Глава 20

— Ты меня слышишь? — Катин голос пробивался к моему сознанию, как сквозь толстый слой ваты. Я сидел на ступеньках, прижавшись спиной к стене. Проморгавшись, я увидел обеспокоенное лицо сестры, рядом появилось личико Марии. — Саш, скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — ответил я немного хрипловатым голосом.

— Жить будет, — резюмировала Мария и исчезла из поля зрения.

Мимо нас по лестнице один за другим пробегали сотрудники контрразведки и исчезали за распахнутой дверью. Возни и драки я не услышал, но одного за другим вывели троих мужчин, которых приходилось поддерживать, чтобы они не осели на пол.

— Саня, ты в порядке? — услышал я над ухом голос Боткина, значит и его сюда впустили.

— Почти в порядке, — всё ещё не совсем своим голосом ответил я и попытался подняться, Боткин мне помог.

— Держи свою электрошпагу, — сказал Андрей, осторожно поднимая со ступеньки моё оружие, стараясь не коснуться продолжавшего светиться клинка. — А то растопчут ещё.

Я убрал клинок в трость и снова обратил внимание на дверь квартиры, которую мы только что штурмовали. Двое разведчиков вывели женщину лет пятидесяти с хвостиком, которая сейчас выглядела явно старше своих лет: лицо осунулось, углубились морщинки, повисли мешки под глазами, волосы растрёпаны, но одета в явно дорогое платье. На руках и ногах пленницы были наручники и кандалы, блокирующие магию. Её блуждающий взгляд остановился на Боткине и внезапно наполнился резкостью и смыслом.

— А вот и зятёк прибежал, — слабым осипшим голосом выдавила она. — Провались ты пропадом.

— Уж скорее ты провалишься, тёщенька, — выплюнул фразу Андрей и рыпнулся было вперёд, вполне возможно с целью врезать ей. Я его еле удержал.

— Не надо, Андрей, — сказал я ему. — Оно того не стоит. К тому же нехорошо бить маму своей невесты.

— Это не мама, — рыкнул Андрей, — это месторождение, хорошо, что всё дерьмо из маминой головы не передалось.

Лицо Образцовой исказилось от лютой ненависти, когда сотрудники проводили её мимо нас.

— Ну может она не такая уж плохая мама, раз у неё выросла такая прекрасная дочь, — сказал я и увидел удивление в глазах графини, когда её взор скользнул в мою сторону.

— Она похитила свою дочь и обращалась с ней, как с ведомой на убой скотиной! — с яростью в голосе воскликнул Андрей и смог дотянуться кулаком ей по рёбрам.

— Так, немедленно прекратить! — прикрикнул на Андрея Волконский, поднимавшийся по лестнице. — Не надо уподобляться этим падшим существам!

Графиня с трудом выпрямилась и её повели дальше.

— Везите её в карцер в управлении полиции, — сказал князь своим подчинённым. — Наручники и кандалы не снимать даже в камере.

В этот момент из квартиры вышли ещё двое разведчиков, которые под руки вели еле стоявшую на ногах Анну Семёновну.

— Аня! — вскрикнул Андрей и через ступеньку полетел ей навстречу.

Сотрудники не хотели уступать Боткину свою сопровождаемую, но Волконский махнул им рукой, и они отступили. Андрей бережно взял её на руки и начал осторожно спускаться по лестнице. Катя и Мария проводили её обеспокоенным взглядом, когда Андрей проходил мимо них.

— Давай в машину и отвезём её в госпиталь, — сказал я Андрею, когда он поравнялся со мной. Хотел предложить помочь донести Аню, но по глазам было понятно, что он её никому не отдаст.

— Не надо в госпиталь, — слабым голосом пролепетала Аня. — Лучше домой. Я отлежусь и всё хорошо будет.

Я глянул на Волконского, который всё это слышал, он молча кивнул, и мы все вместе спустились по лестнице и пошли к моему микроавтобусу. Андрей усадил её в кресло, откинул спинку сиденья, чтобы она расположилась полулёжа, сел рядом и начал делиться с ней энергией.

До особняка Образцовой ехать всего несколько кварталов, меньше, чем через десять минут я уже остановил машину возле самого крыльца.

— Давай я отнесу тебя, — услышал я тихий голос Андрея.

— Всё нормально, я сама дойду, — голос Ани заметно окреп. — Я почти в полном порядке.

