Глава 3

— Ты такой же, как я, — сказала Мария, когда я почувствовал, что безнадёжно тону в её бездонных глазах. — Только тебе больше повезло, ты попал во взрослого, просто более молодого. А меня угораздило в младенца, который расстался с душой во время родов. Ты можешь представить мой шок, когда я поняла, что произошло?

— Даже боюсь представить, — улыбнулся я. — Но я предполагал такой вариант, как наиболее вероятный. А ты откуда?

— Я не из твоего мира без магии, — покачала головой девочка и мне на какое-то время показалось, что передо мной не ребёнок, а зрелая красивая женщина из сильного знатного рода в богатых одеждах для нашего и для этого мира не свойственных. Я моргнул и образ развеялся. — В том мире я была очень могущественным магом, а здесь мне приходится скрываться от посторонних глаз и любопытных носов. И пока внешне я ребёнок, я отсюда податься никуда не могу и доступ к нужной литературе получить. В селе её в принципе нет, а в город отец не выезжает, у него запрет, а кого-то ещё я попросить не могу, сам понимаешь.

— Я могу помочь тебе в этом вопросе, — ответил я. — Просто скажи, что тебе нужно.

— Это было бы хорошо, ты меня сильно выручишь, — ответила Мария. — Давай тогда сейчас быстрее сделаем то, зачем ты пришёл, а завтра я напишу примерный список того, что мне нужно.

— Хорошо, идём, — кивнул я. — Я, пожалуй, добавлю к твоему списку что-нибудь.

— Подожди, скажи мне одно, как ты заряжаешься энергией? — спросила девочка, которую я уже напрочь перестал воспринимать, как ребёнка.

— С помощью медитации, могу тебя научить, — ответил я.

— Не в этот раз, — покачала она головой. — Как-нибудь потом. Привези книги.

Она развернулась и пошла дальше уверенным шагом, а я плёлся следом, погружённый в раздумья. А правильно ли я делаю, что вызвался помогать? Что дальше вырастет из того, что идёт сейчас передо мной? Может новый тиран? Или какая-нибудь ведьма Моргана, с которой сражался придворный колдун короля Артура Мерлин? А может это вообще она и есть?

— Сам ты Моргана, — буркнула девочка, не оборачиваясь. — Ко мне это не имеет никакого отношения, тёмной магией и магией крови я не занимаюсь, некромантией тоже.

— Это же хорошо, — улыбаясь ответил я. — Ты меня успокоила.

Выходит, всё, что я думаю при ней про себя, всё равно, что говорю вслух, поэтому я постарался вовсе ни о чём не думать кроме той работы, что нам предстоит сделать. И теперь я точно знаю, что чтобы донести до неё какую-либо информацию, то мне достаточно просто подумать. Может она псионик? Не слышал, правда, что псионики могут исцелять. Или для её мира такое сочетание считается нормальным? У меня накопилось слишком много вопросов, и они продолжают размножаться продольным делением, как инфузория туфелька.

Мы поднялись на крыльцо дома, в который до нас должны были зайти маги подкрепления. Замечательно, так и думал, что они обязательно хоть что-нибудь проворонят. Дверь оказалась не заперта, Мария включила свет, вошла в дом и сразу полезла на лежанку, я последовал за ней чисто из любопытства.

Теперь понятно, человека под кучей тряпья просто не увидели. Такое впечатление, что здесь была просто свалка ненужных вещей. Может специально спрятали? Девочка отбросила тряпьё в сторону, и я увидел человека, точнее девочку лет двенадцати без сознания. Наверняка лекари её просто не нашли, а на вопрос «есть кто живой?» она ответить не смогла.

Мария также положила ей руку на область сердца и замерла. Прошла минута и пациентка стала дышать глубже, потом пришла в себя, даже не закашлялась, хотя на потрескавшихся губах, как и на подушке рядом, была засохшая кровь. Ещё немного и девочка подросток стала подниматься и села на лежанке, Мария к этому времени закончила своё воздействие и убрала руку.

— Мария? Ты? — спросила только что спасённая. — Это ты меня вылечила?

— Нет, Оля, это дяденька лекарь из Санкт-Петербурга приехал всех лечить, а я тебя просто разбудила, ответила тонким голосочком магичка попаданка. — А где твои папа и мама? Почему ты одна?

