Глава 15

Мы с Жеребиным трудились как папы Карло до самого обеда, практически не покладая рук. Зато вполне можно гордиться, что от нас вышли пятеро здоровых пациентов с восстановленным кровотоком в артериях нижних конечностей. Всем назначили повторную явку ровно через неделю. Значит следующий понедельник начнётся с осмотра счастливых обладателей обновлённых артерий.

На обед в комнату отдыха на втором этаже мы пришли усталые, но довольные. Примерно в такой же кондиции находились и остальные наши коллеги, работавшие в паре. Все с удовольствием приветствовали новую сотрудницу и поздравляли с первым рабочим днём.

— Ну, как работается? — спросил я знахарку, которая с сегодняшнего дня выполняла роль дежурного диагноста и входного фильтра для сосудистых больных.

— Их было очень много, но я справилась! — радостно заявила она, но за довольной улыбкой тоже читалась усталость.

— И сколько сегодня уже успели принять? — поинтересовался Виктор Сергеевич.

— Сорок два, — ответила девушка, наливая грибной суп себе и сидящим рядом коллегам. Под шумок к ней потянулись и другие тарелки, которые она без возмущений и негативных реакций наполнила. Первую проверку коллективом прошла.

— Сколько? — взвился Илья, до которого запоздало дошла цифра.

— Сорок два, — насторожилась девушка, подозревая, что в её ответе что-то не так. — А что? Мало?

— Мало? — Илья выпучил глаза и склонился в её сторону. — Ну ни хрена себе мало! Как это ты столько успела?

— Не знаю, — пожала плечами знахарка. — Они идут, а я смотрю. Заполнила анкету, назначила на приём и отпустила. А что не так-то? Я что-то неправильно делаю?

— Не переживайте, Оксана Фёдоровна, — успокоил я её. — Всё вы делаете правильно. Судя по присланным вами на прошлой неделе пациентам со стенокардией, вы неправильно делать просто не сможете. Наш коллега просто впечатлился вашей производительностью. Похоже завидует, да, Илья Фёдорович?

— Угу, — кивнул Юдин. — Есть немного. Это ж надо, почти полсотни до обеда.

— Так я же их не лечила, только обследование, — словно оправдываясь сказала девушка, глядя на Юдина исподлобья.

— Я понял, что только обследование, — хмыкнул Илья. — Но это пока с каждого штаны снимешь, пока наденешь, пока бланк заполнишь, а ты же ещё и сердце смотрела и шею. У меня в голове не укладывается.

— Думаете, что я обследовала не качественно? — предположила девушка.

— Ни на минуту не думал, что ты это делаешь не качественно, — замотал головой Юдин. — Саша абы кого на работу не берёт. Это я просто так восхищаюсь.

— А-а, — девушка наконец-то расслабилась и улыбнулась. — Тогда ладно.

— Оксана Фёдоровна обещала нам найти профессионального диагноста на постоянную работу, — сообщил я коллегам.

— Да уж куда профессиональнее, — покачал головой Рябошапкин.

— Вот увидите, она ещё больше до обеда успеет посмотреть, — улыбнулась знахарка. — Она на эту должность идеально подходит.

— Мы столько пациентов не будем успевать лечить, — хмыкнул Сальников. — Даже если после обеда вы никого не будете смотреть, то получается сорок два пациента на три бригады, то есть четырнадцать пациентов на одну бригаду в день. Да мы столько просто не вывезем.

— Но вам и не придётся лечить в день четырнадцать пациентов, — возразила Оксана Фёдоровна. — Из сорока двух пришедших с проблемами вен и артерий оказались только семнадцать, их я и записывала к вам на процедуры. Остальные отсеялись, оказались непрофильными.

— Золотой ты человек, Оксана Фёдоровна! — воскликнул Юдин, с облегчением вздохнув. — А я уж думал Саша заставит нас до ночи работать, с него станется.

— Можно подумать, что когда-то такое было, — хмыкнул я.

— Было! — радостно выпалил Юдин и ткнул в меня пальцем. — Вспомни Никольское, Павловск.

— Ну ты нашёл с чем сравнить, — покачал я головой. — Там были особые обстоятельства. А здесь у вас даже ночных дежурств нет.

— И не надо, — буркнул Илья.

— Да? — удивился я. — А кто-то у нас совсем недавно бился за каждое дежурство, не помнишь? Так тогда мама не разрешала, а сейчас хоть живи здесь.

