Глава 5

Подходя к своему кабинету в среду утром, я понял, что нахожусь перед нелёгким выбором. Слева от двери сидит Клавдия Сергеевна, сестра жены Корсакова вместе с самой Виолеттой Сергеевной. Справа от двери приветливо улыбается Иосиф Матвеевич Гартман, а рядом с ним примерно его возраста симпатичная женщина с измождённым лицом. Видимо его жена, которой я тоже сказал приходить пораньше. Решено, прилеплю недельный планер на стену и буду записывать, кто и когда должен приходить. Однако не надо забывать и про регистратуру, чтобы и там время это не занимали. Как вариант — на первый час приёма запись заранее не подавать. Если никого сам сюда не вписал, тогда отдать в свободный доступ.

— Я дико извиняюсь, Клавдия Сергеевна, вы не сможете немного подождать? — с виноватым видом обратился я к сестре Виолетты Корсаковой. — Я сейчас другую пациентку посмотрю сначала, она очень плохо себя чувствует.

— Да, да, конечно, Александр Петрович! — улыбнулась она. Это хорошо, уже улыбается. — А мы с ними уже поговорили, я сама предложила идти первой, так что никаких проблем.

— Отлично! — вздохнул я с облегчением. — Иосиф Матвеевич, проходите вместе с супругой.

Пока я снимал пальто, надевал халат и мыл руки, главный знахарь скорой помощи уже уложил супругу на манипуляционный стол. Вот что значит, человек с пониманием, ничего говорить не надо.

— Извините, я вас не познакомил, — произнёс Иосиф Матвеевич. — Мою супругу зовут Мая Абрамовна. А это наш легендарный лекарь Александр Петрович, сын Петра Емельяновича Склифосовского.

— Прям уж такой и легендарный, — фыркнул я. — Вы преувеличиваете, Иосиф Матвеевич!

— Нисколечко! — сказал он решительно и подмигнул мне, стоя так, чтобы жена его не видела. — Александр Петрович единственный лекарь, который сможет тебе помочь, Мая. Вот увидишь, ты поправишься.

— Обязательно, — кивнул я. — Света, ставь капельницу сразу, флакона три готовь.

— А это зачем, если не секрет? — удивился Гартман.

— Интоксикацию снимать, — ответил я, начиная сканировать грудную клетку пациентки.

— Но у неё же нет интоксикации, — возразил он.

— Во-первых, интоксикация у неё уже есть, — покачал я головой. Клетки злокачественного образования выделяют большое количество вредных метаболитов.

— Большое количество чего? — вскинул брови Гартман. Его и без того продолговатое лицо вытянулось ещё больше.

— Продуктов жизнедеятельности и распада тканей, — пояснил я. Вот она разница образования в институте и училище. Или может у них такие термины не используются, тоже вполне возможный вариант. — А ещё интоксикация усилится от моего воздействия на само образование. Так что и дома побольше жидкости и мочегонные сборы добавить, чтобы всё это быстрее выходило.

— Да, Александр Петрович, — кивнул, нахмурившись, Гартман. — Я вас понял, сделаем. Вы уж меня простите, волнуюсь, больше не буду вас отвлекать.

На границе верхней и средней доли левого лёгкого я нашёл дулю с два моих кулака размером. И как пациентка ещё жива до сих пор? Верхняя и средняя доли не функционируют, кое-как дышит нижняя. В средостенье и у корня лёгкого множественные метастазы.

А ещё они нашлись в надключичных и подключичных лимфоузлах, окологрудинных. Скорее всего надо искать и отдалённые метастазы, то есть сканировать весь организм. Займусь этим чуть позже, а сегодня обязательно надо проверить главное — нет ли засланцев в головном мозге.

Когда я приложил ладонь к голове пациентки, Иосиф Матвеевич удивлённо выпучил глаза, но промолчал, как и обещал. Не зря я сюда полез, метастаз нашёлся. Благо, что в единственном числе и небольшой.

— Света, зови Бориса Владимировича, — сказал я медсестре, а сам потихоньку начал с воздействия на основной очаг.

Опухоль в лёгком слишком большая, тут никакая дезинтоксикация не поможет и мне энергии при всём желании не хватит, чтобы это удалить. Начну с того, что попробую восстановить проходимость крупных бронхов, чтобы хоть немного увеличить функциональность лёгкого.

— Иосиф Матвеевич? — удивился, увидев Гартмана, Корсаков. — А вы здесь какими судьбами?

— Здравствуйте, Борис Владимирович, — грустно улыбнулся неожиданной встрече со старым знакомым главный знахарь скорой. — Да вот, с супругой. Опухоль в лёгком большая, а помочь толком никто не может.