— Я не знаю, Маш, — покачала головой пациентка. Наверно своим Мария позволяла называть себя более соответствующим ребёнку вариантом имени. — Когда я заболела, они сначала ухаживали за мной, мама кашляла и плакала, принося мне попить и поесть, клала мокрые полотенца на лоб, чтобы мне было легче, потом они куда-то делись, а дальше я не помню, наверно долго здесь лежу.

— Похоже, что они ушли совсем недавно, — сказала Мария, слезая с лежанки. — Печь ещё тёплая, её же кто-то топил.

Она открыла чугунную дверцу, там ещё тлели угольки, которые уже вот-вот погаснут.

— Подкинь дров пожалуйста, — обратилась она ко мне. — Возьми в дровнице в сенях. А я пойду поищу её родителей, мне кажется они должны быть где-то здесь. — Она обернулась на только что спасённую девочку и убедившись, что та её не слышит, добавила: — Но я их не чувствую, словно они мертвы, но в доме их точно нет, возможно они где-то рядом.

— Не нравится мне всё это, — сказал я, чуя неладное. — Не ходи одна, сейчас я дров подкину и пойдём вместе.

— А что, ты сможешь меня при необходимости защитить? — усмехнулась Мария. — Ты же лекарь, а не боевой маг. Или ты хорошо умеешь драться? Так-то видно, что организм молодой и крепкий.

Я покашлял, давая понять, что девочка, которая только что лежала на лежанке под грудой тряпок, внимательно на нас смотрит и прислушивается. Мария тут же замолчала и завела глаза. Я так понял, что она сама себя ругает за невнимательность. О том, что я могу шарахнуть молнией при необходимости, сказать не успел, может так даже лучше.

— Дядь Саш, подкинь дров в печку и пошли поищем её родителей, — невинным детским голосочком сказала она. — А ты Олечка дома жди, мы скоро вернёмся.

— Хорошо, — кивнула та и достала из буфета кулёк пряников, которые начала торопливо запихивать себе в рот. Увидела наши взгляды и решила поделиться: — Будете?

— Нет, спасибо, — покачал я ей головой. — Сможешь чай себе заварить? Воду из ведра не кипячёную пить не стоит.

— Справлюсь конечно, — обиженно ответила та. — Что я, маленькая что ли?

Я сходил к дровне, принёс большую охапку поленьев и подкинул в топку. Разгораться они не торопились, пришлось постараться и как следует подуть на угли. Когда появились первые язычки пламени, я прикрыл дверцу, проверил тягу, и мы с магичкой вышли на улицу.

Мария проследила в темноте за следами на снегу и уверенно пошла к хозпостройкам. Она думает, что родители девочки где-нибудь в свинарнике? Что им там делать? Я уже ждал, что она что-то ответит на мои не произнесённые вслух предположения, но она не стала обращать на меня внимание и открыла одну из дверей, щёлкнув уже внутри выключателем.

Перед нами предстала жуткая картина. Родители девочки нашлись. Всё верно, они были мертвы, но умерли явно не из-за инфекции, им кто-то помог. Что же здесь произошло в этом Никольском? У меня изначально были предположения, что эта вспышка сродни той, что мы разгребали в Ораниенбаумской колонии. То есть село заразили специально и бактерии не совсем обычные из природного очага, а выведены в лаборатории как биологическое оружие. Может здесь какие-то моральные уроды решили провести полевые испытания?

На полу сарая на сене лежали два тела с характерными признаками патологоанатомического вскрытия. Только зашивать их для захоронения никто не собирался, просто бросили тела и ушли. Судя по подсыханию мягких тканей на разрезе, лежат они тут скорее всего со вчерашнего дня. Благодаря морозу нет разложения и соответствующего запаха. Но если они тут лежат со вчерашнего дня, то кто относительно недавно топил печь? С тех пор не могло пройти больше трёх или четырёх часов, у меня в этом плане есть некоторый опыт.

— Господи, кто мог это сделать? — не своим голосом спросила Мария и пошатнулась.

Я взял её за плечи, чтобы удержать на ногах. Если бы это был ребёнок, то сразу схватил бы на руки и прижал к себе, чтобы она этого всего не видела, но в теле ребёнка была взрослая женщина, истинного возраста которой я так до сих пор не узнал. Как там говорят, неприлично спрашивать возраст женщины? Тут несколько другая ситуация, меня на тот момент больше интересовала не цифра, а факт переселения души.

— Отпусти, я в порядке, — Мария быстро пришла в себя и подошла к телам ближе, чтобы лучше рассмотреть.