— Нет, всё, хорош, — возразил Илья и покрутил головой. — Мне теперь и днём работы выше крыши хватает, а потом у меня другие дела, на дежурство не тянет.

Когда все уже почти справились со вторым блюдом, наша новая сотрудница водрузила на стол большой красивый торт, вызвав тем самым бурную одобрительную реакцию. Юдин тут же достал большой нож и принялся резать его на дольки. Странно, я в этот раз не говорил про торт. Я внимательно посмотрел в глаза Юдину.

— Ну я сказал, а что тут такого? — недовольно спросил он, встретившись со мной взглядом. — У нас ведь это теперь традиция.

— Как там, кстати, с изданием твоего сборника? — спросил я у него, сменив тему.

— Утверждён первичный тираж десять тысяч экземпляров, уже начали печатать, — гордо улыбнулся Юдин. — Если быстро будет разлетаться, будут печатать ещё. Так что готовьтесь к грандиозной гулянке, скоро будем обмывать первый большой гонорар.

— Смотри, а то мы его так обмоем, что тебе не на что будет покупать ни квартиру, ни машину, — хмыкнул я.

— Вы столько не сожрёте, — махнул рукой Юдин. — А на машину точно хватит.

— Значит жилищный вопрос ты пока решать не хочешь? — решил я уточнить.

— А зачем? — удивился Илья. — Я снимаю отличную квартиру недалеко от работы, недорого, меня пока всё устраивает.

— Эх, с вами тут хорошо, — вздохнул я, сыто откинувшись на спинку стула. Хотел встать из-за стола хоть немного не переев, но торт окончательно сломал мои планы. — Но пора и честь знать, вас пациенты ждут под дверью, а меня студенты. Вы, Оксана Фёдоровна, вписаны во вторую группу, ваша лекция начнётся полтретьего, прошу не опаздывать!

— Ни в коем случае, Александр Петрович, — улыбнулась девушка и упорхнула на своё рабочее место.

— Я же правильно понял, что после обеда буду заниматься кардиологическими пациентами? — спросил Жеребин.

— Всё правильно, Константин Фёдорович, — кивнул я. — Главное только не торопитесь, на сегодня к вам записано всего трое. Делайте всё медленно и аккуратно, с тремя справитесь.

— Должен справиться, — кивнул он.

Все дружно поднялись из-за стола и пошли вниз, на первый этаж, где уже разбрелись по своим кабинетам. Я направился в лекционный зал встречать первых студентов. В этот раз в группы собрали лекарей из разных клиник, и они не пришли дружной толпой, как с Рубинштейна, а стягивались по одиночке. До начала лекции оставалось меньше минуты, когда я решил свериться со списком и пересчитать всех по головам. Не хватало только одного учащегося, но он появился в проёме двери буквально через минуту после того, как я начал рассказывать о сути предмета и объяснять, зачем здесь все собрались.

Раз все на месте, можно переходить к делу. В условиях резко ограниченного времени для обучения, лить воду на лекциях непростительно, поэтому я выдавал концентрат, чтобы каждое слово записывали и запоминали. Не все обучающиеся понимали серьёзность процесса, поэтому пару раз пришлось отвлечься от темы, чтобы до них донести, но дальше всё было гладко.

Когда первая группа студентов покидала аудиторию, большая часть следующей уже стояла за дверью в ожидании. Во главе рвущейся к знаниям группы стояла Оксана Фёдоровна, умничка, показывает пример другим, как надо хотеть облегчить и улучшить свой нелёгкий труд. Я же глянул на часы, у меня ещё есть семь минут, четыре из которых я посвятил чаепитию, благо идти было недалеко и для меня уже всё подготовили.

После второй лекции я попрощался со студентами до вторника и направился в свой кабинет с твёрдым намерением немного вздремнуть. С непривычки две лекции подряд с полной самоотдачей выпили из меня все соки. Шёл по коридору и думал «съем мой любимый эклер и айда в тайную комнату, только один, без Гарри».

— Александр Петрович! — раздался сзади весёлый девичий голос. Кажется это Оксана Фёдоровна. Я обернулся, точно она. — Александр Петрович, привела я к вам диагноста! Вот знакомьтесь, Образцова Анна Семёновна.

Рядом с уже знакомой мне знахаркой стояла ещё одна, такая же молодая, но очень старающаяся выглядеть старше своих лет. Светлые волосы собраны в высокий пучок, оставив лишь две вьющиеся пряди на висках, строгий макияж и угловатая оправа очков. Строгий деловой костюм вместо обычного платья на выход завершали образ, который больше соответствовал не знахарке, а какой-нибудь бизнес-леди или строгой учительнице.