— Не переживайте, Иосиф Матвеевич, — сказал Корсаков, крепко пожимая ему руку. — Александр Петрович должен справиться, я тут уже всякого насмотрелся. Ох, я Маю Абрамовну сразу и не узнал.

— Борис Владимирович, давайте начинать, — перебил я их беседу.

— Извините, Александр Петрович, — виновато пожал плечами Корсаков. — Мы просто давно знакомы с Иосифом Матвеевичем. Я сейчас всё сделаю. Мая, расслабьтесь и дышите ровно. Александр Петрович, приступайте.

— Света, следи пожалуйста за пульсом и давлением, — сказал я медсестре и начал работать.

Как и собирался, начал с крупных бронхов, стараясь хоть частично восстановить их проходимость. Краем глаза посматривал на капельницу. Когда я увидел, что энергия в ядре снизилась до половины, Света поменяла на штативе флакон, поставив второй. Проблем с пульсом и давлением не отмечалось, это хорошо. По итогу мне удалось частично восстановить проходимость долевых и сегментарных бронхов верхней и средней долей лёгкого, но заработала лишь небольшая часть спавшейся лёгочной ткани.

Пожалуй, здесь на сегодня хватит. Попытаюсь убрать метастаз в головном мозге и на сегодня закругляемся. Ещё раз просканировал всю голову, но других очагов не обнаружилось. Узел размером с фундук сидел в левой височной доле. Это гораздо лучше, чем в стволе мозга, тогда последствия могли бы быть гораздо тяжелее.

Я приложил ладонь к виску женщины и постарался провести к образованию тончайший пучок магической энергии так, чтобы минимально воздействовать на кору мозга. Хотя бы через одну и ту же точку, которую я для себя наметил. Я ведь понятия не имею, как отреагируют на это вмешательство нейроны серого вещества, поэтому постараюсь затронуть минимальное их количество. Если они даже не переживут такого вторжения, то погибнет очень мало, сравнимо с микроинсультом, который зачастую люди переносят на ногах, даже особо не обратив на это внимания.

Ещё пара минут и узел в височной доле уничтожен полностью. Как я и боялся, в веществе мозга образовался тонкий канал, уничтожив нейроны и их отростки на своём пути. Зато их и правда погибло незначительное количество, остался канал для оттока продуктов распада образования. Функционально эту небольшую потерю пациентка и не заметит, а оставлять метастаз в черепной коробке, где нет лишнего места, однозначно не вариант.

— Всё, Борис Владимирович, будите, — сказал я, глядя на него сквозь расплывающиеся зелёные круги. Опять не рассчитал. Жаль в шкафу на полке нет запасного ядра, сейчас заменил бы, как аккумулятор в автомобиле, и вопрос исчерпан. А разряженное ядро было бы неплохо тем временем подключить к зарядному устройству.

— Вы идите, присядьте, Александр Петрович, — встревоженно сказал Корсаков.

Гартман тоже заметил, что я не совсем в адеквате, подскочил ко мне и придержал под руку, пока я дотопал до кресла в углу.

— Свет, принеси кофе пожалуйста, — пробормотал я, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла.

— Хорошо, Александр Петрович, — откликнулась медсестра. — Флакон меняю и бегу.

Жадно впитывать из окружающего пространства свободно витающие потоки энергии уже вошло в привычку и процесс начался словно сам собой. Погружение в восстановительную медитацию произошло быстро. Угасающее пламя ядра медленно, но верно разгоралось, восстанавливая силу и объём. Чтобы привести себя в норму, мне понадобилось меньше десяти минут, ежедневные занятия пошли на пользу. Жаль не было с собой золотого амулета, это произошло бы намного быстрее. Да он и не дал бы настолько опустошить ядро в процессе процедуры. Возможно я потихоньку и приду к тому, чтобы использовать его в работе. Но, пока я на такой дерзкий шаг пойти не готов.

Открыв глаза, я увидел, как эта двухметровая каланча, Гартман Иосиф Матвеевич, нашёптывает что-то успокаивающее на ушко своей супруге. Корсаков отошёл от стола и стоит у окна, не спуская глаз с пациентки. Третий флакон в капельнице ушёл почти на две трети, капли падали достаточно быстро.

Рядом со мной на столе стояла чашка кофе и на блюдечке красовались два эклера. Это Света позаботилась, чтобы я быстрее пришёл в норму. Я употребил всё меньше, чем за минуту, встал и подошёл к пациентке. Она была в сознании, но казалась ещё бледнее, чем когда пришла.

