я, — почесался и ещё хочется.

Мама как-то странно посмотрела на меня и немного отстранилась, словно я этой прекрасной болезнью в данный момент обладаю. У них тут никто не слышал такой шутки что ли? Тогда про геморрой лучше не буду говорить.

— Ты есть хочешь? — спросил отец. Самая лучшая фраза, которую я услышал дома этим вечером.

— Очень! — честно признался я.

— Так чего же ты молчишь⁈ — воскликнула мама, взяла меня за руку и потащила в столовую.

— А раньше об этом не спрашивали, — хмыкнул я, отдав на ходу Маргарите плащ и шляпу.

Откуда-то материализовался Котангенс и, выполняя под ногами сложные танцевальные па, пытался препятствовать моему продвижению. Спасла Катя, она подхватила рыжего на руки и уберегла меня от неизбежного падения.

Настюха обрадовалась моему появлению больше, чем Маргарита и сразу начала суетиться у плиты, разогревая мне ужин. Уплетая мясной рулет с картошечкой и салатиком, я рассказывал буквально смотревшей мне в рот семье о своих похождениях.

— Я практически уверен, что лисы имеют значение, — задумчиво сказал отец, когда я закончил. — Ждать осталось недолго. Насколько я знаю Соболева, спорные вопросы его раздражают и интересуют больше всего. Наверняка первые пробирки, которые он завтра откупорит будут именно эти три, где находятся мазки из зева лис.

— Я тоже так думаю, — кивнул я, переходя на чай со штруделем. Все так внимательно следили за моими движениями, что я решил и им предложить: — Присоединиться не желаете?

Все дружно покрутили головами.

— Мы буквально полчаса назад ещё чай пили у камина, — пояснила мама.

— Что ты сам думаешь об этом странном гриппе? — спросил отец и по выражению его лица я понял, что у него есть какие-то свои задумки, но он хочет услышать моё мнение.

— Думаю, что на будущее можно сделать так, чтобы таких вспышек больше не было, — сказал я. — Или по крайней мере минимизировать его проявление и последствия. Учитывая, что дети не болеют, а старики не болеют потому, что скорее всего перенесли грипп в прошлую волну, имеет смысл иммунизация всех детей в деревнях и сёлах в подростковом возрасте. Но, это пока только теория. Сначала надо дождаться результатов исследования Соболева.

— У меня, кстати, была подобная мысль двадцать лет назад, — улыбнулся отец. — Но меня тогда никто не послушал. Ты на хорошем счету у администрации города, я уж молчу про главного лекаря, к тебе должны прислушаться.

— Если этот метод окажется действенным, то будет необходимо производить десятки тысяч доз вакцины в год, — сказал я, примерно прикинув, сколько сейчас в Санкт-Петербургской губернии обитает пятнадцатилетних юношей и девушек. Этот возраст мне кажется самым благоприятным. Они ещё маловосприимчивы к инфекции, но обладают уже довольно развитой иммунной системой.

— Над этим уже пусть Обухов голову ломает в компании с эпидемиологами, — махнул рукой отец. — Главное — механизм запустить, используя доказательную базу.

— Мне почему-то кажется, что мне и поручат заниматься этим вопросом, — сказал я и покачал головой. — Инициатива наказуема.

— Тоже вариант, — усмехнулся отец. — Но ты справишься.

— Поэтому при университете нужна сильная кафедра микробиологии, — добавил я. — С хорошими лабораториями. Тогда мы осилим эту проблему и не только.

— Так, ребята, — сказала мама, вставая из-за стола, — Саша устал и ему пора спать. Всё, Саш, беги, мы тебя отпускаем.

— Спасибо! — рассмеялся я, встал из-за стола, поклонился семье и направился к себе в комнату.

Спать, спать, спать! Только сначала в душ, потом медитация с золотым амулетом, потом спать. Вода из душевой лейки сегодня показалась особенно вкусной и ароматной, словно с запахом весны. Потом поставил амулет на восьмую ступень, закрыл глаза и занялся совершенствованием своего ядра и магических сосудов.

Возможно, я немного, а может даже и не немного, форсирую события, можно было бы пока заниматься на шестёрке, но раз уж мой организм такую нагрузку воспринимает благосклонно, то почему бы и нет. Явных признаков перебора активированной силы амулета я не ощущал. Зато ощущал, как с каждым разом увеличивается и крепнет ядро, наращивая свою ёмкость и силу потока магической энергии. Думаю, я уже близок к уровню Захарьина. Если случай подвернётся, можно и проверить.