— В том-то и дело, что почти, — сказал Андрей, продолжая настаивать.

— Просто держи меня под руку и всё, — так же тихо, но с нажимом ответила Аня.

На крыльцо выскочила прислуга, не скрывавшая слёз счастья от того, что с хозяйкой всё в порядке. Андрей сказал, что пока побудет с Аней, а мы сели в микроавтобус и поехали к Насте.

— Насте будем рассказывать? — спросила Катя, пока мы ехали.

— На двести процентов уверен, что это будет во всех газетах, — усмехнулся я. — Вряд ли такое яркое событие не видел никто из этой братии. Хотя, учитывая, что основное участие принимала контрразведка, могут выдать за какие-нибудь учения или ловлю бешеного ёжика, забравшегося на дерево.

— А они умеют? — удивилась Катя.

— Я такого не видел, — рассмеялся я, — но, жить захочешь и не такое сумеешь. И всё-таки не думаю, что об этом стоит молчать, свои вправе знать правду.

— И родители? — спросила Катя.

— Здесь намного сложнее, но тоже скрывать не буду, — вздохнул я. — Главное — правильно преподнести.

— Саш, я наверно к Насте лучше не поеду, — сказала Катя и показала трясущиеся руки. — Отвези меня домой.

— Тем более едем к Насте и никаких домой, — возразил я. — Ты представляешь, что сейчас с мамой будет, когда она увидит тебя в таком состоянии?

— Кать, ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Мария.

— Да нет, всё нормально, — махнула рукой сестра. — Просто переволновалась сильно. Когда всё закончилось, только дошло, что там сейчас было.

— Дошло, куда ты вляпалась, ага? — усмехнулась Мария.

— Хорошо, что ты была рядом, — пробормотала Катя. — Одна бы я не справилась, сильная ведьма.

— А ты сильнее! — радостно воскликнула Мария. — Та полжизни отдала на совершенствование своих навыков, больше, чем ты живёшь. А ты толком и не училась даже, а тем более не практиковалась. Рыбки не в счёт.

— Книгу прапрабабушки я почти дочитала, — попыталась возразить Катя. — Но многое пока не понятно, буду перечитывать.

— Этого всё равно недостаточно, — сказала Мария. — Нужна нормальная учёба, а кроме как в школе спецслужб, где наверняка есть подобные тебе преподаватели.

— Так, ты мне сестру не агитируй! — возмутился я. — И так от них еле отбились.

— Саш, ну сам посуди, — начала Мария. — У вас есть крупный, но не огранённый алмаз, с кулак размером. Если его огранить, то цена вырастет раз в десять. Как тебе такое сравнение?

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я. — Но она и сама не хочет уйти из семьи и исчезнуть на много лет. Правда ведь, Кать?

— Саш, я уже и сама не знаю, — потупившись ответила сестра, а у меня по спине пробежал холодок. Боже, только не это! — А может есть способ обучаться без исчезновения?

— Ну давай так сделаем, — сказала магичка. — Я всё равно собираюсь пойти в спецшколу под покровительством Волконского, я тогда и узнаю.

— Я сам у него спрошу, — предложил я.

— Ты спросишь? — удивилась Катя. — Ты же сам категорически против.

— Я против того, чтобы тебе было плохо, — сказал я. — А если бы ты сама не видела для себя другого выхода и хотела бы пойти в контрразведку, исчезнув надолго, как наша прапрабабушка, я бы не стал тебя удерживать. Это две большие разницы.

— Ты готов расстаться со мной на долгие годы? — с сомнением в голосе спросила Катя.

— Не готов, — покачал я головой. — И никогда не буду готов. Если ты исчезнешь надолго, мне будет очень больно, но для тебя это не должно быть решающим фактором. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Я не считаю, что я вправе портить тебе жизнь по своей прихоти и по своему желанию. Это подобно тому, как ребёнка, увлечённого гитарой, отдать в симфонический оркестр, потому что у них династия скрипачей. Если ты этого хочешь, то это твоё решение, а твоё решение я уважаю и буду с ним считаться. Это называется любить, а не держать человека на привязи, как взбалмошного питомца.

— Я тоже тебя очень люблю, Саш! — воскликнула Катя, резко придвинувшись ближе ко мне и зарыдала, уткнувшись в моё плечо.

— Так, это что это мы тут сопливое озеро развели, а? — строго спросила Мария.

