Глава 22

Среда уже подходила к концу, завтра четверг и у нас по плану консилиум, а у меня так и не появилось ни одного показательного пациента. Единственное, что я могу представить — это мужчина с посттромботической болезнью, которого мы с Виктором Сергеевичем уже почти вылечили. Работу с практикантами можно считать завершённой, пора отпустить их восвояси, нет смысла держать до пятницы. Метод воздействия тонким потоком усвоили твёрдо. Лишь одного практиканта я не хотел отпускать.

— Константин Фёдорович, — обратился я к нему, когда он уже собирался уходить. — У меня к вам есть особенное предложение.

— Слушаю вас, — насторожился он.

— В моём госпитале катастрофически не хватает сотрудников и мне кажется, что вы нам очень подходите. Как относитесь к переходу в наше учреждение?

— Я же сам только научился, как же я смогу учить других? — пожал он плечами. — У меня в этой технике слишком мало опыта.

— Но я и не предлагаю сменить место работы с завтрашнего дня, — ответил я. — До конца недели вы работаете по-новому на своём рабочем месте, на следующей неделе лекции по онкологии, потом практика. Так что у вас есть время и немного набить руку и подумать, договорились?

— Хорошо, — улыбнулся Константин Фёдорович, глаза его загорелись, думаю он в итоге согласится.

В конце приёма мы с Виктором Сергеевичем продолжили работать с тромбозом. Накануне я сказал пациенту почаще гулять по коридору и отёк голени на момент осмотра уже был чувствительно меньше.

Перед тем, как начать работать с венами, я сначала прогнал полностью отёк, потом мы с Виктором Сергеевичем заняли места и начали. В этот раз мне удалось освободить просвет нижней трети поверхностной бедренной вены, подколенной вены и заднебольшеберцовых. На этом мой запас энергии иссяк, но я был счастлив и сиял, как путеводная звезда.

Мне до сих пор не верилось, что выход из этой ситуации возможен. Я думал, что мужчине придётся периодически приходить на лечебные процедуры для снятия отёка, восстановления кожи и подкожной клетчатки. Если это делать хотя бы раз в месяц, то язва снова не появится. Теперь это будет не нужно, а то, что осталось, я покажу завтра коллегам на консилиуме, объясню заодно, как мы достигли результата.

Одно меня только в результате не устраивает, не восстановлены клапаны в венах и из-за отсутствия препятствия для обратного кровотока в состоянии покоя застой крови по-прежнему будет иметь место, хоть и гораздо меньше. Пожалуй, после полного излечения скажу ему показаться через месяц, а там видно будет. Может найду способ к тому времени, что можно сделать с клапанами.

А после приёма наконец-то должно было состояться значимое событие. Правда не для меня лично, а для индустрии. Наверно уже догадались?

— Ну что, Валерий Палыч, готов? — спросил я у призрака.

— А чего мне готовиться, штаны подтянуть? — захихикал призрак. — Я, как пионер, всегда готов. Проявляться надо, как думаешь?

— Эдуард Филиппович человек с крепкими нервами, он в обморок не упадёт, — ответил я. — К тому же я ему всё объяснил, для него не в новость, что будет с призраком общаться. Единственное, что он не знает — что мы с тобой из одного мира, но ему этого и не надо, так что ты это учти.

— Сань, ну за кого ты меня принимаешь? — Возмутился Валера. — Я же прекрасно всё понимаю. Про то откуда я взялся ведь тоже никто не знает. Даже этот граф, горе-призыватель. Тебе хоть больше повезло, в тело молодого парня вселился, да ещё и аристократа. Я и на дворника готов согласиться и жить в комнатушке в подвале, зато человеком, а не вот этим хрен знает чем.

На это я ничего не ответил, понятия не имею, чем ему можно помочь, но сам себе твёрдо пообещал попытаться найти способ. Я же как-то оказался нормальным человеком при переносе в этот мир. Интересно, а это тоже кто-то сделал или высшие силы решили мне дать второй шанс?

Прибытия такой шишки, как Кораблёв, пришлось подождать. Но я не скучал, завёл отдельный блокнот, куда записал все исходные данные по пациенту с трофической язвой, способ лечения и промежуточные результаты. В дальнейшем эти записи буду пополнять. Когда с этим закончил, взялся за рукописи по онкологии. Уже начал забывать зачем я здесь сижу и почему не поехал домой, когда дверь в кабинет приоткрылась и заглянула Прасковья. Я её сегодня попросил тоже задержаться, вдруг что-то понадобится.