— Ну здравствуйте, Анна Семёновна, — улыбнувшись приветствовал я, с трудом подавив зевок. Надеюсь, что никто этого не заметил. — Оксана Фёдоровна уже посвятила вас в курс дела?

— Частично, — коротко ответила бизнес-знахарка, не отводя твёрдый как базальт взгляд.

Я посчитал что так прямо смотреть на будущего начальника — проявление волевого характера. В медицине это порой играет большое значение и должно пойти ей на пользу. Главное, чтобы она это «волевое поведение» в правильную сторону использовала.

— Тогда прошу ко мне в кабинет, я расскажу вам более подробно и отвечу на ваши вопросы.

— А я могу быть свободна? — поинтересовалась Оксана Фёдоровна.

— Да, конечно. Ждём вас завтра для свершения очередных трудовых подвигов, — сказал я, улыбнулся и помахал ей рукой на прощание.

Я повёл кандидата в сотрудники в кабинет, понимая, что моя мечта проглотить эклер и заснуть на какое-то время откладывается. Эх. Я сел за стол, Образцовой указал на кресло напротив и попросил Прасковью организовать чай на двоих. Так хотя бы планы с эклером сбудутся, будь он неладен уже.

— Оксана Фёдоровна упомянула, что у вас есть какой-то особенный дар, помогающий в диагностике заболеваний, — начал я, глядя в неотрывно уставившиеся на меня глаза претендентки. — Так в чём же заключается его особенность?

— Мою бабушку за это раньше называли ведьмой, — сказала она, улыбнувшись одними уголками рта. — По этой причине и мама и я скрывали эту передавшуюся по наследству по женской линии способность. Чтобы дар не пропадал зря, сначала мама, а потом и я, подались в знахарство. Врождённой магической силы у нас практически нет, но для знахарки это и не самый решающий факт, вы же знаете. Лечить микстурами и примочками может и не одарённый. А вот точно поставить диагноз может далеко не каждый человек, не имеющий ядра. Этим мы и отличаемся от остальных.

— Интересный рассказ, но вы так и не раскрыли суть вопроса, — сказал я, продолжая играть с ней в «гляделки».

— Мы видим человека можно сказать насквозь, — сказала Анна Семёновна.

— То есть вы сейчас смотрите мне в глаза и можете оценить мозговой кровоток? — улыбнулся я.

— У вас с ним всё в порядке, — сказала она и в первый раз улыбнулась. — Проблема в другом.

Произнеся последнюю фразу, она снова стала непробиваемо серьёзной.

— И в чём же? — насторожился я.

— Вы это не вы, — сказала она и снова замолчала, не меняя выражение лица.

— В смысле? — спросил я, ощущая смутную тревогу.

— Я точно не могу ответить, — пожала она плечами. — Но я точно знаю, что вы — это не вы. И уже довольно давно. Возможно, с осени. Но, можете не переживать, о том, что я вам сказала, не узнает ни одна живая душа, это основа кодекса нашей семьи — неразглашение.

Я продолжал смотреть ей прямо в глаза, а сам тем временем размышлял, что мне теперь с этим всем делать. И стоит ли продолжать до неё докапываться, что она там увидела? Имеет ли смысл вообще? Если она раскусила переселение душ и пообещала об этом никому не рассказывать, то и пусть себе хранит этот секрет. Моя жизнь от этого не изменится. Но, признаться честно, чувствую себя дискомфортно. Почти как оказавшись без нижнего белья в центре Красной площади в полдень.

— Так, а кровоток-то вы видите? — решил я всё же уточнить.

— Конечно, — кивнула она. — И для этого мне даже не обязательно прикладывать руку к сосудам, как вы это обычно делаете. Но убирать препятствия кровотоку в артериях я не имею ни малейшей возможности.

— Идеальный диагност, — пробормотал я себе под нос.

— Спасибо, — ответила Образцова. — Так я принята?

— Однозначно, — кивнул я. — Ещё один вопрос, раз уж вы видите человека насквозь и можете оценить состояние кровотока, значит для вас не составит труда увидеть внутри человека злокачественное новообразование, а также выявить отдалённые метастазы?

— Разумеется, — подтвердила она так, словно я спросил у неё, умеет ли она дышать.

— Вот и замечательно, — сказал я и призадумался.