Когда утром встал с кровати, заныли стопы. Побегали мы вчера немало, и никакая хорошая обувь тут не спасёт. В прошлой жизни я в такой ситуации сразу закидывал в желудок анальгетик, но только не теперь. Небольшое количество магической энергии и всё успокоилось. Прошёлся по комнате туда и обратно, никакой болезненности уже не ощутил.

К завтраку вышел один из первых, только отец пришёл раньше меня и уже изучал утреннюю газету. С первой полосы на меня смотрела статья о загадочной эпидемии в Шлиссельбургском уезде. Две фотографии — улыбающийся Соболев в противочумнике, но без респиратора, на второй — четыре человека в противочумных костюмах, силуэты мне показались очень знакомыми.

— Вот же гусь, а⁈ — не удержался я от восклицания.

— Что такое? — всполошился отец и поймал мой взгляд. — А, ты про это. Статья интересная, но мне кажется далековата от реальности. Соболев там ещё и фотокорреспондентом подрабатывал?

— Так в том-то и дело, что я ни разу фотоаппарат у него в руках не видел! — выпалил я, никак не в силах успокоиться. — Не понимаю, когда он всё успевает?

— Ты только в разговоре с ним не растирай его за это в порошок, — усмехнулся отец, наблюдая за моей бурной реакцией. — Он тебе ещё пригодится. Или вообще не надо эту тему обсуждать, или спусти на мягких лапах.

— Легко сказать, — ухмыльнулся я, восстанавливая душевный баланс дыхательной гимнастикой. — Что там хоть пишут хорошего?

— Пишут, что бравый эпидемиолог Соболев, умело управляя бригадой лекарей, ликвидировал вспышку смертоносного гриппа с кодовым названием «Танатос» в Шапкинской волости Шлиссельбургского уезда. По его рекомендациям работали ещё несколько групп лекарей, обеспечившие подавление инфекции в других волостях. Вот такие пироги с Котангенсом.

Рыжий как раз удобно уселся рядом с ним и принюхивался к ароматам, прилетающим с кухни. Услышав своё имя, кот высказал громкое «мяу».

— Прости его рыжий, — обратился я к коту, который смотрел на нас удивлёнными глазами. — Папа пошутил.

— Да что там с него пирогов-то, — усмехнулся отец. — Откармливать надо было лучше.

— Кого откармливать? — поинтересовалась вошедшая на кухню Катя. Потом заметила наши взгляды на недоумевающего мохнатого, который пытался сообразить, по какому поводу смех. — Котангенса откормить? Незачем это, он нормальный, в меру упитанный.

— Что вы тут обсуждаете? — подключилась к беседе мама.

— Соболева, — ответил я. — Я даже не заметил, что этот хитрый жук ещё и фотографирует.

— Уже новая статья про вашу поездку? — спросила мама.

— Ага, — кивнул я. — Про супергероя Соболева и его верных деревянных солдат лекарей. Про его гений полководца в борьбе с надвигающейся тьмой Танатоса.

— Звучит красиво, — ухмыльнулась мама. — Но фальшиво.

— Ну, пересказал, как мог, — развёл я руками. — Я даже не читал, это со слов папы.

— Совсем у людей совести нет, — покачала мама головой. — Неужели так сложно взять и написать правду?

— Правду людям читать не интересно, — улыбнулся отец. — Чем громче и фальшивее текст, тем сильнее к себе притягивает. А на то у нас и не пустая черепная коробка, чтобы анализировать эту белиберду и делать правильные выводы. Так везде и во всём. Средства массовой дезинформации, одним словом. Кричащие заголовки, трагедия на каждом шагу, даже там, где её нет. Зато газеты пользуются неугасающим спросом.

— Так ты поэтому каждое утро ныряешь в газету с головой? — спросила мама с иронией.

— У меня достаточно серого вещества, чтобы правильно трактовать смысл написанного, — начал оправдываться отец. — И из этой статьи вполне понятно, что вспышка редкой формы гриппа побеждена благодаря усилиям нескольких бригад лекарей, в поездке участвовал эпидемиолог, который обследовал больных и здоровых. Я же всё правильно говорю, Саш?

— Всё правильно, — улыбнулся я. — Именно так я вам вчера и рассказывал.