— Александр Петрович, они приехали, — сообщила она.

— Так веди же их скорее сюда, — сказал я и начал собирать со стола свои бумаги.

Через минуту дверь снова открылась и вошёл Эдуард Филиппович в сопровождении того самого сталевара, что подружился с Валерой.

— Добрый вечер! — улыбнулся я и пожал протянутую мне руку.

— А у тебя тут уютненько, — сказал Кораблёв, окинув взглядом обстановку в кабинете.

— Не жалуюсь, — хмыкнул я, вспоминая насколько огромный и шикарный кабинет у самого индустриального магната. — Присаживайтесь в моё кресло, бумагу и ручку я для вас приготовил.

Сталевару я поставил стул рядом с Кораблёвым, скорее всего больше ему записывать придётся, чем его начальнику.

— Ну, Саша, хвались давай своим призраком, — сказал Эдуард Филиппович, удобно расположившись за столом.

— Да я собственно здесь, — прозвучал голос Валеры со стороны соседнего со мной кресла.

Постепенно начали проявляться его контуры и становиться всё менее прозрачными. Ещё бы немного и от живого человека не отличишь. Сегодня он особенно постарался, видать накопил энергии специально для такого случая.

— Очень приятно вас видеть — произнёс Кораблёв. Сначала на его лице промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки и вернул на место обычное выражение лица. — Ну давайте с вами поговорим, Саша мне тут столько про вас рассказал.

Они сразу перешли к делу и начали сыпаться термины, от которых я был в шоке ещё в прошлый раз, когда застал разговор двух сталеваров в палате. Сначала я пытался понять, о чём речь, но потом плюнул и позвал Прасковью, попросил организовать нам чай с плюшками.

Спокойный разговор постепенно перерос в дебаты, в которых участвовали два сталевара, даже Кораблёв уже отключился от беседы и просто сидел разглядывал Валеру, краем уха пытаясь уловить суть разговора.

Мы уже успели не торопясь попить чай, умять всю заказанную в кондитерской выпечку, а разговор сталеваров всё не заканчивался. По скучающему виду Кораблёва нетрудно было догадаться, что он уже жалеет, что приехал сам, а мог бы просто послать специалистов.

К концу беседы Валера начал постепенно таять, видимо его запасённая по случаю энергия заканчивалась. Сталевар, уже разрешил все вопросы, поблагодарил Валерия Палыча и начал собирать разбросанные по столу листы бумаги воедино, пытаясь сделать это по порядку.

— Было очень приятно познакомиться с вами, — сказал перед уходом призраку Эдуард Филиппович. — Спасибо и тебе, Саш, за тёплый приём, очень надеюсь, что мне не придётся оказаться в твоём заведении в качестве пациента, но если что, то обращаться буду только к тебе. Мой инженер рассказал пока мы ехали, от чего ты его вылечил, рад, что ты стал таким хорошим специалистом.

— Вы немного завышаете мои заслуги, — немного смутившись ответил я. — Но для вас я всегда готов прийти на помощь.

Мы вышли в приёмную, где я увидел двух крепких мужчин в строгих костюмах, судя по всему это были телохранители Кораблёва.

— Что ж вы не сказали, что вы с сопровождением, — всплеснул я руками. — Мы бы и им чай организовали, столько сидеть ждать.

— Александр Петрович, не переживайте, я всё сделала, — сказала Прасковья. Два атлета в костюмах согласно кивнули.

— Им не привыкать сидеть ждать, — хмыкнул Кораблёв. — У них работа такая. Довольно высоко оплачиваемая, между прочим.

На каменных лицах телохранителей не дрогнул ни один мускул, пока их обсуждали. Вся делегация повернулась к выходу, я проводил их до крыльца и, вернувшись в кабинет, начал собираться домой.

— Тебя подвезти? — спросил я Прасковью.

— Если вам не сложно, Александр Петрович, — улыбнулась девушка.

Утром на следующий день меня ждал сюрприз, перед дверью в кабинет стоял сам господин градоначальник, благо я знал, как он выглядит, видел пару раз. У меня сердце ёкнуло, вдруг что-то не так с его тёщей, и он пришёл высказать свои претензии лично?