— Иосиф Матвеевич, — начал я. — Давайте мы лучше до завтра оставим её у себя в отдельной палате. Надо понаблюдать и, скорее всего ещё покапать сегодня ещё пару раз.

— Давайте я сам её дома прокапаю? — предложил он. Привычная картина, все считают, что дома лучше.

— Иосиф Матвеевич, я вынужден настаивать, чтобы Мая Абрамовна осталась здесь. Хотя бы до завтра.

— Тогда можно я останусь вместе с ней? — с надеждой в голосе спросил он.

— Конечно, пожалуйста, можете остаться. Но вообще у нас есть дежурный врач, суровой необходимости оставаться до утра у вас нет.

— Я всё понимаю, — произнёс Гартман и сделал грустное страдальческое лицо. — Я хочу побыть рядом с ней, если вы позволите.

— Да конечно позволю, о чём речь, — улыбнулся я. — Мы можем даже вторую кровать в палате организовать, это не проблема.

— Думаю, кровать не пригодится, — ответил Иосиф Матвеевич. — Стула вполне хватит.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда на всякий случай поставим ещё кресло удобное в уголок, на нём хоть прикорнуть можно при желании.

Гартман лишь пожал плечами. А я подошёл к его супруге, привычно положив пальцы на лучевую артерию, чтобы посчитать пульс. Меньше сотни ударов в минуту, неплохо для её состояния. Света позвала санитаров с каталкой, мы немного подождали, когда раствор в третьем флаконе капельницы закончится и отвезли Маю Абрамовну в палату. Хотел сказать в лучшую, но они у нас все отличные. Иосиф Матвеевич, естественно, остался возле неё, а я распорядился, чтобы им сейчас же организовали чай и не забыли про обед, полдник и ужин на двоих. Не обеднеем.

Вернувшись в кабинет, сразу позвал заждавшихся сестёр. За ними уже начала собираться очередь, но, это тот самый случай, когда не надо торопиться. Кому надо — подождут.

— Как ваши дела, Клавдия Сергеевна? — спросил я, наблюдая за её движениями, пока она забиралась при поддержке сестры на манипуляционный стол.

— Уже лучше, Александр Петрович, — ответила она и улыбнулась. — И поясница гораздо меньше беспокоит, и стул наконец нормализовался.

— А вы мне раньше про проблемы со стулом не говорили, — упрекнул я. — Зачем скрывали?

— Да я особо не скрывала, — смущённо улыбнулась она. — Просто не стала отвлекать вас на такие мелочи. И задержка была не по неделе, а два или три дня максимум, а теперь каждый день.

— Так ты и есть стала по-нормальному наконец, — добавила Виолетта Сергеевна. — А то раньше было, не заставишь.

— Да, аппетит появился, — кивнула пациентка. — Даже немного в весе прибавила.

— Не прибавила, а восстановила, — возразила её сестра.

— Пусть так, — отмахнулась Клавдия Сергеевна. — Восстановила.

— Ну хорошо, раз так, — сказал я. — Сейчас посмотрим, как там ваши дела. Вполне возможно, что сегодня будет последняя процедура.

Я положил ладонь в проекции образования нисходящего отдела ободочной кишки. На прошлых сеансах я уже сформировал новую стенку кишки, состоящую из рубца и уменьшил образование со стороны брыжейки. Объём остался и правда небольшой, энергии в ядре достаточно, можно приступать к полному удалению.

Когда от образования не осталось и следа, я решил на всякий случай проверить всё с ног до головы. Не зря всё-таки делают протонно-эмиссионную томографию всего тела, метастазы могут оказаться где угодно. Проверил полностью брюшную полость, грудную клетку, таз, руки и ноги, голову. Всё чисто, кроме метастазов в позвоночник, опухоль больше никуда не выстрелила.

Особое внимание уделил поражённым позвонкам, для чего перевернул пациентку на живот. Восстановление губчатого вещества тел позвонков, в которых совсем недавно сидели метастазы, шло полным ходом. Наблюдалась небольшая воспалительная реакция и отёк, но я их быстро устранил.

— Ну вот, Клавдия Сергеевна, на этом мы, пожалуй, и закончим. — объявил я.

— Я даже поверить не могу, что всё так быстро разрешилось, — пробормотала она со слезами на глазах.

— Вот видишь? — спросила её Виолетта и улыбнулась. — Зато сколько мы тебя уговаривали. Боря говорил ведь тебе давно уже, что Александр Петрович творит чудеса.

