Глава 28

Мария провела процедуру бракосочетания, как заправский работник ЗАГСа с двадцатилетним стажем. Когда все три пары в торжественной обстановке поклялись друг другу в любви и верности и поздравили все родственники и друзья, из огромного холла через заднюю дверь мы вышли на задний двор, где были установлены шатры не только для танцев, но и для накрытых столов. Не помню, чтобы мы в итоге утвердили именно такой вариант, но получилось очень удачно, погода тому благоволила.

— Ну что, за нас, братцы! — сказал Валера, поднимая бокал.

Стол для молодожёнов находился на небольшом подиуме на виду у всех гостей, столы которых расходились, как круги на воде. И всё это было укрыто хитрой системой шатров, создавая общее пространство. Лёгкий ветерок обеспечивал приток свежего воздуха. Между столами носились пара дюжин официантов. Столы ломились от яств.

— За нас! — поддержал я Валеру и вместе с остальными поднял бокал.

— Горько! — крикнул кто-то из гостей позади меня, мне показалось, что это был Боткин. Его дружно поддержали и начали скандировать, пока мы не поцеловались.

Было много пламенных речей, всевозможных пожеланий, в первую очередь любви и счастья. Небольшой конфуз произошёл, когда поздравляли мои родители и это стоит пересказа.

— Александр и Анастасия, — торжественно начал отец, поднимаясь со своего стула. Пара сотен гостей притихла, чтобы не мешать. — Поздравляю вас с законным браком, присоединяюсь ко всем прекрасным пожеланиям, которые здесь сегодня прозвучали, добавлю к этому, что мы с Алевтиной Семёновной с нетерпением ждём внуков! — зал поддержал дружными возгласами и аплодисментами. — И мы подготовили для вас замечательный подарок, который позаботится о вашей безопасности. Внесите.

Двое слуг несли какой-то довольно большой предмет, укрытый белой тканью, третий нёс крепкий высокий табурет, на который водрузили это нечто. У меня уже начали появляться предположение, что же скрыто под простынёй.

— Он защитит вас от нежданных гостей, которые решат прийти к вам со злым умыслом, — сказал отец, когда подарок поставили напротив нас. — Открывайте!

Слуга сдёрнул простыню и весь зал замер, увидев позолоченную фигуру орла с распростёртыми крыльями, который прижал лапой змею к камню. Я переглянулся с Катей, Настей, Марией и мы дружно в голос расхохотались. Надо было видеть вытянувшееся и побледневшее лицо отца. Видит Бог, я не хотел его обидеть, но и удержаться не смог. Орёл напоминал фамильный оберег Марии практически один в один.

— Что-то не так? — спросил отец, еле шевеля побелевшими губами.

Я вскочил со стула, быстро подошёл к нему и крепко обнял.

— Всё так, пап, — сказал я, немного отстранившись и глядя ему в глаза. — Это отличный подарок, просто точно такой же орёл стоит в холле Настиного дворца. Он принадлежит Марии, это её семейный оберег. Это замечательно, что у нас с Настей будет такой же, спасибо вам огромное!

— Это же надо, какое совпадение, — покачал головой отец. — Кто ж знал.

— А я ведь тебе говорила, что лучше грифона заказать! — ухмыляясь сказала мама.

— Да ничего страшного, — снова попытался я их успокоить. — Мария с нами будет жить не всегда и орла своего заберёт. А ваш подарок навсегда останется с нами и не только будет оберегать нашу семью, но ещё и напоминать о вас и о Марии.

— А пока что наши орлы будут отличной парой! — заявила появившаяся рядом Мария.

— И у них появятся птенцы! — добавил Валерий Палыч, а по столам прокатился смех.

— Тогда с нами поделитесь! — крикнул со своего места Илья.

Отец наконец расслабился и тоже рассмеялся.

— Ну тогда и им тоже совет да любовь! — сказал он, взяв со стола свой бокал. — За тебя, сын, за твои успехи и за твою новоиспечённую семью. Будь счастлив!

— Спасибо, пап! — сказал я в сердцах и снова обнял его. Он реально стал мне родным за это время.

— А теперь танцы-ы-ы! — звонко прокричала Мария.