— Доброе утро, Алексей Иванович, — поприветствовал я его. — Вы ко мне? Чем обязан?

— Доброе, — произнёс он и едва заметно кивнул. — Давайте пройдём в ваш кабинет, там поговорим,

— Да, конечно, проходите, — сказал я, распахивая перед ним дверь.

Ну точно, что-то не так, на что-то эта ведьма пожаловалась. Сейчас будут разборки. По крайней мере драться он точно не будет, но скорее всего сейчас выслушаю много нелицеприятного. Как бы не закрыли теперь проект с фармацевтической лабораторией.

Я предложил ему сесть в кресло для посетителей, а сам сел за стол и уставился на него в ожидании резких речей.

— Я хотел поговорить об этом с вами лично, а не перепоручать кому-либо, — произнёс он с серьёзным выражением лица, а я ещё больше напрягся. — У вас что-то случилось? Мне кажется вы взволнованы.

— Да? — спросил я и только сейчас понял, что на лбу и висках выступила испарина. — Нет, ничего не случилось. Просто торопился на работу, немного задержался в пути.

Северский удовлетворённо кивнул.

— У вас недавно лечилась моя тёща, — сказал он и сделал паузу.

— Да, — кивнул я. — Она приходила ко мне два раза по рекомендации Белорецкого.

Может не надо было упоминать главного полицмейстера? Это получается я и его подставил?

— Она скрывала от нас свою болезнь, мы узнали о ней случайно, — продолжил говорить градоначальник. — Я уже не совсем помню, как получилось, что порекомендовал к вам обратиться именно Белорецкий, но это уже не имеет значения. Так вот, о подробностях болезни я не знаю, но после повторной процедуры она пришла к нам совершенно другая. У меня даже не возникло желания утопить её в придорожной канаве через пять минут разговора. Вы можете сказать, что с ней произошло?

— У неё была опухоль в желудке, — сказал я, забыв от нервов о неразглашении диагнозов.

— Нет, это меня не волнует, — покачал головой Северский. — Мне интересно, как от вас вместо мегеры вернулся вполне нормальный человек? У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность.

Если вы когда-нибудь слышали или можете себе представить, как с пятого этажа падает пианино, то примерно с таким же грохотом у меня камень с души упал. Я выдохнул с облегчением, вытер испарину и улыбнулся.

— Моя сестра, начинающий мастер души, но очень талантливая, — начал я, решив раскрыть по такому случаю все карты. — Поведение вашей тёщи переходило за некоторые общепринятые рамки. Не скажу, чтобы сильно, но общаться с ней было очень тяжело.

— Об этом можете мне не рассказывать, — хмыкнул градоначальник. — А сейчас она стала вполне нормальной, так что же с ней произошло, это ваша сестра постаралась?

— Да, — кивнул я. Раз уж нам ничего не угрожает и клиент доволен, то можно и правду сказать.

— Вы не представляете, насколько я вам благодарен! — Северский запустил руку во внутренний карман сюртука и достал оттуда золотые карманные часы. — Примите от меня в знак благодарности!

Я слегка онемел от неожиданности, взял часы в руку и нажатием кнопки открыл крышку. Кроме того, что часы были полностью золотые, украшенные витиеватым растительным орнаментом, так ещё и циферблат украшен бриллиантами. Это как же она должна была всех достать, чтобы я такого подарка удостоился?

— Алексей Иванович, простите великодушно, но я не могу принять такой подарок, — сказал я и положил часы на стол перед ним.

— Да бросьте, Александр Петрович, — улыбнулся градоначальник. — Это же от чистого сердца, а у вас карманных часов нет, так что для вас это жизненно необходимый аксессуар. Каждый раз глядя на часы будете вспоминать, как сделали в этом мире на несколько счастливых людей больше.

— Хорошо, тогда я отдам их тому, кто реально помог в этом плане, своей сестре Кате.

— Э нет! — покачал он головой. — Для Екатерины Петровны будет другой подарок, за неё не переживайте, а это чисто мужские часы, и я буду вам признателен, если вы примете мой подарок и будете пользоваться.

— Хорошо, Алексей Иванович, — кивнул я улыбнувшись. — Спасибо большое, это очень красивый подарок.