— Вы сильно приукрашиваете, — рассмеялся я. — Никаких чудес, просто магия.

Оригинально прозвучало, не правда ли?

— Эх, — вздохнула Клавдия Сергеевна, спускаясь со стола. — Если бы все так могли, как вы.

— Смогут, — заверил я. — Может не все, но многие. С главным лекарем Санкт- Петербурга уже обсуждали проект организации центра онкологической помощи. Там будут работать специально обученные специалисты.

— Это замечательная идея, Александр Петрович, — улыбнулась Виолетта Сергеевна. — Бог вам в помощь во всех ваших начинаниях!

— Спасибо, его помощь мне тоже очень пригодится, — улыбнулся я.

— Мы с Борей хотели вас и ваших коллег пригласить в эту пятницу в баню, вы же не откажетесь?

— Я искренне сожалею, что не могу принять ваше предложение, но я в понедельник буду новую клинику открывать, так что мне сейчас, к сожалению, не до этого.

— Здорово! — улыбнулась, пытаясь скрыть разочарование, Виолетта Сергеевна. — Это у вас теперь будет собственная клиника?

— Не совсем собственная, — хмыкнул я. — Она будет принадлежать городской управе и финансироваться большей частью оттуда. Я буду там главным лекарем и на базе клиники мы будем обучать уже работающих лекарей и знахарей новому методу лечения.

— Отлично, ну какой же вы молодец! — воскликнула Клавдия Сергеевна. — Вы хоть адрес скажите, чтобы мы знали, куда надо обращаться и друзьям советовать.

— Набережная Фонтанки сорок, — не задумываясь сказал я. Обе сестрицы изменились в лице. Чёрт, я уже забыл про славу этого здания. — Насчёт призрака не переживайте, мы с ним поладили, он никого обижать не будет, только помогать.

— Ох, ну и выбрали вы себе местечко, — покачав головой сказала Клавдия Сергеевна.

— Приходите обязательно, — улыбнулся я. — Познакомитесь с Валерием Палычем и перестанете его бояться. Кстати, через полгода обязательно покажитесь, надо будет проверить, не появился ли где снова рост образования.

— А может? — удивилась она.

— Может, — кивнул я. — Но не обязан. Чтобы жить дальше спокойно, лучше проверить.

— Значит проверим, Александр Петрович, — улыбнулась она и пожала плечами. — Познакомимся заодно с вашим Валерием Палычем.

— Не пожалеете, — хмыкнул я.

Когда сёстры попрощались и ушли, мы начали в ускоренном темпе лечить широкий спектр простудных заболеваний. Не обошлось и без традиционных для зимы травм. Лечение повреждённых связок и переломов мне давалось всё легче. Я даже иногда умудрялся разговаривать с пациентами, занимаясь сращиванием сломанных костей.

Под занавес пришёл молодой мужчина, тридцати пяти лет, с выраженными болями в пояснично-крестцовом отделе. Серьёзные физические нагрузки в ближайшем прошлом он отрицал полностью.

— Не моё это дело, тяжести таскать, — хмыкнул он. — За меня это мои работники делают. У меня своя небольшая мануфактура по производству тканей для штор и портьер. Возможно вы даже слышали название «Фокин и Ко»?

— Мне кажется да, — ответил я, почесав затылок. — Давайте лучше вернёмся к вашей болезни. Скажите, когда всё это началось?

— Почти полгода назад, — вздохнул он. — Да вы наверно уже привыкли такое слышать. Сначала болело не сильно, потом всё сильнее. Утром трудно расходиться, потом чуть легче становится. А теперь дожил уже, что на работу приехать могу только на час позже, вовремя не успеваю, пока расхожусь.

— Угу, понятно, — кивнул я. Похоже, тут не просто остеохондроз. — Забирайтесь на стол и ложитесь на живот. Будем смотреть на вашего врага.

Забирался мужчина с большим трудом. Мы со Светой вдвоём помогали ему. Я приложил ладонь к пояснично-крестцовому отделу позвоночника, ожидая снова увидеть новообразование. А вот фигушки! Вместо этого я обнаружил выраженный воспалительный процесс в поясничных и крестцовых позвонках, крестцово-подвздошных сочленениях и тазобедренных суставах с отёком костного вещества.

Теперь всё понятно. Ну, здравствуй, болезнь Бехтерева. Не скажу, что я рад тебя видеть. Интересно, какое название этот недуг носит в этом мире? Может это открыл здесь кто-то другой? А может я первый? Надо будет полистать учебники. А пока приступлю к лечению запущенного воспалительного процесса и Бог мне в помощь.