Катя лишь отмахнулась от неё, но потихоньку начала успокаиваться. Я прижался к тротуару и остановился, включив аварийку, чтобы дать ей успокоиться окончательно.

— Саш, понимаешь, — дрожащим голосом сказала Катя, отодвигаясь на своё сиденье и промакивая лицо и глаза платочком. — У меня нет желания исчезать из дома на долгие годы и откуда-то со стороны наблюдать, как вы живёте, как стареют родители, как спустя сколько-то лет вы без меня идёте в парк хоронить умершего от старости Котангенса, я так не хочу. Но и начхать на дар, который выпадает единицам раз в сто лет, я тоже не хочу. И эта дилемма съедает меня изнутри. Я не знаю, как поступить лучше.

— Ну так может есть варианты, чтобы ты успешно развивала и использовала свой дар во благо, как сегодня, но не расставалась с семьёй навсегда? — спросил я, стараясь говорить спокойно, но и у самого ком в горле стоял. — Сегодняшний день показал, что хозяин души при задержании преступником может спасти жизни многих соратников благодаря своему дару. И это только один случай, а сколько их, если верить статистике? Немало.

— Было бы здорово, если можно обойтись без расставания, — сказала Катя, повернулась ко мне и грустно улыбнулась.

— За многие годы с тех пор, как исчезла наша прапрабабушка многое могло измениться, — сказал я и тепло улыбнулся ей в ответ. — Я встречусь с Волконским и поговорю с ним.

— Да что ж вы такие упёртые, а? — снова подала голос Мария. — Я же говорю вам, что я всё равно туда пойду. Если отлучение от мира единственный вариант и других не существует, тогда сами думайте. Я по вам тоже буду скучать, но это несколько другое. А если условия изменились, я непременно вам сообщу.

— Да никто не отказывается от твоей помощи, — улыбнулся я, глядя ей в глаза через зеркало заднего вида. — Давай попробуем по твоему сценарию, посмотрим на условия твоего контракта, а потом уже я буду разговаривать с Волконским. Просто почему бы не воспользоваться практически приятельскими отношениями с первым советником императора? Не вижу в этом ничего плохого.

— И я не вижу, — сказала Катя, снова улыбнувшись.

— И я, — добавила Мария.

— И я того же мнения, — хихикнул я, вспомнив мультик советских времён.

— Поехали к Насте, — скомандовала Мария. — На ней порепетируете, как потом будете родителям обо всём рассказывать.

— Хочешь сказать, её не так жалко? — усмехнулся я.

— Она молодая и сердце крепкое, — ответила магичка, — поэтому с неё и начнём.

Я осторожно выехал на проезжую часть и поехал дальше. Через пять минут мы уже въезжали на территорию имения Вишневских, непринуждённо болтая при этом на разные темы. Когда Настя встретила нас в центральном холле, по нам было уже и не сказать, что только что вышли из серьёзной передряги, словно ничего и не было. Ещё подъезжая к дому, мы начали обмениваться шутками.

— Откуда это вы в таком составе и такие довольные? — вскинув бровь поинтересовалась Настя.

— Да так, — махнула рукой Мария. — Спасали мир, как обычно.

— От избытка пирожных на прилавках магазинов? — смеясь уточнила Настя.

— Ага, почти, — ухмыльнулась Мария. — Только ни одно пирожное при этом не пострадало, поэтому есть хочется жуть как.

— Тогда вы очень вовремя, — улыбнулась Настя. — Скоро будут накрывать стол к обеду. Пойду скажу Серафиме, что нас будет больше, чем планировалось.

— А неплохо смотрится, да? — спросила Мария, кивнув в сторону большого позолоченного орла, стоявшего на постаменте напротив входной двери. — А главное, что ни один недоброжелатель сюда безболезненно не войдёт. Как минимум его понос одолеет.

— Надеюсь не прямо здесь? — рассмеялась Катя.

— Впервые вижу артефакт, способный решать проблемы со стулом, — усмехнулся я. — Такой надо в уменьшенном варианте давать напрокат нуждающимся.

— Вообще-то я пошутила, — нахмурилась магичка.

— Зато я абсолютно серьёзно, — сказал я, сделав суровое каменное лицо.

Переглянувшись с Катей и Марией, мы дружно рассмеялись.

— Ну а если серьёзно, — сказала, отсмеявшись, магичка, — то нежеланный гость, пришедший со злым умыслом, будет испытывать реальную физическую боль. Очень полезная штука.