Грянул оркестр, все гости оставались на своих местах, а на танцплощадке ждали новобрачных. В этот раз я не подвёл. Отдельное спасибо Кате за то, что я смог блеснуть своим умением перед сотнями глаз. Это был мой маленький триумф. Когда оркестр начал выводить следующую мелодию, к танцу присоединилась добрая половина гостей и теперь десятки пар кружились в вальсе. Сказать по-честному, мне наши дискотеки были ближе к телу, хоть я и не был мастером. Да там почти никто не был мастером, все отжигали, как могли, но было весело.

Дело близилось к ночи, гости и родители разъехались по домам, уехал оркестр, нанятые повара и официанты. Шатры и столы остались на месте, их уберут завтра утром. Мы вшестером переоделись в обычную одежду и поднялись в оранжерею, где Серафима накрыла небольшой столик и заварила чай. Есть уже ничего не хотелось, но пирог с черникой пах так бесподобно, что невозможно было устоять.

— С одной стороны хорошо, что всё позади, — грустно произнёс Илья и тяжело вздохнул. — А с другой немного жалко.

— Есть такое, — сказал Валера, глядя через окно оранжереи на пробивающийся последний солнечный луч. — Неплохая вечеринка получилась, Мария молодец.

— О да! — хохотнул Илья. — Эти её конкурсы не обошли стороной даже Волконского. Я разучился дышать, когда он плюхнулся задом на воздушный шарик, а ведь такой важный дядька!

— Всем иногда хочется ненадолго забыться и побыть детьми, — сказал я. — Я не ожидал, если честно, что найдётся столько желающих поучаствовать. Мария хорошо всё организовала и без перебора.

— Так, почему меня без меня обсуждают? — протянула магичка, входя в оранжерею.

— Предлагаем тебе взять подработку тамадой, — усмехнулся Валера. — От желающих отбоя не будет.

— Ещё чего не хватало, — сказала Мария, пододвигая ещё один стул к столику. — Я уж лучше на службу к Волконскому пойду.

— Тоже дело, — кивнул Валера. — Будете с ним на воздушных шариках прыгать в перерыве между расследованиями.

— Почему бы и нет, — пожала плечами магичка и взяла с блюда кусок пирога. — Довольно весёлое занятие.

Лиза и Илья хохотали так, что я начал беспокоиться за целостность стёкол оранжереи.

— Чего вы ржёте? — спросила Мария, довольная произведённым эффектом. — Это мы ещё не пытались карандашом в бутылку попасть.

— А это как? — поинтересовался Илья.

Магичка в красках расписала этот конкурс, даже встала со стула, показывая, как надо присаживаться, чтобы привязанный ниткой сзади к поясу карандаш попал в горлышко бутылки. После этого уже все безмолвно содрогались от смеха.

— И откуда ты это всё берёшь? — еле выдавил из себя Илья, пытаясь успокоиться.

— А это не я, — усмехнулась Мария и кивнула на меня. — Это он.

— Ты-ы-ы? — удивлённо протянул Юдин, выпучив на меня глаза.

— А почему бы и нет, — пожал я плечами.

— Прекрасные старые традиции, — сказал Валера и с ностальгией вздохнул. — Жаль, что завтра ряженых не будет с чайником горячительного в руках.

Впервые в этой жизни я проснулся в объятиях любимой женщины. Этикетом предусмотрено пребывание супругов в разных спальнях, но молодожёнов это не касается. Я старался не шевелиться и даже не дышать, чтобы её не разбудить. Так любовался бы вечно, но Настя приоткрыла глаза и повернулась ко мне.

— И давно ты не спишь? — томно спросила она и потянулась.

— Только что проснулся, извини, если разбудил, — сказал я, не отводя от неё взгляда.

— Ну не смотри на меня так, я не причёсана! — сказала она и накрылась с головой одеялом.

— И ничего страшного, — сказал я, тоже нырнув под одеяло и начал её страстно целовать, ни в чём себя не ограничивая. Она охотно отвечала взаимностью.

После завтрака мы решили пойти прогуляться, чтобы как следует оценить работу садовников. Это было великолепно. Жаль, что всё обойти не удалось из-за внезапно начавшегося дождя. Мы все бегом вернулись в дом, собрали вещи, расселись по машинам и поехали по домам в Питер. Мария поехала с нами, её миссия в усадьбе полностью завершена.

— Ну как вам? — спросила магичка, когда мы входили в дом.

В прихожей на одинаковых пьедесталах стояли два почти идентичных золотых орла.

— А что, хорошо смотрятся, — сказала Настя, подойдя поближе.

— Эпичненько, — добавил я. — Ты родовой оберег заберёшь, когда у тебя будет своё жильё?