Да, первым делом у меня возникла мысль отправить её на работу в онкоцентр, где такой навык будет высоко цениться, но тогда я потеряю хорошего диагноста сосудистых заболеваний. Если ей одного взгляда достаточно, чтобы найти в человеке проблему, даже настолько глубокую, как переселение душ, то на обследование одного пациента ей понадобится совсем немного времени и она сможет пропускать через себя довольно большой поток. Тогда я всё-таки усажу её на предварительный осмотр сосудистых пациентов и согласую с лекарями онкоцентра порядок направления пациентов на дообследование. Можно также направлять к ней из лечебниц пациентов, у которых наличие новообразования или его характер под сомнением. А ещё ввести в обязательный порядок дообследование пациентов, прошедших противоопухолевое лечение и тех, кто наблюдается в динамике после лечения онкологии. Да это не просто ценный сотрудник, а бриллиантовый.

Я уже открыл было рот, чтобы изложить ей свои размышления, но она тут же перебила меня, не дав сказать ни слова.

— Я всё поняла, Александр Петрович, — сказала Образцова, снова улыбнувшись одними уголками рта. — Спасибо, что решились оставить меня в вашем госпитале.

— Уважаемая Анна Семёновна, — начал я, слегка скрипнув перед этим зубами, но сдержав в итоге эмоциональный порыв. — Я вас убедительно прошу перестать читать меня, как открытую книгу, вы ведь имеете такую возможность?

— Я прошу прощения, Александр Петрович, — лицо знахарки резко побледнело и осунулось, она уже не выглядела, как строгая учительница, а скорее, как испуганная школьница. — Я видимо просто переволновалась, сама не знаю, что творю! Я поставила барьер и больше никогда не буду видеть и слышать о чём вы думаете, я клянусь вам! Только пожалуйста. возьмите меня на работу, я вас очень прошу!

Казалось она во-вот заплачет и это явно не было актёрской игрой, такую панику и страх далеко не каждый великий актер изобразить сможет. Я немного поразмышлял и решил сменить гнев на милость, уж больно ценного сотрудника могу потерять.

— Хорошо, — кивнул я. — Давайте забудем этот инцидент. Но, если это ещё хоть раз повторится,…

— Этого никогда не повторится, Александр Петрович, я вам обещаю! Я клянусь!

Девушка настолько пришла в отчаяние, что уже сделала первое движение, чтобы грохнуться передо мной на колени, но я жестом остановил её душевный порыв.

— Всё, давайте оставим это в прошлом, — сказал я уже чуть мягче и даже слегка улыбнулся.

Девушка села обратно в кресло, потупилась и покраснела.

— Готовы с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям? — спросил я её уже вполне обыденным тоном.

— Да, конечно, — закивала знахарка, даже не пытаясь поднять на меня взгляд.

— Вашей первейшей задачей на ближайшие дни будет дифференцировать сосудистых пациентов от не сосудистых, обозначать уровень и характер поражения сосудов на готовых схемах и записывать нуждающихся в лечении к нам на процедуры. Листовки со схемами можете получить у моего секретаря, она же покажет вам ваш рабочий кабинет. Ну вот, на сегодня всё.

— Спасибо ещё раз, Александр Петрович, — она вскочила с кресла и начала раскланиваться. — И прошу ещё раз меня извинить, этого больше никогда не повторится, это всё от нервов. И я клянусь, что об этом никто и ни при каких обстоятельствах не узнает, даже под пытками и воздействием мастера души.

— Ого, ну это очень убедительно звучит, Анна Семёновна, я вам верю, — сказал я и снисходительно улыбнулся, чтобы она совсем уж не расслаблялась. — Можете идти, но сначала к секретарю.

Девушка ещё раз поклонилась, чуть ли не в пояс и выскочила из кабинета, осторожно закрыв за собой дверь. А вот за это отдельное спасибо.

— Ну как тебе она, Валер? — спросил я.

— Даже у меня мурашки по спине пробежали, — признался Валерий Палыч, проявляясь в кресле, где только что сидела Образцова. — Уже сорок лет не вспоминал, что такое мурашки.

— Как думаешь, ей можно верить? Не какой-нибудь засланный казачок?

— Да ну, нет, Сань, не думаю, — помотал он головой. — Каялась она очень искренне, её флюиды страха и отчаяния даже я почувствовал, хотя в этом не супер эксперт. Так что ей можно доверять. Думаю, что ты не пожалеешь, из девочки выйдет очень хороший помощник.

— Спасибо, Валер, — кивнул я и улыбнулся. — Ты утвердил меня в моём правильном решении.