Я решил сразу при нём применить аксессуар, как это должно быть. Теперь в области сердца в небольшом кармашке жилета были дорогущие часы, от которых наружу петлёй свисала золотая цепочка. Всё, как положено. Мне теперь ещё только пенсне не хватает. А что, шляпа есть, трость есть, теперь ещё и золотые карманные часы. Останется только усы отрастить.

— Александр Петрович, я вам хотел ещё кое-что сказать, — начал Северский, загадочно улыбаясь одними уголками рта и глазами.

— Слушаю вас, Алексей Иванович, — спокойно сказал я. Теперь его слова меня уже не напрягали, не ожидаю никакого подвоха.

— Хотел вам лично выразить благодарность за ваш вклад в здравоохранение Санкт-Петербурга, это неоценимо. Хочу вас предупредить заранее, чтобы вы знали. На день города собираюсь наградить вас во время выступления на дворцовой площади, так что прошу обязательно присутствовать.

— Ого! Ну что вы, не стоит так, — растерялся я, даже не зная, что сказать. — Как-то неудобно.

— Ничего не буду говорить вам про неудобно, — хмыкнул Северский. — Сами всё знаете. Мне вчера принесли на подпись сметы по оборудованию фармацевтической лаборатории у вас на третьем этаже.

Он сделал небольшую паузу, а я снова напрягся.

— Так вот, мои подчинённые решили немного порезать запрошенный бюджет, говорят, что это слишком дорогие закупки и у нас практически ни в одной фабрике нет такой концентрации дорогого оборудования.

— Но это же всё покупается не для себя, у нас будут разрабатываться и производиться инновационные препараты, которых больше нигде нет. И эти лекарства реально хорошо работают, это революция в современной фармакологии.

— Я-то это прекрасно понимаю, Александр Петрович, поэтому я разогнал их поганой метлой и велел вернуть всё на место. Сегодня они должны предоставить нормальный, предоставленный вами вариант, я его подпишу, и мой человек привезёт эти документы вам лично. Так что можете начинать договариваться о начале ремонтных работ и о закупке оборудования. Я так понял, что некоторые аппараты придётся делать на заказ, а на это понадобится время. Я хочу, чтобы наши горожане как можно быстрее получили доступ к новым препаратам.

— Всё будет в лучшем виде, Алексей Иванович, — почти торжественно пообещал я. — Я прослежу за тем, чтобы все работы и закупки были сделаны как можно быстрее.

— Нисколько не сомневаюсь в вас, Александр Петрович, — улыбнулся Северский и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Тогда я пойду, не буду мешать вам работать. Да, мой человек вместе с документами привезёт вам и банковский формуляр, за которым будет числиться вся запрошенная вами сумма. И не забудьте про двадцать седьмое мая, не стройте других планов. Мой человек придёт к вам накануне с инструкциями.

— Хорошо, Алексей Иванович, — кивнул я, а сам весь внутренне сжался. Такое публичное признание моих заслуг было для меня ново, непривычно и, честно сказать, дискомфортно. — Я вас не подведу.

Северский улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета. Может надо было бы его проводить, но от всего, что он сказал, я словно прирос к стулу. А меня там уже пациенты ждут.

Так, пациенты, мне надо освободить часть приёма, чтобы отвезти Лизу по заводам и фабрикам, где делают оборудование. Мог бы съездить и сам или поручить Прасковье, но нужен всё-таки человек хорошо в этом понимающий, чтобы ответить на внезапно возникшие технические вопросы и уточнения.

Время после десяти утра оказалось в моём полном распоряжении, до десяти запись уже была плотной. Я сразу позвонил Лизе, чтобы в начале одиннадцатого ждала меня на крыльце дворца дедушки.

Прибежал в манипуляционную, под дверью которой уже сидели и начал приём. До последнего на пациентов везло, не было ничего экстраординарного и к финишу продвигался довольно быстро. Даже надеялся закончить чувствительно раньше десяти, пока не пришёл последний пациент.

Как говорят «закон парных случаев», в некоторой степени это было похоже но не совсем так. Как и тот пациент с язвой на ноге, этот тоже жаловался на ногу и был из тех же социальных слоёв и настолько же не привержен к личной гигиене. Он снял ботинок и носок, у нас остановилось дыхание сначала от запаха, потом от представшей перед глазами картины.