Приехав на работу, я встретил на крыльце Юдина, Полякова и Лукашкина. Они встретили меня загадочными взглядами.

— А чего это вы тут стоите? — спросил я, обведя взглядом их слегка испуганные лица.

— Вас ждём, — первым ответил Игорь Викторович Поляков.

— Так вроде рано ещё, — сказал я и посмотрел на часы. — Без двадцати восемь, не опаздываю. А чего это вы так рано пришли?

— А тебе с утра не звонили? — спросил нахмуренный Юдин.

— И кто мне должен был звонить? — ситуация мне казалась по меньшей мере странной.

— Теперь уже неважно, идём, — сказал Илья, открывая входную дверь. — Шляпу сними.

Я вошёл вслед за Юдиным и теперь понял. В холле нас ждали все сотрудники поголовно, у половины в руках были цветы. В центре холла стояла какая-то искромётная красотка с весьма самоуверенной физиономией, которая держала в одной руке цветы, в другой микрофон. Рядом с ней стояли двое в форменной одежде информационного агенства «Петербуржские новости». Теперь всё встало на свои места.

— Хочу представить вашему вниманию героя нашего времени Александра Петровича Склифосовского! — практически прокричала дама в микрофон. — Поприветствуем его и его команду громким ура!

Похоже, с коллективом уже была договорённость, как только сказала «ура» корреспондентка, её поддержали все в один голос и со всех сторон нам понесли цветы. Дама продолжала что-то говорить, громкое, пафосное, восхваляющее, а я чувствовал себя, как не в своей тарелке. Не люблю я такую славу. Пусть знают, говорят, но не всё вот это.

Когда торжественная часть закончилась, и я ответил на все вопросы, толпа начала рассасываться по своим рабочим местам, откуда-то появились пациенты, которых я до этого момента не увидел, госпиталь зажил своей обычной жизнью. Я направился к лестнице, чтобы подняться к себе на второй этаж, чтобы переодеться.

Не успел я сделать шаг на первую ступеньку, которую я даже не видел из-за нескольких подаренных мне букетов, передо мной из-под земли выросла всё та же самая корреспондентка.

— И всё-таки, Александр Петрович, — начала она вещать, осклабившись во все тридцать два зуба, которые у неё были такие ровные, словно она пыталась остановить ими бешено вращающийся точильный круг. — Расскажите нам, как вы решились поехать на такое рискованное задание императора? Как вы это сделали?

— Превозмогли и победили, — коротко бросил я. — Дайте пройти, пожалуйста. Мне некогда сейчас давать интервью, меня пациенты ждут.

— Но как же так, Александр Петрович? — спросила девушка, вскинув тонкие брови. — Ведь люди хотят знать правду!

— Даже если я всё расскажу, как есть, люди этой правды не получат, — сказал я, погрузив её в моральный ступор. — А теперь дайте мне пройти, пока я не подумал подать в суд за несогласованное проведение массового мероприятия в вверенном мне учреждении. Если вас по этому поводу терзают сомнения, откройте свод законов.

Не дожидаясь ответа от потерявшей связь с пространственно-временным континуумом корреспондентки, я обошёл её и пошёл вверх по лестнице. Когда я развернулся лицом к следующему пролёту, взглянул вниз. Мадам так и провожала меня взглядом, в котором теснились злость и удивление. Ну да, как же, человек добровольно отказывается, чтобы его воспевали в прессе. По образцу утренней газеты, я не видел смысла изливать всё, что накопилось за эти два дня, так как всё равно переврут.

— Вам удалось от неё оторваться? — с улыбкой встретила меня Прасковья в дверях кабинета.

— Не без труда, — улыбнулся я девушке.

— Хищная дамочка, — сказала секретарша, впуская меня внутрь и на всякий случай выглядывая в сторону лестницы. — Что же вы ей такого сказали, что она отстала?

— Что они вруны, — усмехнулся я. — Только иносказательно, но она поняла. Кроме этой стаи ворон мной больше никто не интересовался?

— Пока нет, Александр Петрович, — ответила Прасковья и хотела уже сесть за свой рабочий стол, но потом решила уточнить: — чашку кофе перед приёмом?

— Да, пожалуйста, — ответил я, вешая плащ и шляпу на вешалку в углу приёмной. — Со сливками, если можно.

— Сию минуту, — ответила Прасковья и принялась колдовать над кофемашиной.