— А ты думал здесь оставлю? — усмехнулась Мария. — Размечтался.

— Жаль, — вздохнул я. — Снова будет асимметрия. Надо будет придумать, как расположить орла над дверью.

— Предлагаю сегодня пообедать не в столовой и не в оранжерее, а в тайной комнате, — предложила Настя.

— Это в той самой детской комнатушке на чердаке? — уточнила Мария, а её глаза загорелись от предвкушения. — Я только за, там уютненько. А через несколько лет там появятся новые жильцы, так ведь?

Две следующих недели я летал, как домик Элли в урагане. В госпитале я появлялся только в обед, чтобы поболтать с коллегами и спросить, как у них идут дела без меня. Рябошапкин за моим столом смотрелся очень представительно, но каждый раз напоминал мне, что он тут ненадолго.

Встречать приехавших новых преподавателей я взялся лично. Рассказывал им про новый университет и чем он будет отличаться от всех старых, расселял по квартирам в доходном доме, Прасковья записывала в блокнот, кому чего не хватает.

— Кстати, — обратился я к Прасковье, когда мы в очередной раз спускались по лестнице. — В холле каждой парадной надо устроить небольшую библиотеку. Поручи Савелию, чтобы он составил список литературы по рекомендациям Панкратова.

— Будет сделано, Александр Петрович, — ответила девушка, делая в блокноте пометку. — А когда состоится торжественное открытие университета? Я видела, как вы вчера разговаривали с Шапошниковым.

— В конце следующей недели, — ответил я. — Строительство таможни заканчивается почти синхронно с нами, но нам дали приоритет, они будут открываться на неделю позже.

— Вот и правильно, — улыбнулась Прасковья. — Университет важнее. А вы уже были в своём кабинете?

— Да, заходил вчера, — кивнул я. — Малахитовый настольный набор, который мне подарила Настя, идеально вписывается.

— Как и колечко на вашем пальце, — сказала девушка, потом продемонстрировала колечко и на своём пальце.

— Как так? — спросил я, немного опешив. Увидев испуг на её лице, добавил: — Нет, ты не пойми меня неправильно, я очень рад за вас, но я думал, что вы на свадьбу позовёте.

— Вы уж простите, Александр Петрович, — засмущалась девушка, — но мы по-простому, без пышных церемоний и банкетов, чисто в семейном кругу.

— Пышные церемонии не решающий фактор, главное — чтобы вы любили друг друга и у вас всё было хорошо. Поздравляю! Совет да любовь!

— Спасибо большое, — заулыбалась Прасковья.

Наконец настал тот день, которого я так долго ждал. Сегодня торжественная церемония открытия университета. Для меня это было даже более волнительно, чем день свадьбы, ведь в этот день я волей неволей буду в центре внимания у всего города и не только. Если бы мама помогла мне вчера заснуть, я бы непременно сейчас чувствовал себя бодрее, жаль, что Настя так не умеет.

Скажете, прожил полвека и не научился контролировать свои эмоции? Говорить всегда легко, советовать тем более. Гораздо сложнее подчинить самого себя и сделать все правильно с первого раза, тихо и спокойно. На чужих ошибках учатся мудрецы, которые своих совершали немало в своё время. У любого в жизни бывает такая ситуация, что пока лбом в стену не упрёшься, не веришь в её существование.

— Готов? — спросила Настя, когда я уже одетый при параде вышел к завтраку.

— Вроде да, — пожал я плечами и улыбнулся, взяв её за руку. Видел, как она за меня переживает. — Всё будет хорошо, а по-другому и быть не может. Ты ведь пойдёшь со мной?

— Других вариантов я даже не подразумевала, — сказала Настя, положив вторую руку поверх моей. — Даже если не будешь меня видеть в какой-то момент, всегда помни, что я рядом.

— Спасибо! — сказал я и дотянулся, чтобы поцеловать её.

Серафима принесла омлет в горшочках и топлёное молоко, высказав своё мнение о вреде кофе, в чём я с ней абсолютно не согласен. Ладно, сейчас не буду затевать этот разговор, потом проведу воспитательную беседу, а топлёное молоко было очень вкусным.

— А почему Мария на завтрак не пришла? — спохватился я.

— Серафима сказала, что она уехала с час назад, — ответила Настя. — Сам понимаешь, что прислуге о причине отъезда она не отчитывалась.

— А вечером за ужином ничего не говорила? — решил я уточнить. Вчера снова поздно пришёл домой.