И у мужчины, и у женщины были взяты образцы из всех органов для исследования. Получается, что в селе провели испытания нового штамма иерсинии чумы и людей использовали в качестве лабораторных крыс. Верх бесчеловечности. Но кому это нужно?

— Мария, у меня есть предположение, что надо проверить сараи в тех домах, где лекари не нашли жителей, про это неоднократно упоминалось.

— Что это вообще? — девочка (точнее магичка попаданка) со слезами на глазах повернулась ко мне. — Кому надо такое делать?

— А ты не догадываешься? — спросил я.

— У них забрали внутренние органы для выполнения какого-то обряда? — срывающимся голосом спросила она.

Сейчас визуально это была обычная маленькая девочка, которой через два месяца должно исполниться шесть лет, а не взрослый человек в теле ребёнка.

— Это какой-то демонический орден? Слуги сатаны? Что это, Саша? Ты раньше такое видел?

— Именно такого нет, но в середине прошлого века в моём мире вели испытания штаммов бактерий и вирусов на людях при разработке биологического оружия.

— Что за уродский мир, в котором ты жил? — с неприязнью воскликнула она. — В моём мире тоже люди гибнут. И гибнут регулярно, но не так. Меч и магия постоянно находят своих жертв в борьбе за власть и территории, но никому в голову не приходило опуститься до такого! С болезнями борются сообща, забывая про вражду и распри.

— Я так понимаю, твой мир тоже не особо-то добрый, — хмыкнул я. — И смерть там на каждом шагу.

— Но не так же!

— Спорить об этом можно сколько угодно, но любая смерть в итоге — это конец жизни, когда кто-то решает, что кому-то другому пора покинуть этот мир и как бы это ни было сделано, это всё равно жестокость и несправедливость. Давай оставим эти рассуждения на потом, а сейчас проверим мою версию.

— А с ними что делать? — растерянно спросила Мария. От её самоуверенности и некоторой заносчивости не осталось и следа.

— Пока оставим здесь, — ответил я. — Мы проверим ещё хотя бы один дом, а потом я буду звонить в Питер главному лекарю и главному полицмейстеру.

— Тогда пошли, — сказала она и твёрдым шагом направилась прочь.

Я поспешил за ней. Для шестилетнего ребёнка девочка (уже язык не поворачивается её так называть, но так как формфактор имеет место, то продолжу) шла очень быстро и мне пришлось поднапрячься, чтобы не отставать и не переходить на бег.

Мы прошли в конец улицы, где стоял самый красивый дом с резными наличниками и ставнями, которые освещал уличный фонарь и позволял оценить эту красоту. Теперь, если я правильно понимаю, владельцы этой красоты сыграли роль расходного материала в чьём-то бесчеловечном эксперименте.

Дверь в дом также была не заперта, Мария вошла первой, проигнорировав мои возражения, оттаскивать её назад за воротник, как непослушного ребёнка от клетки с тигром я не стал, хотя рука уже было дёрнулась. Боюсь она могла бы не задумываясь шарахнуть меня какой-нибудь магией, а потом жалеть об этом. Девочка вошла в дом, поводила носом туда-сюда.

— Здесь никого нет, идём в сарай, — сказала она, ловко юркнула мимо неповоротливого дядьки в противочумнике, то есть меня, и вышла на улицу. Я с топотом мамонта последовал за ней.

В сарае обнаружилась картина один в один, как и в предыдущем. Только здесь были тела не только взрослых. Мария сразу развернулась, вышла на улицу и выдала на снег содержимое желудка. Всё-таки нервы не выдержали. Потом засунула в рот комок снега, погоняла во рту и выплюнула.

— Звони своему начальству, твоя версия подтвердилась, — сказала она, глубоко вдыхая морозный чистый воздух, стараясь окончательно победить рвотные позывы.

Я достал из сумки антисептик, обработал руки, побрызгал себе на верхнюю часть костюма и полез за телефоном. На экране высветилось пятнадцать минут одиннадцатого, но в такой ситуации про «неудобно» можно забыть. Обухов снял трубку почти сразу.

— Что там у тебя, Саш? — настороженно спросил он.

— Эта вспышка чумы — плод чьего-то эксперимента, мы нашли тела после профессионального патологоанатомического вскрытия, взяты образцы для исследования, — отрапортовал я быстрым речитативом. — Ваши люди взяли посевы и образцы мокроты для изучения патогена?

— Естественно взяли, — пробормотал главный лекарь Питера, сражённый наповал такой новостью. — Саш, ты уверен?