— Так его надо было над входными воротами тогда ставить, — сказал я, уже несколько по-другому глядя на золотистую фигуру птицы с распахнутыми крыльями.

— По идее да, — кивнула магичка. — Но нельзя.

— Это почему же? — спросила Катя.

— Так сопрут же! — воскликнула магичка, показывая пример своим заливистым смехом.

— Если вы уже насмеялись, то прошу к столу, — с некоторой завистью во взгляде сказала Настя, которая снова вернулась в прихожую.

— Идём-идём! — потирая руки и облизываясь в предвкушении сказала Мария, резко устремившись вслед за Настей. — Мария будет кушать!

Кашу бы ей сейчас предложить, но я не буду настолько жесток к боевому магу в теле шестилетней девочки.

Серафима у Насти просто рукодельница, это же надо такого универсала себе найти, чтобы и дом такой огромный в чистоте и порядке содержала и готовила настолько изумительно. Блюд высокой кухни, конечно, не было, то обычные привычные вещи приготовлены очень вкусно, пальчики оближешь. Взять хотя бы те же свиные рёбрышки, запечённые в духовке в томатном соусе. Не потянуться за добавкой просто невозможно.

Потом перешли к чаю с домашней выпечкой. Ну да, штруделя не было, зато открытый пирог с творогом и черничным вареньем неоспоримо был на высоте. Именно на этой фазе мы и решили испытать нервы Насти на прочность.

— А мы сегодня преступников ловили, — как бы невзначай ляпнула Мария с таким беззаботным тоном, словно сказала, что видела ежа.

— Как это? — спросила Настя и удивлённым взглядом окинула всех присутствующих. Видимо не заметив на лицах того, что ожидала, она добавила: — Шуточки у вас. — Махнув рукой Настя потянулась с чашкой к самовару, чтобы налить ещё. — Может всё-таки расскажете, где вы встретились, или это секрет? Если искали, что мне подарить на свадьбу, то не напрягайтесь, это не обязательно, у меня всё есть.

— Мы на самом деле ловили преступников, Насть, — сказал я, стараясь не выдать волнение своим внешним видом. — Утром позвонил Андрей и сказал, что Аня пропала.

— Аня, это которая ваша видящая? — уточнила Настя. Похоже она так и не восприняла всерьёз слова Марии. — Я так понимаю нашлась?

— Сама не нашлась, — ответил я. — Катя её нашла. Её выкрала мама с подручными, сбежавшая из тюрьмы. Она ведь была большой шишкой среди заговорщиков. Не как Баженов, конечно, но большой. У неё очень мощный дар, «видение» — это лишь предвестник и Аня дальше этого развиваться не хотела.

— Графиня Образцова сбежала? — воскликнула Настя. Кажется, теперь до неё дошло. — Но зачем красть собственную дочь?

— Да потому что она не хотела становиться такой же, как мама, — сказала Мария, выбирая себе пирожок на блюде. — И мама не нашла ничего лучше, как её украсть и держать связанную на квартире в нескольких кварталах от своего дома. Нам пришлось её оттуда выкуривать.

— Ох! — произнесла Настя, рухнув обратно на стул.

Чашка выпала из её рук и по белоснежной скатерти разлилась парящая словно гейзер лужица кипятка. Хорошо, что на себя не вылила, а то сейчас понадобилась бы наша с Катей профессиональная помощь.

— Надо было сначала попросить, чтобы чашку поставила, — сказала сама себе Мария. — Эх, скатерть жалко, заварка плохо отстирывается.

— А ну-ка рассказывайте мне всё немедленно! — требовательно сказала Настя, бросив на лужу чая полотенце.

Мы переглянулись и начали рассказывать, кратко, по существу, без лишних эпитетов. Настя переводила округлившиеся глаза с одного на другого, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Ну вот в общем-то и всё, — сказал я, когда Мария рассказала про последнюю перепалку Боткина с будущей тёшей, которую он по идее должен больше никогда не увидеть.

— Это точно не шутка? — жалобно спросила Настя, пытаясь сохранить связь с реальностью.

— Нет, — коротко ответил я, покачав головой.

Настя побледнела так, что цветом лица почти не отличалась от скатерти. От той её части, куда не попал чай.

— Сумасшедшие, — пролепетала она и закрыла лицо руками.