— Вчера планов никаких не было, — пожала Настя плечами. — Может сегодня рано утром ей позвонили. Думаю, можешь у Волконского спросить, они периодически общаются.

— Это будет выглядеть, словно я беспокоюсь за своего ребёнка, — усмехнулся я. — Сама потом расскажет.

— Наверно лучше так, — улыбнулась Настя. — Ну что, идём?

— Да, нам пора, — сказал я, отодвинув от себя пустой горшочек и кружку. Несмотря на неважный от волнения аппетит я решил силу на дне не оставлять.

Мы приехали одни из первых. На площадке перед парадным входом в университет суетились организаторы торжества, в сторонке рассаживался духовой оркестр, сложа руки за спиной неспешно прогуливался Виктор Сергеевич и обводил взглядом парк, всех присутствующих и здание. Практически вслед за мной приехали Илья с Лизой.

— Сань, может тебе выдержанного махнуть? — предложил Юдин, потянувшись куда-то за пазуху.

— Спасибо, не надо, — сказал я, улыбнувшись. — Справлюсь. А у тебя с собой что ли?

— Ну да, специально для тебя брал, — похвастался довольный Юдин, но руку из-за пазухи вытащил пустую. — На всякий случай, говорят помогает.

— Дыхательная гимнастика лучше помогает, — возразил я. — Могу и тебя научить, это тайная техника Локли.

— Обязательно научишь, — сказал Илья, глядя мне за спину. — Только не сейчас. Кажется, губернатор уже пожаловал.

Я обернулся и увидел въезжающий на парковку лимузин. Потом ещё и ещё. Со всех сторон по тропинкам подтягивались преподаватели, студенты и собирающиеся поступать абитуриенты, жители города и его гости. Площадь перед зданием университета начала стремительно заполняться людьми, полицейские занялись распределением и упорядочиванием толпы, но всё было тихо, мирно, спокойно.

В другой стороне я увидел Волконского в обществе супруги, её дочери с мужем градоначальником. Туда же подошёл и губернатор со свитой. Приглядевшись, я заметил разбросанных вокруг агентов контрразведки, которые непринуждённо слонялись в толпе, практически не выделяясь из неё, просто я некоторых знал в лицо. Князь увидел мой взгляд, улыбнулся и помахал мне рукой. Сначала я удивился, увидев рядом с ним Марию, которая тоже помахала мне ручкой, зато теперь понятно, куда она исчезла.

Ко мне подбежала Прасковья и отдала красную папку с распечаткой моей речи, которую я должен торжественно произнести на церемонии открытия. Не подумайте чего дурного, речь я готовил сам, она просто занималась оформлением.

До церемонии оставалось минут десять, когда я заметил стекающихся с разных сторон представителей прессы, занимающих свои места. Была тут и та самая девушка, которая брала у меня интервью на открытии онкоцентра. Именно ей я и должен был потом отдать текст своей речи для публикации в газете.

И вот настал тот момент. Многотысячная толпа затихла, когда я поднимался на сооружённую специально для церемонии трибуну. Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, обводя собравшихся на площади, видя среди них улыбающиеся лица коллег и Настю точно посередине. Красную папку положил перед собой и открыл, но, произнося речь, туда даже не заглянул, так как знал текст наизусть.

Речь была недолгой, минут пять, за которые я успел сообщить о важности открытия нового университета и его роли в преобразовании системы здравоохранения, после которого выиграют все, и медики, и пациенты. Не забыл высказать благодарность властям города, министерства здравоохранения и особенно выделил заслуги Обухова. Когда перевёл на него взгляд, увидел, что он растрогался и махнул на меня рукой. Впервые видел, как блеснули в лучах утреннего солнца слёзы в его глазах. Но ни за что не перепутаешь, что это были слёзы счастья. Неподалёку от него стояли мои родители и Катя в таком же состоянии души.

После пламенных и более протяжённых речей градоначальника и губернатора, а также в обязательном порядке Обухова, настал момент разрезания красной ленточки. Эту миссию доверили мне, как ректору университета. Приказ о моём назначении тоже был зачитан во всеуслышание.

Под барабанную дробь и лебединую песнь фанфар, я дважды чикнул ножницами. Отрезанный фрагмент спрятал в карман на память. Грянул оркестр, и все потянулись внутрь. Даже не думал, что будет столько желающих посмотреть на университет изнутри, казавшиеся до этого бесконечными просторные коридоры были заполнены людьми на всех этажах за несколько минут.