Я ему подробно описал увиденное, чтобы у него не возникало сомнений в моей правоте.

— Всё ясно, — подавленно ответил он. — Дожили. Белорецкому уже позвонил?

— Сразу после вас собирался, — ответил я. — А труп для вскрытия не брали?

— Нет, но, пожалуй, стоило бы, — произнёс Степан Митрофанович. — Я сейчас отправлю специально оснащённую бригаду. Ты тогда скинь адреса, где можно найти тело умершего и где находится то, что ты сейчас нашёл.

— Хорошо, сейчас скину в сообщении, — сказал я, положил трубку и написал Обухову адрес дома, где на лежанке остался усопший дедушка и адрес дома на околице, возле хозпостроек которого мы сейчас стояли.

Белорецкий ответил не сразу, наверно был чем-то занят. Голос у него был бодрый, значит точно не спал. Мой доклад выслушал молча и некоторое время молчал после того, как я закончил, а потом выдал смачную тираду из непечатных выражений, поразив меня до глубины души. Не то, чтобы я не знал значения всего сказанного, просто немного неожиданно было услышать такое из уст чиновника его ранга. Видимо сильно зацепило.

— Сейчас я вышлю своих ребят, — сказал он, немного успокоившись. — Тут рядом со мной сейчас люди из контрразведки тоже интересуются, так что жди гостей. Ты всё ещё там?

— Да, пытаемся спасти тех, кого ещё не спасли, и кто ещё живой, — ответил я. — Все мои тоже здесь. Если что звоните, мой микроавтобус стоит перед зданием управы.

— Хорошо, учту. Если будут ещё какие новости, сразу сообщай. Я дам твой номер телефона группе, которая поедет.

Белорецкий положил трубку, я уже собирался убрать телефон обратно во внутренний карман, как раздался звонок, это был Юдин.

— Ты чего, Илюх? — спросил я.

— Ты там с телефоном в руке что ли стоял? — хихикнул Юдин. — Так быстро ответил. Я уж думал, что ты сначала руки обработаешь и всё такое.

— Звонил только что Обухову. Что ты хотел?

— Мы закончили, у нас всё чисто, — доложил он. — На улице холодно, ты бы нас в машину пустил. Или у тебя там ещё много работы? Мы тогда до ближайшего дома дойдём, там погреемся.

— Сейчас я приду, стойте на месте, — сказал я. — А Виктор Сергеевич рядом?

— Пока нет, но я их уже вижу, идут сюда, — ответил Илья.

— Отлично, до скорого, — сказал я и убрал всё-таки телефон. Потом обратился к Марии. — Здесь всё?

— Я больше не чувствую больных на нашей улице, — ответила она, открыв глаза. Видимо сканировала разумом, или чем там она это делает, близлежащие дома. — А на других улицах ещё есть.

— Мне похоже придётся немного рассказать своим сотрудникам о тебе, — сообщил я ей не очень приятную для неё новость. — Иначе как объяснить, что я хожу по домам с шестилетним ребёнком. Точнее даже пятилетним.

— Скажи им просто, что я провидец и показываю тебе, где искать больных людей, — предложила магичка. — Этого с них пока достаточно. Ты им доверяешь?

— Как себе, — кивнул я. — Это проверенные люди. Но я им по поводу тебя пока ничего не говорил. Сказал, что просто прибилась ко мне и ходит со мной везде, когда меня спросили. Но, мой друг кажется подозревает, что я не всё сказал.

— Ясно, — ответила девочка задумчиво, видимо прокручивала в голове новые планы. — Пойдём к ним и вместе пройдёмся по улицам. Я раздам им задания, а дальше будем работать вдвоём по старой схеме.

Мы вышли со двора и направились в сторону управы. Чистое звёзное небо обещало подкинуть нам в помощь морозца покрепче. Зимний воздух с запахом печного дыма можно почувствовать только в деревне, где эти печи ещё используют. В деревне моего детства в конце девяностых появился газ и запах волшебства исчез навсегда. Очень непривычно идти по деревенской улице, хрустеть снегом под ногами и не слышать собачий лай. Это само по себе уже было противоестественно и нагнетало напряжение, даже если забыть про чуму и тела в сарае.

Мы вышли из-за скрывавшего нас до этого момента забора и повернули в сторону площадки перед управой, где возле микроавтобуса стояли мои коллеги. Их взоры были обращены в нашу сторону.