Для меня и моих заместителей, представителей администрации и министерства в моём кабинете был накрыт праздничный стол. В результате недолгих споров речь взял Обухов. Никогда прежде не видел его таким взволнованным.

— Александр Петрович, — начал он, потом прокашлялся и махнул рукой. — Саша! Поздравляю тебя с таким огромным достижением, в чреве которого мы сейчас находимся и чувствуем себя при этом довольно уютно. — он сделал небольшую паузу, пока все посмеются. — И не надо на меня так смотреть! Это именно твоё достижение, мы тебе в этом лишь помогали и дальше будем помогать, поэтому ты не забывай дорогу в мой кабинет! На твой стул, кстати, я никому не разрешаю садиться, а ему тебя не хватает! Да и мне тоже. Редко ты заходишь в последнее время, заработался, стал забывать старика.

— Я обязательно буду заходить чаще! — торжественно пообещал я, положив руку на сердце.

— А куда ты теперь денешься! — воскликнул Обухов и снова пробежали смешки. — Каждый понедельник в восемь тридцать будь добр сидеть у меня в кабинете на совещании. Кстати, чуть не забыл сказать, два золотых плаща в коллегии лекарей освободились, что тоже прошло не без твоего участия, и я утвердил новых заместителей главного лекаря Санкт-Петербурга и губернии. Представляю вашему вниманию Александра Петровича Склифосовского и Виктора Сергеевича Панкратова, прошу любить и жаловать.

Сидевшие за столом поддержали назначение громкими аплодисментами, а сами назначенные пребывали в этот момент в смятении.

— Но, Степан Митрофанович, — начал, поднимаясь со своего стула Панкратов. — Какой же из меня заместитель главного лекаря? Да и возраст уже не тот.

— Господа, этот умудрённый жизнью наставник с впечатляющим стажем, который и вашего покорного слугу тридцать лет назад наставлял на путь истинный, утверждает, что он не достоин, — сказал Обухов и развёл руками. — Да если уж не вас, так и вообще некого назначать, так что вы бросьте скромничать.

Панкратов лишь покачал головой и сел обратно. Его начали поддерживать в назначении все, кто сидел рядом.

— Степан Митрофанович, — взял теперь я слово, тоже стоя. — К моему огромному сожалению, будучи ректором этого прекрасного университета, который построен благодаря и вашим усилиям, я физически не смогу быть вашим замом. Да и возраст слишком молодой, в Питере немало гораздо более опытных и грамотных лекарей, достойных этого звания.

— Так, Саш, и ты туда же? — всплеснул руками Обухов. — Да ты любому аксакалу в наших рядах фору дашь! Твои познания и заслуги в медицине не по годам огромны! Так что никаких самоотводов не принимается, приказ подписан, можете ознакомиться. А по поводу недостатка свободного времени, можешь не переживать, график тебе вполне подойдёт, а все дополнительные заседания коллегии согласуются заранее, проблем не будет. Так что, господа, давайте поднимем бокалы за новый университет, его молодого и талантливого ректора и за новых членов коллегии лекарей Санкт-Петербурга и губернии!

Сидевшие за столом грянули тройным ура, два коротких и третий с раскатом. Потом речь взял первый советник императора князь Волконский, затем представитель министерства, губернатор и градоначальник. Если бы мне кто-нибудь рассказал год назад, что за меня тост будут говорить такие люди, я порекомендовал бы ему консультацию психиатра, а сейчас всё выглядело вполне закономерно, хоть я и чувствовал себя немного неуютно от такого количества внимания высокопоставленных персон.

Когда все гости разошлись, в кабинете остались только я, Панкратов и Юдин. Нанятая по случаю торжества прислуга убирала со стола, а мы сидели за небольшим столиком в углу у окна и пили чай.

— Ну вот и сбылась твоя мечта, Саш, — сказал Виктор Сергеевич, ставя пустую чашку на стол и откидываясь на спинку стула. — Верится?

— Пока с трудом, — усмехнулся я.

— А мне не верится до сих пор, — пробормотал Илья. — Всё кажется, что это какой-то странный сон.

— Ничего, скоро дела закружат так, что все иллюзии отступят на задний план и реальность даст о себе знать, — ответил ему улыбаясь Виктор Сергеевич. — Это пока работа не навалилась всё кажется радужным, а вот потом попляшем.

— Так, вы мне мальчика не пугайте, Виктор Сергеевич! — заявил я. — А то, чего доброго, в лес убежит, ищи потом с собаками.

— Куда это он убежит? — усмехнулся Панкратов. — За морошкой пока рано, придётся подождать пару месяцев.

— Я чернику больше люблю, — криво улыбаясь сказал Юдин.

— Всё равно придётся подождать, — кивнул Панкратов. — Вот вступительные экзамены проведём, тогда бегай. Но недолго, чтобы к сентябрю вернулся.

Ближайшие дни после открытия я посвятил собраниям новых преподавателей, рассказывал о своей методике, совместно обсуждали, как поменять существующую программу образования в медицинском вузе. Моей первостепенной задачей было сделать так, чтобы все окончившие университет специалисты ценились на вес золота. Они же в свою очередь должны были на своих рабочих местах перевести медицинскую помощь на совершенно другой уровень.

Обязательным условием для каждого преподавателя будет ведение приёма пациентов и занятие научной деятельностью. Больше, чем уверен, что мои труды в области онкологии и сосудистой патологии являются только началом, ещё много неохваченных мной сфер деятельности. И всё это ещё предстоит наверстать. Чувствую, учебная программа будет меняться и совершенствоваться постоянно, открывая всё новые горизонты.

Самым сложным моментом на мой взгляд является процесс переобувания преподавателей, которые перейдут в университет из закрывающегося института. Если новички со всей страны знали, зачем ехали и готовы на всё, то эти могут начать артачиться и воевать, отстаивая своё устаревшее мнение. Впрочем, самые упёртые в университет и не пойдут. Или на пенсию, или уедут в другие города.

Пока я после очередного собрания сидел в своём кабинете и думал о политике партии, открылась дверь и вошла Катя. Она сияла так, что в кабинете стало светлее. С довольным лицом она подошла к моему столу и картинно шмякнула на зелёное сукно красный диплом.

— А у меня вот что есть! — довольно сказала она и упёрла руки в бока.

— Ого! Поздравляю, сестрёнка! — я вылез из-за стола и пошёл к ней обниматься.

— Подожди, — сказала Катя, вытянув руку ладонью вперёд, — это ещё не всё!

— Ты защитила диссертацию? — спросил я, вскинув брови.

— Ну это уже перебор! — рассмеялась Катя. — Но почти. Мне назначили наставника, хозяина души, и я должна примерно на месяц уехать на стартовое обучение. Потом буду долго выполнять домашнюю работу и практиковаться, а дальше новый курс. То есть я всё-таки буду исчезать из дома, но не особо надолго и не часто.

— Мне кажется, это самый лучший вариант, — сказал я, обнимая сестру. — Плевать на такой дар и пускать его на самотёк нехорошо. Поздравляю тебя, сестрёнка.

— Спасибо, братишка, — сказала Катя, уткнувшись мне в плечо. Потом подняла личико и посмотрела мне прямо в глаза. — Послезавтра мне уже надо ехать, в субботу, отвезёшь?

— А далеко ехать?

— А ты попробуй угадать, — сказала она и игриво скосила взгляд.

— В Москву?

— Не-а, — помотала она головой. — В Выборг!

— Да ладно! — удивился я. — Почему-то был уверен, что прапрабабушку мы больше не увидим. Она перед прощанием очень неважно выглядела.

— Возможно из-за переживаний, — предположила Катя. — Но Волконский сказал, что вопрос решён и у меня будет лучший наставник.

— Так, а чего это вы тут шепчетесь? — протянула Мария, буквально вломившись в кабинет.

— Не понял, — недовольно протянул я. — А кто это ребёнка в университет впустил?

— Я тебе покажу сейчас ребёнка! — возмутилась магичка и пригрозила мне кулачком. — Поумничай тут у меня. А вообще мне твоя помощь нужна, Сань.

— Сходить с тобой в магазин игрушек? — спросил я, продолжив тему.

— Не смешно уже, — махнула она рукой. — В субботу мне надо уехать. Сама за рулём пока не езжу, а такси для этого нанимать не хочу. Ты же любишь покататься, тебе будет несложно.

— И далеко ли ты хочешь уехать? — поинтересовался я.

— Ни за что не поверишь, — усмехнулась она. — В Выборг!

Мы с Катей сначала удивлённо переглянулись, а потом заржали, как лошади Пржевальского.

— А вот это я не поняла сейчас, — пробубнила с выражением крайнего удивления на лице Мария. — А чего это вы ржёте?